Наталья Касперская

Часть вторая 2. Узкое горло ответственности. Когда данные передаются в информационную систему, то дальше кто-то должен принять решение. Но если решение касается чего-то значимого, например наказаний (штрафы, пени и проч.), то его должны выносить люди, а этих людей мало. Возникает узкое горлышко. Чтобы его убрать, у управляющих системой возникает инстинктивное желание — отдать принятие решений роботам, сделать всё автоматическим, снять с себя ответственность. Но это — прямая дискриминация граждан, они неизбежно будут с этим бороться, ибо у них есть субъектность и свои интересы.   3. Потеря точности, работа по площадям. Третьей проблемой является то, что жизненные ситуации бесконечно разнообразны. Описать всё это разнообразие и на каждую реагировать по-разному — невозможно. Поэтому разные ситуации в онтологии, в «каталоге ситуаций» тех, кто создаёт системы контроля, объединяются в группы, то есть укрупняются. Получается парадокс — сначала цифровизация добирается до каждого маленького элемента, а потом их всё равно надо группировать. Но иногда эти группы получаются странными, построенными на неверно сделанных предположениях, недостоверных или искажённых данных. А тогда и воздействия, применяемые к каждой группе, могут быть вредными или неверными. 4. Избыток данных. При построении больших цифровых систем по умолчанию считается, что чем больше данных — тем лучше. На самом деле, избыток данных — проклятие цифровых систем и их разработчиков. Если данных слишком много, то системы ими «захлёбываются», они не могут делать правильные выводы, начинают глючить.   Например, есть мнение, что атаки США на Иран в этом году были спланированы при помощи данных, собранных системой Палантир. Анализ данных позволил спроектировать первый удар по верхушке управления Ирана. А потом началась реальная война высокой интенсивности, противник отвечал на атаки не так, как предполагалось. И система просто захлебнулась гигантскими данными реального времени. Оказалось, что разрекламированный Палантир — это в лучшем случае система первого удара, а боевые действия высокой интенсивности она вести не может: ей нужно сколько-то дней на обработку новых данных и новое целеполагание. А руководству США приходится между ударами изображать видимость переговоров, чтобы «перезагрузить систему».     5. Алгоритм принятия решений. Допустим, нам даже удалось как-то создать онтологию предметной области, то есть сгруппировать типы и действия наблюдаемых объектов, собрать данные, их агрегировать и классифицировать. Дальше мы должны с этим что-то делать. Как и что? Практика показывает, что дальнейшие алгоритмы часто не продуманы. «Матрица реагирования» — отсутствует или неверна.   Характерный пример. Создали информационную государственную систему учёта пчёл. За первый же год подсчёта пчёл число семей сократилось на 7%. И дальше в прессе пишут — причина неизвестна, есть необходимость более детального анализа факторов. А почему эти факторы раньше не анализировали?   Если мы не делаем выводы и не используем их, то нет смысла собирать информацию.   При формировании системы надо чётко понимать, что мы будем делать с полученным результатом. В том числе — с негативным, неприятным или неожиданным.   6. КПЭ и поиск под фонарём. Если «ключевые показатели эффективности» управления задаются сверху, то очень часто их накладывают на те области, которые проще будет оценивать и контролировать, а не там, где это нужно.   Пример: практически все введённые Минпросом КПЭ по школьному образованию — формальные и не нацелены на качество образования. Число компьютеров и устройств в школах, «%% внедрения ИИ», число используемых учителем и школьником цифровых инструментов, количество детей, записанных в кружки и прочее.   Понятно, что качество образования мерить сложно, а число внедрённых информационных систем — легко.  В результате нехватка учителей растёт, качество образования ухудшается, удовлетворённость и доверие к системе образования у родителей, учеников и учителей — падают, а формальные КПЭ — выполняются.   7. А судьи кто? Не последний вопрос во внедрении цифровых систем — а кто те прекрасные люди, которые вводят «этику системы», то есть эти самые КПЭ, алгоритмы принятия автоматических решений, которые предписывают объектам системы вести себя так, а не иначе?   Если объекты — муравьи в формикарии или системы отопления, то, наверное, таковыми могут быть биологи или профессиональные инженеры. И они как-то справятся. Но кто должен принимать решения о людях и их поведении? Если считать, что человек — создание Божье, то решение о людях должен в финале принимать Господь Бог. А вот эти лица, принимающие или «программирующие» решения о миллионах людей, они что — боги?   Разговаривая с чиновниками-цифровизаторами, зачастую трудно отделаться от ощущения, что они как раз и считают себя демиургами, богами, управляющими массами векторов, которые когда-то были людьми. Это опасное заблуждение. История показывает, что таких «богов» жизнь всегда наказывает за узурпацию божественной власти.   8. Ну и про безопасность. С точки зрения информационной безопасности единая цифровая система в масштабе города, региона или страны создаёт единую точку отказа. Кибератака на неё, компрометация, захват приведут к тому, что система может быть выключена или — если атакующим удастся — начнет работать неверно, разрушая повседневную работу критических систем жизнеобеспечения и жизнь миллионов граждан.   Но кроме давно известных рисков атак, взлома, отключения электричества сейчас возникла новая угроза физического разрушения систем, ЦОДов — с потерей данных, критически важных сервисов и даже с гибелью персонала.   Атаки на крупные маркетплейсы и ЦОДы наглядно показали, какой урон можно нанести одним попаданием ракеты или БПЛА (или — в случае информационной системы — одной кибератакой).   В общем, идея тотального контроля, как говорится, теоретически неверная и практически вредная.   Управление миллионами субъектов с собственной волей должно строиться не на тотальной слежке и попытке предписать каждому социально-экономическому атому его поведение до мельчайших деталей, а на общих принципах и ценностях при общей свободе инициативы и мысли.

Давно хотела обсудить тему контроля как инструмента и идеологии — чисто в теоретическом ключе. Любые совпадения неслучайны. Слежка сейчас «на коне». Модная цифровизация позволяет в реальном времени следить за любым объектом — хоть за трубопроводом (установка датчиков по всей длине), хоть за коровой (датчики на ухо, камеры в хлеву), хоть за людьми (смартфоны, камеры, банковские приложения, приложения лояльности, такси и доставки еды, маркет-плейсы и проч.). Можно также следить за малым бизнесом — например, режим АвтоУСН позволяет анализ транзакций в режиме онлайн. Впрочем, АвтоУСН тут уже и не обязателен. Сейчас все платёжные транзакции проходят в цифре, так что мощные цифровые системы ФНС способны собирать, анализировать их, выявлять все приходы-расходы и автоматически начислять налоги. Надзорная цифровизация способна творить чудеса — она может добраться до каждого, до самого незаметного субъекта, собрать о нём массу данных и потом их проанализировать, в том числе, используя модные технологии искусственного интеллекта. Сейчас очень популярно среди начальников разных уровней создание различного рода «ситуационных центров» — со множеством экранов, на которых отражаются карты, объекты, события, различные инциденты. Возьмем, например, Центр Управления Регионом (ЦУР). Очень круто: всё видно в одном окне, на расстоянии клика мышкой, можно ощущать себя всевидящим. И, казалось бы, дальнейшее развитие этой всеобщей слежки до мышей — очевидно и неизбежно. По максимуму оцифровываем всё пространство вокруг нас, сводим всё в цифровые системы, выводим на большие экраны — и эффективно боремся со всеми угрозами, управляя всеми процессами, потоками, массами, объектами. И потом живём припеваючи, потому что всё будет практически само выполняться, колоситься и расти. Но так пока не выходит. Цифровизация часто проблем не решает и даже создаёт новые. Почему? Давайте разберем ниже. 1.     Качество данных. Чтобы цифровая система эффективно анализировала данные и давала годные прогнозы, эти данные в первую очередь должны быть достоверны. Есть правило разработчиков: «Garbage-in-Garbage-out», что можно перевести, как «дрянь на входе — дрянь на выходе».   А собрать достоверные данные не всегда получается, особенно если объекты, с которых мы эти данные собираем — на самом деле не объекты, а субъекты, то есть подвижны, активны, имеют собственную волю. Например, налогоплательщики —физические или юридические лица.   Их интересы в целом и общем противоположны интересам сборщика налогов, а значит, эти субъекты свои данные будут стремиться скрывать, искажать, прятать, будут уходить в наличку и т.п. И чем больше давление сверху, чем тотальнее слежка, чем выше налоги, тем больше эти живые субъекты будут сопротивляться. Пик эффективности слежки проходит — собираемость падает. Продолжение следует...

Сегодня в 18:00 буду в гостях у Петра Лидова и Алёны Максимович — в программе «Дорогая редакция». Поговорим о том, что такое генеративный ИИ, чем он опасен для человека, какие риски несёт бесконтрольное использование ИИ-моделей на работе и как вообще устроена эта сфера. Надеюсь, немного коснёмся импортозамещения и экспорта российского ПО. В остальном — будет видно. Разговор живой, может уйти куда угодно. Посмотреть можно будет здесь: 💙 VK Видео 📺 Rutube 📺 YouTube

Была в гостях у Арутюна Ишхановича Аветисяна, академика РАН, директора Института системного программирования им. В.П. Иванникова, в программе «Очевидно. Вероятно». Говорили, конечно, о рисках и угрозах искусственного интеллекта. Но, пока мы обсуждали темы, записывали программу и ждали её выхода, многое в сфере ИИ успело измениться. Тем не менее, кому интересно — ссылка здесь

No text

Некоторые читатели написали, что опубликованные выше тезисы «Деловой России» (далее ДР) якобы являются фейком. Однако 14 октября руководитель редакции РБК Пётр Канаев у себя в канале опубликовал полный текст тезисов ДР, а сегодня — выжимки своей беседы с Репиком, председателем ДР, в которой тот все тезисы подтвердил. Я изучила полный текст документа (прилагаю ниже). В нем 52 предложения, много разумных и взвешенных. Однако, есть и спорные. Часть из них мы обсудили выше. Для скептиков даю ссылки на номера пунктов, которые я разбирала в предыдущем посте. Также кое-что добавлю уже по результатам изучения полного документа. Повышение налогов на граждан. Раздел II. Пункт 1. «Господдержка: при прочих равных отдавать приоритет публичным компаниям». Публичным — то есть крупным. А мелким, значит, никаких приоритетов. Такое чистое незамутненное предложение крупного бизнеса — дайте нам приоритеты, а вот тем — не надо! (курсив — мой) 3. Налоговая настройка». В этом пункте сразу несколько крутых идей. Тут есть «введение соцвзносов для физических лиц, получающих основной доход в виде процентов/дивидендов». При этом есть уточнение — предлагается «нераспространение данной меры на доходы от акций публичных компаний». То есть спекулянтов на бирже облагать не надо, а мелкого предпринимателя, желающего получить дивиденды со своего бизнеса, обложить по полной. Видимо, чтобы продавал свой бизнес и покупал бы на бирже акции компаний-членов ДР. (курсив — мой) Тут же «введение налога на наследство», включая дорогое имущество, а также бизнес. Правда, так и быть, ДР готова согласиться дать льготу (не освободить от налога, а всего лишь дать льготу) при передаче наследства детям. Выглядит, как попытка просто уничтожить возможность передачи бизнеса (и любого дорогого имущества) по наследству. Себя господа из ДР видимо считают бессмертными. Раздел V. Переход к универсальности правил для бизнеса. Именно универсальностью правил для бизнеса господа из ДР объясняют необходимость отмены специальных налоговых режимов (см. по. 14), включая УСН, АвтоУСН и патентную систему. Это означает, что господа из большого бизнеса хотят заставить малый бизнес конкурировать с собой на равных, что невозможно. Кроме того, я обнаружила здесь ещё одно свежее предложение по повышению ставки налога на землю промышленного использования, которая и сейчас значительная, если считать от кадастровой стоимости (см. п. 13.). Там же предлагается возможность судебного изъятия таких земель. Вообще интересный вопрос — почему ассоциация бизнесменов предлагает обложить налогами граждан страны? Интересным контрастом к этим всем повышениям налогов на граждан, землю и мелкий бизнес выглядит пункт 11 раздела VI. Он предлагает расширение поддержки фармацевтических НИОКР и ОКР. Не потому ли, что у господина Репика фармацевтическая компания? Резюмирую. Предложения ассоциации бизнесменов "Деловая Россия" оказались не фейком. Ассоциация ДР предлагает вводить меры по поддержке крупного бизнеса, в том числе, за счёт малого бизнеса и, что очень странно, частных лиц, российских граждан.

Хочу поговорить про бизнес. На этой неделе новостные источники пестрили выступлением главы «Деловой России» Алексея Репика перед президентом РФ. По данным СМИ, г-н Репик внёс несколько освежающих предложений по «улучшению бизнес-климата» и «трансформации экономики». Полного текста предложений мне найти не удалось. Да и сам господин Репик начал потом отстраняться от них, говорить, что на форуме ассоциации будут другие предложения. И на вчерашнем форуме этих предложений озвучивать не стал, видимо, стало стыдно. Впрочем, прямо опровергать опубликованные в прессе предложения он тоже не стал. Поэтому имеет смысл на них посмотреть. Первая группа предложений состоит в том, чтобы изменить специальные налоговые режимы для малых предприятий на упрощённой системе налогообложения УСН и АвтоУСН с расчета «от дохода» на расчет «доходы минус расходы». Для бизнеса любая смена налоговой политики крайне болезненна. И я не слышала, чтобы малые предприятия выступали бы за изменение своих режимов. АвтоУСН отличается от УСН только тем, что даёт доступ налоговой к своим транзакциям и позволяет ей самой рассчитывать налог. Для режима АвтоУСН «Деловая Россия» дополнительно предложила понизить порог годовой выручки до которой распространяется этот режим — с 60 млн рублей до 20 млн руб. А при выручке выше — обкладывать «обычными» высокими налогами. Что такое 20 млн рублей выручки в год? Это 1,6 млн в месяц — то есть до 5 сотрудников плюс аренда и прочие расходы. Такие компании не могут даже позволить себе выделенного бухгалтера. А переход на полноценную уплату налогов этого потребует. Не говоря уже о том, что подобные малые предприятия, как правило, балансируют на грани рентабельности и повышения налогов просто не выдержат. Я лично вообще не понимаю, какой смысл давить малый бизнес. Малый бизнес создаёт социальную смазку, обеспечивает работу миллионам людей, даёт им занятие и чувство собственной значимости. На самом деле, именно малый бизнес, а не крупный, является социальной скрепой и опорой для государства. Не случайно ассоциация малых предприятий называется ОПОРА России. Обе упрощенные системы в разное время вводились, чтоб облегчить жизнь малым компаниям. Несмотря на это, число малых компаний в стране медленно, но неуклонно снижалось с 2017 года (согласно «Единому реестру субъектов малого и среднего предпринимательства»). В 2017 в реестре значилось 2,4 млн юрлиц, отнесенных к малому и среднему бизнесу, и примерно столько же индивидуальных предпринимателей (ИП). В июне 2026 в реестре стало 4,8 млн ИП и только 2,1 млн юрлиц, относящихся к малому и среднему предпринимательству (МСП). Расчёты экономистов показывают, что суммарный доход в бюджет РФ при предлагаемом «Деловой Россией» повышении налогов на малый бизнес вырастет на 150-200 млрд. При этом, например, чистая прибыль только одного Сбербанка за 2025 год составила 1,69 трлн рублей (+8,4% к 2024). Если же взять суммарную чистую прибыль четырёх крупнейших государственных банков за 2025 год, то это — 2,3 триллиона рублей. Почему бы госбанкам не отдать дополнительные 10% от этой прибыли в бюджет? Это как раз 230 миллиардов, которые с лихвой перекроют потенциальный доход от ущемления малого бизнеса. Ещё одно бодрое предложение «Деловой России» — об отмене патентной системы налогообложения для индивидуальных предпринимателей (ИП). Патентная система — это когда ИП покупает «абонемент» на ведение бизнеса и больше налогов не платит. Патентные ИП — как правило, одиночки или микро-предприятия. Например, мелкие грузоперевозчики, сельские магазины, парикмахеры и прочие. В своё время патенты вводили, чтобы вытащить таких работников из тени. Отмена патентной системы означает их возврат обратно в тень. А значит, нас ждёт очередной сдвиг страны в наличку и уклонение от налогов. Люди продолжат работать, но государство их экономическую деятельность уже не увидит. Следующее предложение г-на Репика касается уже физических лиц. Предлагается ввести 5-ступенчатую шкалу НДФЛ на пассивные доходы граждан — доходы по акциям, банковские депозиты, продажу недвижимости, дивиденды. Это предложение контрастирует с пожеланиями Минфина и ЦБ РФ о развитии российского фондового рынка. Даже есть специальный Указ Президента №309 от 07.05.24 о том, чтобы довести капитализацию российского фондового рынка до 66% ВВП. Но покупка акций — это рискованная инвестиция. Акция может вырасти (и тогда её можно продать с прибылью и заплатить с этого налог), а может и упасть (тогда при продаже образуется убыток, который никто компенсировать не будет). С повышением налогов эти и без того рискованные инвестиции станут совсем невыгодными. Так что о бирже для всех придётся забыть. Что касается депозитов, то для многих обычных людей это было хорошей возможностью зафиксировать средства (например, продал квартиру, положил на депозит, пока ищешь варианты покупки новой). Повышение налогов и этот инструмент сделает менее привлекательным. И что будут делать граждане? Прятать деньги под подушкой? И последнее предложение «Деловой России», которое меня зацепило — ввести налог на наследство и дарение при налоговой базе от 50 млн рублей. Вообще отличная мера! Предположим, у вас есть квартира в Москве, доставшаяся вам от бабушки. Вы решили её подарить своему брату/племяннику или завещать детям. Налог в размере НДФЛ (для 50 млн руб. это 22%) означает, что получателю (наследнику) придётся где-то найти сумму от 11 миллионов за счастье получения этого имущества. Кстати, подобная практика большого налога на наследство есть в некоторых странах Европы — например, во Франции и Португалии. И вопрос передачи имущества по наследству там — страшно болезненный. Часто наследники вынуждены отказываться от наследства, так как не могут заплатить налог. В нашей стране, где многие живут в квартирах, домах и на дачных участках, доставшихся им в результате приватизации советской собственности, введение налога на наследство и дарение ударит не по богатым, а как раз по не самым обеспеченным слоям населения. В общем, удивительные предложения поступили от делового (делового ли?) объединения. Мне ещё не доводилось видеть, чтобы бизнесмены сами просили повысить им налоги. Тем более, что в прошлом году налоги на бизнес уже повышали. И недавно Правительство опять внесло в Государственную Думу предложения по повышению налогов. Часть этих предложений (повышение налогов на пассивный доход, акции и дивиденды, на дарение имущества) подозрительно пересекается с предложениями «Деловой России». Отсюда возникает подозрение, что ассоциации просто поручили озвучить эти предложения, а она не стала спорить. Это странно для организации гражданского общества — быть голосом не общества, а фискальной службы. Или, можно предположить мотивацию похуже — «Деловой России» сверху сказали: «Нужно больше налогов, думайте». Она и придумала — побыстрее перекинуть всё на мелких, чтобы вывести из-под удара своих крупных уважаемых членов. «Фу такими быть», как говорится! Для граждан и для бизнеса важна стабильность и возможность планировать свои расходы, что невозможно в условиях ежегодного пересмотра и ужесточения налогов. Кроме того, перед страной стоит задача инвестирования в новые технологии для отражения внешней агрессии. Очень многие новые технологии для войны, технологического суверенитета появляются в форме «гаражных» стартапов. То есть малого бизнеса. Но мало кто захочет заниматься инвестициями в условиях непредсказуемого, но при этом постоянного роста налогов. Государству, может, стоит обратить внимание не на жалкие крохи, которые можно мучительно собирать с ларьков, киосков, пекарен и кофеен — причем, собирать ценой ущемления миллионов самостоятельных граждан, пытающихся со своими семьями выживать в условиях войны и «посадки» экономики, а на прекрасно чувствующие себя гигантские корпорации? Ввести, так сказать, прогрессивный налог на чеболи?

Поговорили с Ильей Шабановым — главным редактором Anti-Malware — о рисках и безопасности генеративного ИИ, а также о попытках российских компаний оседлать новую волну популярности.

«КонсультантПлюс» опубликовал наш законопроект «О безопасном использовании систем искусственного интеллекта в РФ». Его можно посмотреть по ссылке либо в самой системе. Как-то я писала, что весной этого года небольшая рабочая группа при Совете Федерации под руководством В. И. Кожина разрабатывала свою версию законопроекта по ограничениям искусственного интеллекта. Я тоже принимала участие в этой рабочей группе. К сожалению, наша версия, равно как и версия, представленная Министерством цифрового развития, была отвергнута правительством. Вместо закона об ограничениях был принят Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Закон этот был принят 8 июля сего года. А уже в сентябре представители крупнейших американских компаний-разработчиков ИИ заговорили о рисках искусственного интеллекта и угрозах человечеству, которые он несёт. И в последнее время на всех конференциях, форумах, встречах, в которых я участвую, говорят исключительно о рисках ИИ. Осознание этих рисков постепенно приходит в общество. Поэтому я посчитала, что вполне актуально вспомнить ту версию нашего законопроекта. Она не противоречит принятому закону о поддержке ИИ. Более того, она вообще не обсуждает конкретные технологии, как 243-ФЗ, потому что технологии ИИ развиваются слишком стремительно. Ещё летом в тренде были большие языковые модели, потом агенты, сейчас — мультиагентные системы, а завтра будет что-то ещё. При разработке мы использовали другой подход, а именно: ☑️ регулирование не технологий, а сфер их использования, которые важны для граждан. Я говорю о социальной сфере, а также о сферах государственного управления, массового обслуживания, законотворчества и проч.; ☑️ обязательный набор гарантий для человека (от идентификации систем и результатов их функционирования до права на отказ человека от ИИ) и прописанные составы прав и обязанностей для всех, кто участвует в отношениях; ☑️ ведение реестра доверенных систем ИИ, которые должны использоваться в наиболее чувствительных сферах. Кроме того, мы сразу решили, что «система ИИ» считается информационной системой, а значит, к ней применимы существующие законы об информационных системах. Поэтому мы специально не стали затрагивать интеллектуальную собственность и персональные данные, оставив эти области существующим законам и кодексам. Большую часть законопроекта (целых 5 статей) мы посвятили ответственности. Это важный вопрос — кто будет нести ответственность, если ИИ нанесёт вред человеку или предприятию? Не скажу, что мы тут справились — там много нетривиальных вопросов, и нам не удалось найти «волшебной таблетки».  Я полагаю, коль скоро риски ИИ стали столь очевидны и обсуждаемы, то вполне можно взять на вооружение большую проделанную работу для того, чтобы в каком-то виде использовать подходы, защищающие от рисков ИИ граждан, страну и её секреты. Текст открыт, его можно и нужно обсуждать, он готов к любому развитию. Буду рада содержательным комментариям.

Часть 2 По этому среднему сценарию население России к 2040 году сократится на 4,2%. Доля людей старше 65 лет вырастет до 21,2% по сравнению с 17,1% в 2024 году — то есть на 4,8 млн, а доля трудоспособных (в прогнозе при этом считается, что гражданин РФ сможет работать с 15 лет, что является слишком смелым предположением, конечно) снизится с 65,8% до 65,3% (на полпроцента)  — это минус 4,7 млн человек. А убыль среди детей составит аж 6,2 млн человек, их доля упадёт с 17,2% до 13,5%. Повышение пенсионного возраста даст стране ещё 1 млн работников по сравнению с тем, если бы этого повышения не было. Но это не переломит негативный тренд, и доля работников к 2040 году снизится на 4,3%, а к 2046 – на целых 8,2%. В сценарий заложена въездная миграция (примерно на уровне в дополнительные 216 тысяч человек в год). Если же взять прогноз без миграции (а если рождаемость будет падать везде в мире, то и мигрантов тоже неоткуда будет взять), то численность трудовых ресурсов снизится на 5,3% к 2040 году и на 9,2% к 2046. К сожалению, снижение будет даже по самому оптимистичному сценарию. Так, если в стране вдруг вырастут рождаемость, продолжительность жизни и сохранится иммиграция, то падение трудовых ресурсов (всё равно падение) составит 0,4%. При одновременном росте числа неработающих пенсионеров, которых надо будет как-то кормить и лечить. Сокращение населения — ровно та причина, по которой правительства развитых стран сейчас так пропагандируют искусственный интеллект, надеясь с его помощью сократить значительную часть работников. Например, офисных (в РФ это примерно 25-29 млн человек). Но даже, если ИИ позволит сократить половину «офисного планктона», то куда пойдут эти люди, не привыкшие к физическому труду, зато привыкшие к относительно высокому уровню потребления? Ответа пока нет. Нерешённым вопросом также является то, что ИИ действительно позволит сократить много людей. В прошлом году были новости от американских (да и наших) компаний, которые тысячами сокращали программистов, заменяя их ИИ. Но потом пошли новости, что эти же компании втихую начали нанимать людей обратно, потому что ИИ не оправдал ожиданий. Да и сам генеративный ИИ до сих пор убыточен для его создателей и существует за счёт огромных инвестиций. Так что теорема существования про замену работников искусственным интеллектом пока не доказана. А все другие сценарии крайне неприятны для граждан страны. Причём я обсуждала выше «гладкую экстраполяцию», непрерывное продолжение существующих тенденций, а ведь это не обязательно будет так: падение численности работников и вообще населения может стать обвальным. Тут очень показателен пример Прибалтики, зашедшей в катастрофу сильно раньше нас — там по официальным источникам осталось 6 млн человек из 8 млн, что жили при СССР, но в реальности — ещё меньше. Экономика в этих странах сжимается, мигранты туда не едут, молодёжь уезжает, специалисты тоже, что ещё больше ухудшает экономику. Остаются пенсионеры с постоянно растущими расходами на коммуналку. Это делает миграцию в Европу, где зарплаты выше, ещё более привлекательной для молодёжи. Получается петля положительной обратной связи, раскручивания катастрофы — без выхода. Процесс обрушения нарастает, как часто бывает с положительной обратной связью, усиливающей саму себя. Уже сейчас эти страны вообще не могут себя кормить. У них дефицит госбюджета и госдолг от 25% и до 47% ВВП. И источников покрытия этого долга не просматривается — кроме внешних выплат от ЕС и НАТО за размещение военных баз и контингентов. Похоже, единственная надежда у многих наших государственных деятелей, что каким-то магическим образом нас от всего этого спасёт искусственный интеллект (который для нас любезно сделали в США). Как именно — неясно, но ясно, что это волшебная палочка. Эта романтическая и отчаянная надежда на ИИ приводит к совершенно феерическим галлюцинациям, в том числе в планах и стратегических документах. Об этом — в следующем посте.