Дело случая

И государство - реагирует! Вчерашний день порадовал очередной новостью о продлении молодости для россиян. Уж сколько об этом ведется разговоров, так теперь вот ВЦИОМ подвел под гипотезу эмпирическую базу. По мнению учреждения, возраст молодости в России надо продлить с 30 до 45 лет, “потому что россияне дольше ощущают себя молодыми”. Происходящее не то чтобы не ново, а укладывается в общий тренд неолиберализма, который берет начало еще во второй половине прошлого века: замену объективных измеримых и не всегда красивых показателей - субъективным “ощущениями”, позволяющими создать у себя чувство ложного благополучия. Вот, к примеру, Ева Иллуз и Эдгар Кабанас - авторы книги “Фабрика счастья. Как индустрия счастья контролирует нашу жизнь” - пишут о том, что привело к кокнчательному формированию “экономики счастья” как самостоятельной дисциплины: “Все остальное сделал мировой финансовый кризис 2008 года. После глобального экономического спада все больше стран, следуя советам психологов и экономистов, решили, что вполне могут использовать показатели счастья для проверки, чувствует ли население себя хорошо, несмотря на продолжающееся снижение объективных показателей равенства и качества жизни. Исследователи счастья ответили на опасения политиков, утверждая, что счастье является точной мерой ощущаемого и воспринимаемого гражданами благополучия. Таким образом, по сравнению с точными, объективными показателями экономического и социального прогресса вдруг стало казаться, что неточные, субъективные показатели, такие как счастье, могут предоставить более полную и настоящую картину общества. Если люди утверждали, что они счастливы, то беспокоиться не о чем – в конце концов, разве счастье не является реальной и конечной целью политики, более важной, чем справедливость или равенство?” Знакомо, не правда ли? Когда объективные метрики показывают совсем не радужную картину, на помощь приходит “ощущение счастья”. Ведь если человек ощущает себя счастливым, несмотря на падающий ВВП и сокращающуюся потребительскую корзину, то так ли уж важны эти скучные нормы? Россию мировая “эпидемия счастья” обошла по касательной, зато вот “эпидемии молодости” нам, по всей видимости, не миновать. Ведь гораздо лучше объявить человека в 40 лет молодежью, у которой все еще впереди, чем столкнуться с его справедливой рефлексией на тему того, что “земную жизнь пройдя до половины, он очутился в сумрачном лесу”, где ипотека маячит до смерти, на рынке труда кризис, а платежки за ЖКХ соревнуются с прожиточным минимумом. 🎲@matter_of_chance

Рынок льготного финансирования ESG-развития в России продолжает расти, однако темпы этого роста заметно снизились. Если в предыдущие периоды портфель таких кредитов увеличивался стремительно, то теперь прирост составил около 20%, а общий объём приблизился к 10 трлн. рублей. Это ощутимо меньше, чем ожидалось: расчёт на более внушительную цифру не оправдался, поскольку механизм поддержки оказался сложнее в практическом применении, чем представлялось на этапе его анонсирования. Банкам пришлось перестраивать внутренние процедуры, а главное — выгода от льготы не передаётся заёмщику автоматически: кредитная организация сама решает, делиться ли ею. В итоге большинство игроков либо ждут дополнительных разъяснений, либо не видят достаточной экономической мотивации для активных действий, и лишь небольшая часть всерьёз прорабатывает механизм в конкретных сделках. Среди барьеров называют неготовность заёмщиков к верификации и нехватку подходящих проектов, хотя с последним можно поспорить — в строительном секторе уже есть множество домов с высоким классом энергоэффективности, что само по себе представляет значительный объём проектов, соответствующих критериям приоритетных зелёных. Проблема в том, что требования к верификации и структуре финансирования жёсткие: даже небольшая доля сопутствующих затрат, формально не являющихся целевыми, выводит кредит из льготной категории, а социальные проекты и вовсе остались за рамками стимула. В результате верификацию прошли лишь единичные сделки, и ожидаемый регуляторный импульс пока не стал массовым фактором роста. Показательно, что направление до сих пор не закреплено стратегически: многие банки не фиксируют его в своих документах, количественные целевые показатели есть у единиц, а специальное обучение сотрудников и клиентов почти не проводится. Ситуация заметно лучше лишь у тех игроков, которые уже имеют маркированный портфель и работают с темой дольше остальных. Развитие направления связывают прежде всего с внешними условиями — мерами государственной поддержки и расширением нормативной базы, — а не с собственными управленческими решениями. Это говорит о том, что рынок пока не перешёл к самодостаточному росту и во многом остаётся в режиме ожидания внешних стимулов. Структура портфеля постепенно смещается от инструментов, стимулирующих общие намерения заёмщиков, к финансированию конкретных проектов с более понятными критериями и измеримыми эффектами. Зелёные кредиты по-прежнему доминируют, вместе с социальными формируя почти две трети рынка, тогда как доля кредитов, привязанных к показателям устойчивого развития, несколько сократилась. При этом качество таких кредитов неоднородно: привязка к измеримым показателям даёт более убедительный эффект. На периферии рынка остаются переходные кредиты и инструменты климатического перехода, чья доля за год сократилась, несмотря на то что такие проекты наряду с зелёными могут претендовать на регуляторную льготу. Объясняется это спецификой сегмента: речь, как правило, идёт о масштабных проектах модернизации в углеродоёмких отраслях, требующих значительных инвестиций и сопряжённых с технологическими и инфраструктурными ограничениями. Если рынок укрепляется при замедлении экономики, а соответствующие траты лишь с натяжкой можно назвать стратегическими, это говорит о многом. Рост в таких условиях отражает скорее инерцию запущенных процессов и формальную адаптацию к требованиям, чем реальную переориентацию бизнес-моделей. За цифрами прироста скрывается поиск простых для идентификации ниш, а не долгосрочная стратегическая ценность. Это может означать, что значительная часть участников воспринимает направление не как элемент своей долгосрочной стратегии, а как набор формальных требований, которые нужно выполнять по мере их появления. Поэтому устойчивость роста вызывает вопросы: без понятной экономической целесообразности для всех участников потенциал направления рискует остаться нереализованным, а сам рост — хрупким, зависящим от внешних импульсов, а не от внутренней логики развития. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Фиаско Вучича Дмитириев: “Заметили, что во всех нынешних политических разборках, от Белграда до Дели, всё отчётливей выпирает один и тот же фактор - возрастной. Вучича сегодня фактически вынесли из политики студенты. В соседней Албании студенты жгут министерства и требуют отставки Рамы, который сидит с 2013-го. В Европе улицы громит молодёжь, половина которой - дети мигрантов. В Индии против Моди поднялась «Партия тараканов». Перед этим та же волна прошла по Бангладеш (Хасина, 76 лет, улетела на вертолёте), по Непалу (Оли, 73, сбежал после того, как сожгли парламент), по Индонезии, Марокко, Перу, Мексике. Везде один сценарий: деды у власти, двадцатилетние на улице, силовики выжидают, чем кончится. Выросло новое поколение. А старое место им уступать не собирается. Медицина продлила активную жизнь лет на двадцать, и выходит поколение, пришедшее к власти в 90-е - до сих пор харахорится. 80 лет у них сейчас - рабочий возраст”. 2.Продолжение наступления на соцсети “Кремлевский безбашенник”: “Гонения на соцсети, на мой взгляд, представляют собой не более чем очередную «движуху», без которой сегодня не представляют свою жизнь силовики – но они могут оказаться даже более опасными для Кремля, нежели многие другие развлечения в области безопасности. Социальные сети только отчасти являются катализаторами протестов – и любому непредвзятому аналитику хорошо известны, что многие революции, в том числе и похожие на происходящие сегодня во Франции, начинались без всяких соцсетей. Информация в урбанизированной среде вообще распространяется стремительно, а в условиях когда в кармане у каждого лежит даже самый простой мобильный телефон, вал новостей остановить невозможно. Кроме того, нельзя не заметить, что атака на соцсети – если она будет запущена – может оказаться контрпродуктивной. Согласно опросам от Левада-центра, в России ими пользуется около 78% взрослого населения, так что попытка запретить эту «вредную привычку» может вызвать куда большее недовольство, чем то ухудшение материального положения, которое провоцирует беспорядки во Франции (в России, замечу, как раз экономические проблемы никаких протестов не вызывают). Кроме того, россияне говорят о том, что 84% пользователей заходят в соцсети «в основном» за развлечениями, и лишь 37% – за новостями. Поэтому, опять-таки, основной удар, скорее всего, придётся по вполне лояльным Кремлю группам населения и никакой пользы это властям не принесёт (хотя они её, судя по многим действиям Кремля, не ищут уже давно)”. 3.Форум “Россия - Африка” “Московская прачечная”: “Огромное количество африканских бизнесменов, политиков, госслужащих связаны с Россией, потому что, во-первых, получали образование здесь. И эта мягкая сила сильно помогает нашей стране для того, чтобы укреплять отношения с африканскими странами, создавать новые рабочие места — и в России, и в Африке. Кроме того, не будем забывать, что именно РФ своими действиями, а не словами показывает, как, собственно, страны могут помогать Африке в решении проблем, например, с эпидемиями. У нашей страны огромный опыт борьбы в том числе с терроризмом, радикальными элементами, а укрепление сферы безопасности является одним из главных приоритетов для африканских стран. И в этом плане, конечно, Африка очень заинтересована в сотрудничестве с Россией. Ну и не будем забывать, что действительно большой демографический потенциал Африки, безусловно, является как плюсом, так и большим вызовом, потому что Африка в силу просто климатических условий сталкивается с нехваткой продовольствия”. 🎲@matter_of_chance

Астраханский портовый узел в текущем году демонстрирует исключительно уверенную динамику, и его результаты за первые девять месяцев уже практически приблизились к историческому максимуму. С января по сентябрь через терминалы региона прошло 5,9 миллиона тонн грузов, что на 73% превышает уровень того же периода прошлого года. До прежнего рекорда, зафиксированного в 2024 году на отметке 6 миллионов тонн, остаётся совсем небольшой разрыв, поэтому по итогам всего года вполне вероятен новый максимум. Основной объём пришёлся на порт Астрахань, где было обработано 5,1 миллиона тонн. При этом особенно заметно ускорился порт Оля: его перевалка выросла более чем в два раза и достигла 780 тысяч тонн. Такое распределение показывает, что рост происходит не только за счёт традиционно крупной площадки, но и за счёт расширения возможностей всего каспийского транспортного комплекса. В товарной структуре сохраняется высокая доля зерна — на эту категорию приходится 45% общего грузопотока. Одновременно увеличиваются поставки и других видов продукции: перевалка цемента прибавила 66%, металла, химической продукции и удобрений — 55%, продовольственных товаров — 35%. Разнообразие номенклатуры говорит о том, что рост не сводится к одному экспортному направлению, а отражает более широкую загрузку логистической инфраструктуры. Эти цифры особенно важны в контексте международного транспортного коридора «Север — Юг». Астрахань и Оля являются одними из ключевых точек на каспийском направлении, связывающими российские регионы с странами Каспийского бассейна, Ближнего Востока и Южной Азии. Через них проходят генеральные, контейнерные, наливные и автопаромные грузы, поэтому устойчивое увеличение перевалки напрямую усиливает пропускную способность всего коридора. Рост астраханских портов подтверждает, что южное направление занимает всё более весомое место в общенациональной логистической системе. В условиях переориентации внешнеторговых потоков и поиска альтернативных маршрутов значение коридора «Север — Юг» возрастает: он позволяет сократить зависимость от традиционных западных направлений и сформировать устойчивый выход к рынкам юга. Порты Каспия становятся не просто региональными перевалочными объектами, а стратегическими узлами, от которых зависит эффективность внешнеэкономических связей страны. Показатели 2026 года также свидетельствуют о растущей способности инфраструктуры справляться с увеличивающимся спросом. Быстрый рост порта Оля указывает на потенциал распределения нагрузки между терминалами, а сохраняющаяся лидирующая роль Астрахани — на зрелость существующей портовой базы. Если темпы сохранятся до конца года, регион сможет не только обновить рекорд грузооборота, но и укрепить свою роль в развитии транзитных и экспортных маршрутов. Таким образом, текущий результат — это не просто локальный успех двух портов. Это очередное подтверждение того, что юг России превращается в один из главных центров транспортно-логистического развития, а коридор «Север — Юг» приобретает всё большее стратегическое значение для обеспечения устойчивых грузопотоков и расширения международного сотрудничества. 🎲@matter_of_chance

В тексте ионоагента Андрея Калитина все хорошо, кроме одной фразы - “комплекс «подпольного человека» снова позвал народ в подземелье”. Действительно, эти дугины разных калибров пытаются преподнести ситуацию так, что это наше исконное желание - жить в катакомбах - наконец-то смогло реализоваться. Весь этот хромоногий идеологический аппарат сейчас работает на то, чтобы убедить людей - им не навязывают желания, а воплощают их собственные. Что бункерная эстетика, страх, изоляция и культ осажденной крепости — их собственный выбор, их «миссия», их историческая судьба. Но на деле камбэк к тоталитарному СССР имплицирован весьма ограниченным кругом лиц. То, что подается как «широкомасштабная поддержка» и «инициативы на местах», — типичный бюрократический отзвук: чиновники, активисты, руководители учреждений и ведомств считывают сигналы сверху и спешат их превзойти, потому что в предлагаемых условиях это самый надежный способ продвинуться по карьерной лестнице. Так работает спираль негативной радикализации: тезис, озвученный наверху, снизу возвращается многократно усиленным, обрастает «инициативами на местах» и «широкомасштабной всенародной поддержкой», отчего у администраторов возникает иллюзия, что общество требует продолжения и углубления. А на самом деле общество ничего не требует — оно просто привычно имитирует энтузиазм перед начальством, потому что так безопаснее. Эта механика не нова. На излете того самого вожделенного Союза, который сегодня пытаются реконструировать, происходило ровно то же самое: аппарат радостно тиражировал ритуальные формулы, а когда курс сменился, те же самые люди развернулись так резко, что стружка из под каблуков летела. Нынешние поборники государственной идеологии, которые сегодня клеймят джаз и джинсы как развратившие страну, при первом же изменении конъюнктуры развернутся точно так же. Потому что они не идейные — они конъюнктурные. И вместо реконструкции сталинского СССР мы с высокой вероятностью получим реконструкцию СССР горбачевского — с той же имитацией активности, тем же разрывом между лозунгами и реальностью, теми же людьми, которые вчера клялись в верности, а завтра будут объяснять, что всегда были за перемены. Так что бункер — это не наше исконное желание и не зов предков. Это творческая задумка ограниченного круга лиц, обслуживаемая бюрократической машиной, которая умеет только одно — предугадывать желания начальства и выдавать их за волю народа. 🎲@matter_of_chance

Короткометражная мелодрама «Теплотехник», снятая казанской кинокомпанией «Вечный огонь», вышла в прокат онлайн-кинотеатра Premier. Об этом в своем Телеграм-канале сообщил режиссер и продюсер фильма, основатель «Вечного огня» Роман Королев. Главную роль в картине, основанной на реальных событиях, сыграл Александр Асташенок, экс-солист группы «Корни». Это уже второй фильм «Вечного огня», доступный к просмотру на одной из крупнейших онлайн-платформ СНГ. Коллектив криптоканала однозначно рекомендует эту добрую и светлую картину к просмотру. Кстати, девочку с ДЦП там реально играет девочка с ДЦП, то есть создатели фильма обогнали набирающий силу тренд на киноинклюзию года эдак на два. Но поговорить хочется о другом. Сняв всего две короткометражки, каждая из которых забрала призы главных жанровых кинофестивалей, проводившихся в России за последние 3 года, кинокомпания «Вечный огонь» легко и непринужденно стала лидером среди татарстанских кинопроизводителей по количеству фильмов, отмеченных высокими наградами и при этом вышедших в международный онлайн-прокат — в отличие от большинства фестивальных картин, которые известны только членам жюри и никогда не добираются до массовой аудитории. Команда местных энтузиастов под руководством Королева умудряется делать кино, которое нравится и экспертам, и зрителю: вместо одного сеанса премьера «Танкиста» в прошлом году собрала целых три, а сейчас этот фильм вышел в финал ТЭФИ-Регион, крупнейшей премии Академии российского телевидения. То есть кинематограф в Татарстане скорее жив, чем мертв. Просто самые его жизнеспособные ростки пробиваются не там, где проводят многочасовые заседания на тему его возрождения и неизбежного развития: пока одни совещаются, другие запускают хоррор с Даниилом Воробьевым, одним из самых востребованных российских актеров, и собираются переплюнуть «Обсессию». Сейчас много говорят и пишут про якутское кино. Якуты действительно снимают интересные фильмы — про якутов, с якутами и, в основном, для якутов, если судить по кассовым сборам в местных кинотеатрах. Но у татарского кино, судя по всему, свой путь: привлекать актеров первой величины и силами местных специалистов делать то, что будет смотреть вся Россия (как минимум). И у «Вечного огня» это отлично получается. В чем секрет? Все очень просто: ребята просто делают то, что любят, и любят то, что делают. От всей души поздравляем и ждем новых интересных премьер.

На самом деле гадания о том, что бы значило прямое вмешательство в работу поисковых систем в вопросах выдачи информации об абортах, несколько удивляют. Потому что здесь не видно ровным счетом ничего нового по сравнению с тем, что происходило раньше. У государства есть курс — на улучшение демографии. И этот курс проводится в условиях, прямо противоположных тем, которые нужны для достижения заявленной цели: реальных способов мотивировать людей рожать больше сейчас примерно нет вообще никаких. Но курс есть, и его надо держаться. Уже было многое: запрет абортов в частных клиниках, обязательные трогательные беседы с психологами, затягивание выдачи документов, необходимых для проведения процедуры, планы по «спасенным душам» для врачей и прочие меры из того же ряда. К каким результатам это привело? Да ни к каким. Российская демография ставит один антирекорд за другим. По данным Росстата, суммарный коэффициент рождаемости в 2025 году опустился до 1,374 против 1,4 годом ранее; исторический максимум — 1,77 — был зафиксирован в 2015 году. По оценкам демографов, в 2025 году в стране родилось около 1,18–1,19 млн детей — это худший показатель современной российской истории, ниже даже результата 1999 года, когда родились 1,214 млн. При этом детальная демографическая статистика с 2025 года перестала публиковаться в открытом доступе, что само по себе говорит о том, насколько неудобной стала реальность для официального нарратива. Проблема в том, что рождаемость определяется не доступностью или недоступностью поисковых ссылок, а совокупностью условий жизни: доходами, жильем, уверенностью в завтрашнем дне, доступностью медицины и детской инфраструктуры, балансом работы и семьи. Люди не отказываются от детей потому, что им слишком легко найти информацию о клинике. И наоборот: никакая поисковая выдача не создаст у человека желание завести ребенка, если он не видит для этого экономических и жизненных оснований. Дети рождаются тогда, когда их хотят и когда родители способны их растить, а не тогда, когда государство усложняет поиск информации или добавляет еще один барьер. Но раз курс объявлен, его нужно хотя бы имитировать. Сейчас главное — не достижение цели, а демонстрация активности в нужном направлении. Отсюда и бесконечный поток инициатив: каждая должна быть заметной, громкой и легко отчитываемой. Не «улучшили условия для семей», а «изменили выдачу», «провели беседы», «ввели ограничения», «поручили», «контролируют». Такие меры дают видимость действия, создают поводы для официальных сообщений и позволяют показать, что проблема якобы решается. Вот и летят на президентский стол папки, в которых одна инициатива чудесатее другой — и все одинаково бессмысленные с точки зрения собственно демографии. В этом смысле удивляться нечему. Это не новый поворот и не какой-то особый сигнал: это закономерное продолжение политики, в которой символическое вмешательство подменяет реальную работу. Государство не может предложить людям уверенность, достаток и перспективу, поэтому предлагает им ограничения, наставления и перенастроенные алгоритмы. А статистика тем временем продолжает фиксировать то, что происходит на самом деле: рождаемость снижается десятый год подряд, и никакие поисковые фильтры этот тренд не переломят. 🎲@matter_of_chance

Российские компании все активнее привлекают финансирование через облигации вместо банковских кредитов. К середине 2026 года доля облигаций в структуре корпоративного долга впервые достигла 31%, что стало рекордом для рынка. Основной причиной стало сохранение жестких условий банковского кредитования: несмотря на снижение ключевой ставки, кредиторы продолжали ужесточать как ценовые, так и неценовые требования к заемщикам. В результате бизнес стал чаще выходить на публичный долговой рынок, чтобы получить необходимые средства. Однако рост обеспечили главным образом наиболее устойчивые компании с высокими кредитными рейтингами. Именно они смогли разместить новые выпуски даже в условиях волатильности и сохранить интерес инвесторов. Более слабые эмитенты, напротив, сокращали объемы заимствований, а число компаний с низкими рейтингами на рынке уменьшалось. Так рынок все сильнее концентрируется вокруг крупных и надежных игроков, тогда как риски накапливаются на его периферии. Параллельно ухудшается финансовое положение части бизнеса. Из-за замедления экономики, снижения инвестиционной активности и слабой динамики в ряде отраслей прибыли компаний сокращаются, а доля убыточных предприятий растет. При этом новые облигации нередко размещаются под высокие купоны либо старые займы рефинансируются на менее выгодных условиях. В итоге запас прочности по обслуживанию процентных расходов у многих заемщиков становится недостаточным. Отдельным фактором риска выступает быстрый рост кредиторской задолженности. Не имея доступа к недорогому банковскому или облигационному финансированию, компании стали дольше рассчитываться с поставщиками и использовать отсрочки как замену для оборотных средств. Темпы увеличения такой задолженности заметно опережают рост кредитов и облигаций. Это создает опасность цепной реакции: компания, не получившая деньги от контрагента, сама может задержать платежи своим партнерам, а проблемы неплатежей начнут распространяться по всей цепочке. Наиболее уязвимыми выглядят оптовая торговля, агропромышленный комплекс и сельское хозяйство, строительство и девелопмент, а также лизинг и аренда. В этих отраслях выше стоимость заимствований, больше компаний без рейтинга или с низкими кредитными оценками, а платежная дисциплина ухудшается быстрее. В 2027 году дефолты, по ожиданиям аналитиков, сохранятся преимущественно среди эмитентов с низкими рейтингами или вовсе без кредитной оценки. Их доля в стоимостном объеме рынка должна остаться небольшой и не создать системного кризиса, однако для отдельных компаний риск кассовых разрывов и дефолта будет существенным. При этом облигационный рынок, скорее всего, продолжит расширяться. В следующем году вырастет объем плановых погашений, что заставит эмитентов активнее рефинансироваться и выходить с новыми размещениями. Спрос со стороны частных инвесторов может поддержать привлекательная доходность облигаций относительно депозитов. Но одновременно рост объема предстоящих выплат усилит конкуренцию за ликвидность и может привести к новым просрочкам у заемщиков с ограниченным запасом денежных средств. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Возможное мирное соглашение по Украине “Кремлевский безбашенник”: "Ставки подняты очень высоко, но шансы на провал всего предприятия остаются значительными. Первая «критическая точка» уже очень близка – 3 ноября. В зависимости от того, какими окажутся результаты выборов, даже действующий ещё состав Конгресса может заблокировать «дизельную сделку», обвинить Д.Трампа в нарушении принятого в 2022 г. закона о санкциях против России и фактически торпедировать процесс (...) Вторая проблема встанет «во весь рост» в том случае, если большинство «технических» вопросов будут благополучно решены. Пока, насколько я понимаю, у мирового сообщества есть инструменты наблюдения за перемирием, но нет средств и способов легитимации новой границы (а Кремль почти наверняка потребует её международного признания). Территории в результате военного столкновения не передавались официальным образом от одного государства другому со времён Второй мировой войны (сецессии и образования новых стран на территории империй мы сейчас не рассматриваем). Поэтому даже если и не считать происходящее аналогом Ялты, следует признать, что мировой порядок может существенно измениться, и никто не знает, как именно. Все стороны, вероятно, понимают: продолжение войны иррационально и опасно. При том каждый подозревает другого в стремлении торпедировать соглашение". 2.Осенний рост тарифов ЖКХ “НЕЗЫГАРЬ” : “... нынешняя индексация тарифов близка к аномальной по своим масштабам и может привести к устойчивому росту социального недовольства. В отличие от разовых коммунальных аварий, последствия которых можно устранить административными решениями, увеличение ежемесячных платежей формирует долгосрочную финансовую нагрузку на население. В этих условиях эффективность традиционных инструментов политического реагирования — прокурорских проверок, кадровых решений и публичного наказания поставщиков услуг — может оказаться ограниченной. Основная проблема заключается не столько в поиске ответственных за рост тарифов, сколько в способности значительной части населения оплачивать коммунальные услуги по новым ставкам. Таким образом, ноябрь может стать для региональных властей первым серьезным испытанием последствий тарифной индексации. Причем наиболее высокие политические издержки рискуют понести администрации тех субъектов, где значительное повышение коммунальных платежей совпало с ухудшением экономической ситуации и системными проблемами в работе ЖКХ”. 3.Погромы во Франции Александр Роднянский (иноагент): "Вчера Эммануэль Макрон обиженно раскритиковал заявления зарубежных лидеров о беспорядках во Франции. Он назвал комментарии ряда зарубежных политиков (явно имея в виду Трампа и компанию) «неприемлемыми и глупыми» (...) Ясно, почему его так раздразнили слова о нашествии мигрантов на Францию и спровоцированных ими грабежах и погромах. Это действительно неприятно. Ведь это явно свидетельствует о провале давно и громко заявленной политики интеграции. Объективности ради, протест действительно начинался как мирное требование лучших условий обучения в школах. Организаторами были школьники и учителя. Но этот протест был быстро «украден» ультралевыми бандами и союзными им исламистскими радикалами. Проблема французского руководства состоит, на мой взгляд, в его политкорректном страхе. Называя виновниками погромов только ультралевых, они очень боятся произнести еще одно слово - «исламисты». Ведь с современных демократиях нет страха большего, чем быть обвиненным в «исламофобии». 🎲@matter_of_chance

Тема демонтажа памятника Солженицыну, как видим, вызвала в эти дни заметный отклик среди коллег по телеграм-каналам. Спорят о писателе, его книгах, его биографии и о том, заслуживает ли он вообще бронзы на городской улице. Но, на наш взгляд, художественная ценность произведений Солженицына — вопрос хотя и любопытный, но к случаю почти не относящийся. Она всегда была спорной: у него есть сильные тексты, есть откровенно тяжеловесные, а есть и такие, которые скорее интересны как документ эпохи, чем как литература. Но Солженицын в российской публичной жизни давно перестал быть просто писателем. Он — символ, знак определённого периода, фигура, вокруг которой выстраивалась целая система смыслов. Именно поэтому памятник нельзя оценивать в отрыве от политического контекста. Его установили в 2015 году, то есть не в пылу перестроечного энтузиазма и не сразу после возвращения писателя из изгнания, а в совершенно иную эпоху. И это было не нейтральное культурное событие, а вполне читаемый жест: позиция Солженицына признана, одобрена и встроена в официальную картину мира. Памятник, по сути, фиксировал согласие власти с тем образом России и её истории, который писатель отстаивал. Теперь, когда встаёт вопрос о его демонтаже, речь идёт уже не о вкусе к прозе и не о претензиях к отдельным книгам. Речь о том, что прежняя идеологическая рамка перестала быть обязательной. Показательно и то, насколько недавно всё выглядело иначе. У Солженицына в современной России был, пожалуй, лучший адвокат, какого только можно было представить. На открытии уже другого памятника - в Таганском районе Москвы - президент назвал его «истинным патриотом России», противостоящим любым проявлениям русофобии. После таких слов сама мысль о том, что где-то памятник Солженицыну могут убрать, казалась немыслимой. Не потому, что вокруг него не было критиков, а потому, что его фигура была защищена высшей официальной санкцией. А когда защита исходит с самого верха, спорить с монументом — значит спорить с установленным порядком вещей. Но времена меняются. Эпоха, в которой Солженицын был частью официального канона, закончилась. На его место приходит другая система координат, в которой от деятелей культуры и общественной жизни требуется не столько личная позиция, сколько безусловная встроенность в текущую повестку. В этом смысле Солженицын воплощает именно тот тип патриотизма, который новой власти уже не очень удобен: патриотизм с инициативой снизу, с собственным мнением, с готовностью спорить даже с теми, кто формально находится на твоей же стороне. Это неуставщина в самом широком смысле — нежелание маршировать в общем строю только потому, что так велено. Такой человек может искренне болеть за страну, но при этом иметь собственное представление о её болезнях, о власти, о прошлом и будущем. И именно это сегодня ценится всё меньше. Новой, грамотно идеологизированной России будущего волюнтаристы и люди с независимой позицией, пусть даже горячо любящие Родину, не особенно нужны. Нужны исполнители, трансляторы и хранители уже утверждённых формул. А Солженицын, при всей противоречивости его наследия, был прежде всего человеком, который не позволял государству полностью присвоить себе право говорить от имени народа. Возможно, именно это и делает его фигуру неудобной сегодня. Памятники, как известно, ставят не только великим, но и удобным. Когда удобство заканчивается, начинается спор о величии. 🎲@matter_of_chance