PAVEL LARIONOV || CRIMINAL DUE PROCESS

Сегодня в процессе по мере пресечения наблюдал как следователь прямо перед своим выступлением советовался с ИИ, что ему говорить в своей речи. Интерфейс ИИ не до конца распознал, но выглядел как дипсик - черный фон с синенькими нотками. Выглядело примерно так: Тык-тык-тык в телефоне, читает, записывает на бумажку. Дальше думает. Потом снова тык-тык-тык в телефоне, снова читает и снова что-то записывает. Потом выступал с этой бумажкой. Не убедительно, кстати. В целом, нанотехнологично. Если вам интересно, сообщал ли следователь суду, что прямо в заседании для формулирования юридических аргументов использует ИИ - нет, не сообщал. Кстати, отсюда вопрос на подумать - стоит ли в апелляционной жалобе на избранную меру указывать эту пикантную подробность? Я пока в сомнениях.

Со старшим коллегой совсем недавно обсуждали критерии качества консультанта (любого, не обязательно юридического) Долго спорили, пока не пришли к какому-то минимальному порогу «хорошести», на котором оба согласились. Этот порог - непротиворечивость и последовательность. В пример этому коллега приводит историю, как он был у врача и за полчаса ему дали два противоположных совета - сначала о необходимости, а затем - о ненужности оперативного вмешательства в его ситуации. Так как никаких изменений в исходных данных за эти полчаса не было, он понял, что перед ним не очень хороший специалист. Мне этот критерий нравится. Он, конечно, самый «стартовый», не подменяет собой качества юридических выводов, но уже с ходу позволяет отсеять какую-то часть «рисковых» кандидатов, которые, возможно, не совсем понимают, что действительно делать в конкретной ситуации. Гораздо ценнее, по этой логике, специалисты, которые могут, с опорой на опыт, практику по конкретным делам (если мы все же вернемся в юриспруденцию) и первичную оценку фактов задать наиболее точное направление движения и мерно двигаться к нему. В общем, стремимся к последовательности и непротиворечивости. Мы же, в конце концов, в самых сложных ситуациях должны создавать у доверителей уверенность в том, что понимаем, что мы делаем (и действительно понимать это).

Соприкосновение конституционно-правовой и уголовно-правовой вселенных 🫡

Поделюсь небольшой личной, но поучительной историей Я, на самом деле, в университете (и на бакалавриате, и на магистратуре) довольно плохо решал задачи по уголовному праву. Мы с преподавателем (Юлия Викторовна, привет Вам!) как-то стабильно читали фактические обстоятельства по-разному, а значит и делали разные выводы. Причем читать иногда даже было буквально нечего - мои самые «любимые» задачки - на одну строчку с добавлением «Квалифицируйте содеянное». В итоге, от додумывания условий просто было некуда деться, а додумывать, как известно, можно в прямо противоположные стороны. Вот и получалось так, что поворот не туда в потоке мыслей приводил к очередному нулю в ведомости напротив моей фамилии. Я потом, конечно, приходил к Юлии Викторовне, объяснял, мы спорили, приходили к тому, что я вроде как не самый глупый, но оценку это, конечно не исправляло. Я все это к чему? Вчера были опубликованы ключи уголовно-правовой секции кейс-чемпионата МГИМО. Я хоть и, после инцидента с ИИ, ни за кого не «болел», но как человеку интересующемуся уголовным правом мне было искренне любопытно как коллеги считают «правильным» квалифицировать действия лиц из фабулы. Прочитав ключи, я понимаю, что проблема «додумывания» есть не только у меня. Больше, наверное, ничего не скажу, чтобы не ставить в неловкую ситуацию коллег. Я бы на месте команд, сформировавших позицию исходя из фактов, а не домыслов, не расстраивался. Главное, чему научила меня моя личная история с такими вот кейсами - всегда искать альтернативные взгляды и либо разбивать их аргументацию, либо соглашаться с ней и пытаться критиковать уже собственное решение. В этом внутреннем споре и должна когда-нибудь родиться истина.

Вчера ковырялся в своем кастомном коннекторе к чату ЖПТ, с помощью которого пытаюсь эффективнее искать судебную практику. В очередной итерации настройки произошла довольно смешная, но показательная ситуация. Коннектор помимо передачи самих актов дает ИИ правило - анализируя полученный судебный акт ИИ не должен его просто выдавать пользователю (а в чем тогда был бы смысл?), а должен найти в тексте подходящие места, где суд рассуждал бы о заданном пользователем вопросе, и привести всю аналитическую цепочку, чтобы была видна именно логика решения. Вот задал я тестовый простенький вопрос, ИИ ушел думать. Для целей отслеживания полной цепочки рассуждений и поиска ошибок, я вижу буквально все, что он делает - какой запрос направил, сколько и каких судебных актов нашел, сколько счел подходящими для дальнейшего анализа и выдачи пользователю в ответе и, самое главное, по какой причине ИИ сделал тот или иной выбор. Так вот вижу я, что в ответ на мой запрос ИИ нашел 68 актов, около 40 из которых отмел из-за ошибочного совпадения слов, а 28 принял и начал их читать более подробно, чтобы сформировать цитаты из цепочки рассуждений. Но тут я смотрю, число-то актов для итоговой выдачи уменьшается! Минус 3, минус 4 и вот почти ничего не осталось. Думаю, странно, может ошибка какая-то. Открываю подробный журнал отсева, а там буквально одна и та же причина исключения - ИИ видит, что акт подходит под мой запрос, но из-за требования привести мне в отчете цитаты размышлений суда, отсеивает их. Открываю эти акты и понимаю, почему. Все из-за того, что не было в этих актах никаких рассуждений по конкретному правовому вопросу - просто указан вывод, который ИИ не счел достаточным, хотя ответ на вопрос пользователя он давал. Ну, вот, думаю, дожили - даже ИИ считает, что судьи мало посвящают времени обоснованию принятых решений. Ему цитировать нечего!

Мой близкий друг Иван Брикульский и команда Центра конституционного правосудия выпустили пособие «Защита в Конституционном Суде Российской Федерации». У этой книги есть все шансы стать настольной для всех практикующих адвокатов. Мне было особенно приятно оказаться среди тех, кому предложили прочитать книгу ещё до её выхода и поддержать издание небольшим отзывом о том, чем оно может быть полезно в повседневной адвокатской практике. В своей заметке я написал: «Конституционное правосудие, конечно, к большому сожалению, остается одним из самых недооцененных адвокатским сообществом инструментов защиты. Обращение в Конституционный Суд РФ нередко заранее воспринимается как малоперспективный путь защиты по любым категориям дел даже тогда, когда в них действительно допущены нарушения конституционных прав наших доверителей. Причины такого отношения известны и понятны – подготовка обращений действительно требует от адвоката соблюдения непривычных ему требований, в том числе и к содержанию аргументов, сам Суд крайне избирателен в формировании своей повестки, а успешные примеры единичны. Но редкость положительного результата не означает неэффективности самого механизма защиты прав доверителей. Когда в деле действительно имеется конституционно-правовая проблема, а поставленный перед Судом вопрос и подготовленные аргументы достаточно проработаны, обращение может стать действенным средством защиты и повлиять на всю правовую систему. В этом я убедился и на собственном опыте. Команда Центра конституционного правосудия дает в руки адвокатам своеобразный маршрутный лист, делая тернистый путь в Конституционный Суд РФ понятнее и доступнее». Книга уже доступна для предзаказа в книжных магазинах (здесь и здесь).

Вчера отлично пообщались с коллегами - комплаенс-офицерами - о внутренних расследованиях и увольнениях работников «по статье» по их результатам, в том числе в контексте ассоциированных рисков обращений в правоохранительные органы. Мы в своей адвокатской практике очень часто встречаемся с ситуациями, когда расследование проведено, правонарушения выявлены, но вопрос о применении всех разрушенных законов мер реагирования осложняется анализом возможных последствий для самой компании. Грамотно в этом вопросе балансировать - это и есть задача комплаенс-офицера и юриста, думающих обо всем и сразу. Надеюсь, эта первая встреча - далеко не последняя, где в неформальной обстановке можно будет обменяться мнениями и поучиться у опытных коллег.

Уголовные позиции из Обзора ВС № 3 (2026) Следом за тематическим обзором о конфискации посмотрим на уголовные позиции из Обзора № 3 (2026), утверждённого Президиумом ВС РФ также 14 октября. «Азбучные» позиции, исправляющие очевидные ошибки нижестоящих судов, даже приводить не хочу. Ниже только важные, на мой субъективный взгляд, дела из нового обзора. ▪️ Освобождение от наказания по давности не делает последующую декриминализацию бесполезной По делу о сокрытии средств от взыскания налоговой недоимки повышение порога крупного размера устранило преступность деяния. Суды должны были это учесть даже тогда, хотя осуждённого уже освободили от наказания в связи с истечением срока давности (п. 26, определение СКУД ВС РФ № 41-УД25-11-К4). ▪️ Активное содействие следствию и возмещение ущерба должны учитываться при назначении наказания В деле из военной коллегии обстоятельства преступлений стали известны следствию от самого обвиняемого, а его показания и следственные действия с его участием легли в основу приговора. Кроме того, до вступления приговора в силу он полностью возместил ущерб, представив подтверждение в апелляцию. Игнорировать эти смягчающие обстоятельства было нельзя. Вместе с другими данными о личности ВС РФ признал их совокупность исключительной и применил ст. 64 УК РФ (п. 51, определение СКУД ВС РФ № 226-УД26-5-К10). ▪️ Признательные показания не освобождают суд от проверки остальных доказательств Если подсудимый изменил показания, нужно исследовать обе версии, выяснить причины изменения и объяснить, почему одним сведениям суд доверяет, а другие отвергает. Противоречия с показаниями потерпевшего и свидетелей нельзя просто оставить без оценки, особенно когда они затрагивают обстоятельства, от которых зависят наличие преступления и направленность умысла (п. 30, определение СКУД ВС РФ № 3-УД25-1-К3). Последняя позиция особенно показательна. После вмешательства ВС РФ и нового апелляционного рассмотрения по делу постановлен оправдательный приговор. То есть за очередным напоминанием о необходимости оценивать доказательства стоит вполне конкретный человек, обвинительный приговор которому до этого оставили в силе и апелляция, и кассация.

Дорогие подписчики, хотели бы узнать ваше мнение по следующему кейсу: А. (взяткодатель) передаёт должностному лицу Б. (взяткополучателю) фальшивые денежные средства за совершение действий в интересах А. При этом А. знает, что передаёт фальшивые деньги, а Б. не знает, что ему передали фальшивые деньги, уверен, что они настоящие. Как бы вы квалифицировали действия А. (взяткодателя) в части должностного преступления? (ст. 186 УК не принимаем во внимание)

Ну-ка, давайте, голосуем только за правильный ответ)