🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -
политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -
Безлюдная политика
Прочитал тут о том, как социологи с помощью ИИ генерируют «слепок общества» и заменяют респондентов на их цифровые копии. Кажется, мы приближаемся к довольно странному моменту истории, когда политика начинает существовать без участия самих людей. Неформально, конечно. Выборы никуда не исчезнут. Но сам процесс принятия политических решений постепенно перемещается в пространство, где настоящего человека уже нет.
Началось все, как обычно, в Великобритании, где социологи начали использовать искусственный интеллект для создания виртуальных фокус-групп. Специальные программы моделируют избирателей, наделяют их возрастом, профессией, доходами, взглядами, привычками и предлагают оценивать политические инициативы. Можно больше не собирать людей в комнате на «фокусники», не выслушивать их жалобы и противоречивые суждения. Достаточно спросить у алгоритма, понравится ли народу очередное решение.
Шаг второй - представьте себе чиновника, который сидит в кабинете и беседует с копией народа. Народ этот отвечает разумно, последовательно, иногда возражает, но никогда не выходит за пределы предусмотренной программы. Такой народ совершенно безопасен для своего собеседника. С ним можно спорить, его можно убеждать, а если результат разговора не понравился, можно, как в игре – начать с сохранения. Человечество еще не придумывало более удобного избирателя, единственная опасность в том, что это самый настоящий симулякр – копия копии.
Дело-то не в искусственном интеллекте. Он лишь доводит до логического завершения процесс, который начался задолго до появления нейросетей. Политика постепенно переставала быть непосредственным взаимодействием людей и превращалась в управление представлениями об обществе. Сначала появились массовые опросы, затем сложные системы политического маркетинга, большие данные, алгоритмы прогнозирования поведения. Теперь следующий шаг. Можно не просто изучать общество, а создавать его модель, которая будет разговаривать с властью от имени настоящего народа.
Так что это - метафизический вопрос. А в какой момент отражение начинает заменять оригинал? Если политик принимает решение, опираясь на мнение цифрового избирателя - кому он в действительности отвечает? Реальному человеку или математической конструкции, которая знает о бедности, болезнях и несправедливости исключительно из массивов информации?
Исследователи Pew попытались сравнить ответы цифровых двойников с мнениями настоящих американцев. Расхождение составило в среднем около 12 процентных пунктов. Но куда интереснее другая особенность. Искусственные избиратели оказались более похожими друг на друга, чем реальные люди. Машина словно стремилась упорядочить человеческое разнообразие, привести его к некоторому общему знаменателю. Между тем, именно в непредсказуемости, противоречиях и способности поступать вопреки расчетам всегда заключалась природа политического человека.
Ведь люди не обязаны быть рациональными. Они могут ошибаться, менять убеждения, голосовать назло собственным интересам, требовать невозможного. Могут вдруг обнаружить, что вопрос, который вчера казался несущественным, сегодня для них важнее всей государственной политики. Именно поэтому общество никогда не удавалось окончательно превратить в управляемый механизм. В нем всегда оставалось нечто, не поддающееся расчету. И, возможно, именно это нечто делало политику живой.
Конечно, искусственный интеллект способен стать полезным инструментом для социологов. Проблема начинается там, где инструмент превращается в замену общественного диалога. Где власть постепенно утрачивает потребность слышать живых людей, поскольку получает возможность бесконечно разговаривать с их цифровыми подобиями. Это уже не просто технологическая модернизация политического процесса. Это изменение самой природы представительства. Политик больше не обязательно выступает посредником между обществом и государством.
