Account
За четыре моря

За четыре моря

Китай, меритократия, технологии, ИИ, эффективный альтруизм и немного мыслей о самом разном.

Username
@za_4_morya
Category
Blogs
Country
RussiaRussia
Created
, 7 years
Subscribers8,297−10 in 2 days
Avg views per post, 7d2,922last 7 days
ERR35.22%last 7 days

Subscribers, 30 days

Nov 13 – Nov 15−10 (−0.1%)

Show as table
DateSubscribers
Nov 13, 20268,307
Nov 14, 20268,306
Nov 15, 20268,297

Average views per post by day

By publication day

Show as table
DateAvg views per post
Oct 23, 202612,199
Nov 15, 20262,922

Latest posts

#145Textedited

Во время ноябрьских выборов в американский Конгресс проходили и локальные голосования за ограничения на строительство дата-центров. В 40 случаях из 41 победили противники новых строек, а общее количество ограничительных мер по стране - уже больше 500. Впрочем, эффект пока не катастрофический: точно посчитать сложно, но по моей грубой оценке, затронет не больше, чем 10-15% от общего объема дата-центров, планируемых к запуску в 2027 году.   Ничего неожиданного: как я писал год назад, зрелая демократия создает множество проблем для развития ИИ-инфраструктуры. Причем сложности эти только усилятся – мы сейчас наблюдаем за первыми залпами той большой политической битвы, которая развернется вокруг ИИ в ближайшие годы.   Дата-центры приносят много пользы экономике США, но почти никакой – жителям территорий рядом со стройкой. Цены на электричество растут, а новых рабочих мест после завершения стройки - кот наплакал, несколько десятков человек. К тому же условный Google совершенно не умеет вести политработу с канзасскими бумерами, так что они единодушно голосуют против строительства неуклюжих бетонных коробок, символизирующих собой непомерные амбиции и высокомерие технологических компаний.   А тем временем американцы и так сильнее всех в мире тревожатся по поводу будущего ИИ. И может быть – не зря тревожатся. Кажется, мы уже можем разглядеть первые, пока незначительные, свидетельства влияния ИИ на рынок труда: скажем, безработица среди выпускников, изучавших компьютерные науки, выросла с 4% в 2022 до 7% в 2024 году, а занятость на начальных позициях в секторах, подверженных ИИ-оптимизации, ниже ожидаемого примерно на 19%.   Общий уровень безработицы в США все еще очень низкий, но стоит ему поползти наверх, как ИИ резко станет основным вопросом в политической повестке. Вот тут мы и увидим всю силу американской демократии, которая попытается ИИ ограничить – а заодно и силу американского капитализма, который будет этим запретам сопротивляться. Да, это будет неолуддизм чистой воды – но, возможно, вполне оправданный. Великие технологические изменения – не всегда благо для average Joe.   Банальный пример - аграрная революция. Переход от охоты и собирательства к земледелию позволил собирать больше калорий с каждого гектара и повысить плотность населения в десятки раз. Огромный скачок для человечества, а вот для человека – скорее движение вспять. Рацион крестьян – куда скуднее, чем у охотников. Лучший из доступных нам показателей здоровья – средний рост – снизился у земледельцев примерно на 4 см. Для контекста – такая же разница в росте в России между поколениями, рожденными в начале XVII и начале XX века. Примерно то же самое повторилось и на заре промышленной революции. На рубеже XVIII и XIX веков британский ВВП уже летел вверх, а вот средний англичанин не слишком-то чувствовал это на своей шкуре. Точнее, чувствовал – только шкуре его было не очень приятно. Во-первых, случилась «пауза Энгельса» - реальные зарплаты рабочих то ли почти не росли, то ли вообще падали. Во-вторых, переезд в индустриальный город был сомнительным удовольствием: в середине XIX в. ожидаемая продолжительность жизни в эпицентрах промышленного бума - Манчестере или Ливерпуле – порядка 30 лет, на 10 лет меньше среднего по стране. Ну а чему удивляться? Под ногами – нечистоты (канализации почти нет), вокруг – угольный смог (заводы - прямо в черте города), а живешь ты в одной комнате с такими же кашляющими и смердящими бедолагами (на рабочего - 3-4 м2 жилплощади).   В конечном счете зарплаты выросли многократно, как и продолжительность жизни – из-за рыночных стимулов (скажут правые) или благодаря борьбе рабочих за свои права (скажут левые). Правда, наверное, где-то посередине.   Если ИИ-революция окажется хотя бы на 10% столь внушительной, как обещают Альтман с Амодеем, нас ждут большие экономические преобразования и еще большие политические конфликты.   Возможно, ИИ, как и другие технологии в прошлом, создаст новые профессии и сохранит спрос на человеческий труд. Но такой исход не гарантирован. Что нам делать, если десятки миллионов белых воротничков, чей праведный труд заключался в составлении табличек и отправке имейлов, станут безработными?   Даже если массовых увольнений не случится, ИИ может ускорить снижение доли выпуска, достающейся наемным работникам – ниже того исторического минимума, на котором находится сейчас. Это значит, что зарплаты будут становиться все меньше и меньше относительно доходов с капитала. Обнищают в этом случае не только люди, но и государства – сейчас 60-70% американских федеральных доходов формируется из налогов с зарплаты и социальных отчислений.   Кто-то считает, что это приведет к капиталистической антиутопии из советских страшилок, где власть Anthropic или OpenAI станет почти неограниченной. Но я думаю, что вполне возможен и ровно противоположный сценарий.  В отличие от промышленной революции, сегодня люди вряд ли допустят столь резкое падение качества жизни – массовые протесты и отставки политиков начнутся гораздо раньше. Они будут вынуждены реагировать, но как именно решать проблему – никто толком не знает. Есть невнятное бормотание про универсальный базовый доход, но с текущими бюджетами ни у одной страны в мире просто нет на него денег.   Если налогов с зарплат собирается меньше, а расходы на поддержку безработных растут, у государства остается не так уж много опций – придется повышать налоги на копоративную прибыль или на доходы с капитала. Социальные выплаты станут основным источником дохода не только для пенсионеров, но и для всех, кого ИИ вытеснит с рынка труда.   Это освободит людей от гнета работодателей, но одновременно сделает более зависимыми от доброй воли государства – и существенно усилит его власть. Но на такие идеологии сейчас вполне есть спрос: американская молодежь сегодня относится к социализму заметно теплее, чем к капитализму.   И если страдания рабочего класса во время промышленной революции породили марксизм, то ИИ-революция вполне может создать нечто не менее влиятельное – и вполне возможно, не менее радикальное.

Open in Telegram
Views2,922−61%vs avg
Forwards111
Reactions143
Comments20
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
12 h2,613
26 h2,922
  1. After 24 hours2,922
  2. Total to date2,922
#144Link previewedited

На прошлой неделе разглядывал флорентийский дворец Медичи и в очередной раз думал – как так получилось, что экономика города с населением Урюпинска (~40к человек) и ВВП на душу населения современного Гондураса (~$8к) могла создавать настолько масштабные здания? И речь не о соборах или ратушах, которые строились веками за счет государства, а о личном жилье местной элиты.   Похожая картина – почти в любом европейском городе. Если посмотреть на резиденции локального истеблишмента века эдак до XIX (скажем, список парижских hôtels particuliers), то кажется, что в масштабах тогдашней экономики стоимость их постройки сравнима с возведением Бурдж Халифы. Сегодня же подобного рода шедевров мы как-то не наблюдаем. Почему современные миллиардеры так поскромнели?   Я всегда думал, что дело в масштабах неравенства: условные Медичи концентрировали у себя совсем уж неприличную долю местного ВВП, и потому могли позволить себе больше, чем Маск или Безос.   Но именно для Флоренции времен Медичи у нас сохранились очень качественные данные – перепись 1427 года. Шокирующего неравенства не наблюдается: высший 1% владел примерно 30% всех активов города – примерно как и сейчас в США. У главы семьи Медичи – около 0.9% всех городских активов, а у трех богатейших ветвей рода – около 1.4% в сумме. Это побольше, чем у Маска (~0.5% от активов США), но уж точно не назовешь монополией на капитал.   Но если американские технокапиталисты почти так же богаты, как флорентийские банкиры, то почему не строят великолепных дворцов в центре Сан-Франциско?   Поскольку ни одному здоровому человеку не нужно 5 тысяч квадратных метров для комфортной жизни, основная функция такой постройки – демонстрировать статус хозяина. А современные миллиардеры, как ни странно, почти не тратят деньги на престижное потребление. И вообще очень мало потребляют!   Скажем, Джеф Безос. Его возмутительно дорогая венецианская свадьба (~$50 млн, 0.01% от состояния) и недвижимость в «бункере миллиардеров» (~$700млн, ~0.2%) вызвали критику всех приличных СМИ.   Но все это – сущие копейки по сравнению со статусными тратами бизнесменов Возрождения. Дворец Медичи, с которого я начал пост, обошелся семье в ~25% активов. Двадцатилетний Лоренцо Великолепный потратил ~4% состояния на рыцарский турнир, посвященный любимой девушке (она была замужем за другим, а Лоренцо – помолвлен, но разве это важно?). В стоимость турнира, конечно, входила победа самого Лоренцо. Ах, как жаль, что нынешним богачам далеко до гуманистов Ренессанса – вот бы посмотреть, как Трамп побеждает в турнире по рестлингу в честь Сидни Суини!   Но почему же Безос так сромен по сравнению с Медичи?   Хочется сказать «поменялась культура, скромность теперь в почете», но такой ответ мне не нравится. Вокруг – не протестантская Германия XVII века, где бюргеры озабочены накоплением ради спасения души, а нормальное позднекапиталистическое общество. Средний класс здесь мечтает о Порше так же, как раньше беспокоился о покупке породистой лошади. С чего бы миллиардерам вознестись над простыми смертными?   Думаю, престиж все так же важен, а вот сигнальная система изменилась. Раньше для демонстрации состояния деньги нужно было перевести в форму, доступную для внешнего наблюдателя, попросту говоря – потратить. Для обычных людей эта логика сохранилась: у вас на лбу не написано, сколько вы зарабатываете, так что сумка Биркин необходима, чтобы каждый знал, что ваша жизнь прошла не зря: отведенные вам 80,000 часов ушли на то, чтобы выкарабкаться из зябких глубин среднего класса в райские кущи высшего среднего.   А вот если вы забрались на самый верх капиталистической лестницы, ваше состояние на страницах Forbes – уже отличный сигнал. Так что вместо того, чтобы благополучно разориться на содержании дворца и пирах, как какой-нибудь британский аристократ, наш технокапиталист инвестирует свои деньги в бизнес. И, конечно, становится все богаче и богаче.   Получается, тем, кто недоволен растущим уровнем неравенства, стоило бы стимулировать безудержное демонстративное потребление со стороны миллиардеров – глядишь, капитала бы у них поубавилось.

Open in Telegram
Views12,199+61%vs avg
Forwards345
Reactions314
Comments40
#143Photo

Есть в твиттере прекрасный летний ритуал: американцы и азиаты искренне не понимают, почему европейцы добровольно страдают без кондиционеров в сорокоградусную жару, а жители Старого Света снисходительно объясняют, что мелкобуржуазный комфорт – это грех против планеты.   Новый аргумент этого года: от жары в Европе каждый год умирает больше людей, чем от огнестрельного оружия в США. Сравнение звучит очень уж громко, так что я не удержался и полез проверять цифры. Этим и займемся.     Учитывать будем не просто смерти с причиной «жара» в свидетельстве (таких почти нет), а рост смертности в жаркие месяцы. По расчетам Ханны Ритчи из Оксфорда в Европе от жары в год умирает примерно 60,000 человек – 13 случаев на 100,000 населения, примерно столько же, сколько в США умирает от огнестрельного оружия. При этом в США от жары почти не умирают. Климат там похож на европейский, так что похоже, что дело именно в кондиционерах: в Европе они есть только в 20% семей, а в США – в 90%.   Я бы сделал в расчетах Ритчи пару поправок.   Она включает в сумму смертей от огнестрельного оружия самоубийства. Я бы их исключил: европейцы убивают себя чуть реже, чем американцы, но в сравнимых масштабах, просто используют для этого другие инструменты. А вот убийств в Америке действительно гораздо больше, и можно грубо предположить, что основная причина этого – доступ к оружию. Тогда сравнение еще ярче: американская вторая поправка обходится в 5 смертей на 100,000 в год, а европейские кондиционерные ограничения – в 13.    Не нравится мне и сравнение смертей напрямую. Жара обычно убивает пожилых (84% жертв в Европе – старше 75 лет), а под пулями умирают молодые (в среднем – около 35 лет). Если очень грубо прикинуть количество лет дожития, то получится, что кондиционеры лишают европейцев примерно 500 тыс. лет жизни в год, а убийства в США – порядка 800 тыс. (население США меньше европейского на треть).   На этой цифре я бы и остановился – выглядит чуть менее скандально, чем изначальный тезис, но вопроса не снимает – а ради чего, собственно, лишать европейских стариков сотен тысяч лет потенциальной жизни?   Во-первых, это красиво. Ровно десять лет назад, в августе 2016 года, я впервые въехал в свою крошечную студенческую квартиру в Париже – и наслаждался тем, что вместо бородавок кондиционеров, расползающихся по Москве, вокруг девственно чистые османовские здания, увенчанные разве что скромными французскими балконами...   Ладно, кого я обманываю – ненавидел я эту жару, но думал, что дело в моей студенческой бедности, а все приличные французы покупают себе сплит-систему. Увы – это не так. Отчасти это добровольный выбор, отчасти – результат высоких цен на электричество, но главная причина – в институциональных барьерах. Формально запрета нет, но для установки кондиционера нужно пройти семь кругов бюрократического ада, получив разрешения от всех мыслимых инстанций – от местного муниципалитета до престарелой соседки.   Причин для ограничений тоже немало, но в публичном поле главная  –  попытка отсрочить Второе Пришествие (точнее, его нынешний, секулярный вариант - глобальное потепление).   Вообще-то мне очень нравится христиански-левая идея об отказе от мирских удовольствий ради блага человечества, но данном случае цифры, кажется, не бьются.   Сегодня на кондиционеры в Европе уходит только 2.5% от общего потребления домохозяйств (~17 TWh). В самом радикальном сценарии эта цифра может вырасти раза в четыре, добавив порядка 50 TWh к общему энергопотреблению. С текущим углеродным следом в Европе эти 50 TWh увеличат выбросы CO2  примерно на 9–10 Mt. Дальше все вилами по воде писано, но Nature оценивает, что каждый год с 10 Mt выбросов добавит ~2,000 смертей в мире до конца века (в основном тоже от роста температуры). Столько людей умерли от жары во Франции за одну июньскую неделю!   Короче, Второе Пришествие останавливается как-то с трудом: Европа просто меняет жизни своих граждан на чужих, причем по сомнительному курсу. Ставим евробюрократам минус, хотя отдадим им должное: несмотря на смерти от жары, европейцы все еще живут на 2-3 года дольше американцев.

Open in Telegram
Views52,488+594%vs avg
Forwards1,234
Reactions371
Comments167
#142Text

Два дня назад правительство США закрыло доступ к Fable 5 и Mythos 5 от Anthropic всем пользователям без американского гражданства. Три мысли от меня: (1) нужно ждать новых запретов; (2) влияние на экономику США может быть позитивным; (3) Китай получит дополнительное преимущество, но недостаточное, чтобы догнать США.   Во-первых, решение явно приняли в спешке, поэтому выглядит оно неуклюжим (доступ заблокировали всему миру, т.к. нет механизма проверки гражданства, и даже сотрудники Anthropic без паспорта США не могут пользоваться моделью). Хотя Anthropic сами разогнали панику – очень уж хвастались, как опасна модель, призывали поставить развитие ИИ на паузу, да еще и поссорились с Минобороны.   Но процедурные мелочи скоро поправят. Может быть, и запрет отменят, но вот будущая траектория очевидна: доступ к фронтирным моделям будет ограничен государством. Если ваш ИИ действительно может находить критические уязвимости, то абсурдно ожидать, что его за 200 долларов сможет использовать любой Иван Иваныч с VPN. Даже американский Джон получит обрезанную версию, а доступ к фронтиру будет только у компаний. ИИ-лаборатории это переживут: подписки для физлиц уже сейчас могут быть неприбыльны, так что фокус развития – на B2B (у OpenAI - 40% выручки с ожиданием роста; у Anthropic – скорее всего 60%+). Страны-союзники наверняка тоже получат доступ, а для иностранных сотрудников сделают процедуру clearance. Во-вторых, экономический эффект запрета неочевиден. На первый взгляд, выглядит негативно - Anthropic просто потеряет международный рынок, отдав его Китаю. Это потеря, но не такая критичная, как можно подумать: порядка 40-50% выручки tech-гигантов – в США, а вместе с союзниками наберется и 75%. Минус 25% выручки – неприятно, но жить можно.   А вот для экономики США в целом это может быть даже выгодно! По сути, стратегическая дилемма тут следующая: должны ли Штаты экспортировать ИИ-модели или результаты их применения? Скажем, с эксклюзивным доступом к фронтирным моделям американские консультанты по кибербезе потеснят конкурентов, а американская фарма создаст новые лекарства. Если токены – новая нефть, то нужно продавать не сырой продукт, а его производные.   Ожидания по суммарной выручке OpenAI + Anthropic к 2030 году - ~$600 млрд (и это оптимистично – сейчас они зарабатывают примерно в 10 раз меньше), но США каждый год экспортирует ~$3.5 трлн услуг и товаров – если доступ к фронтиру увеличит эту цифру хотя бы на 5%, это компенсирует потери ИИ-лабораторий. Ну и стратегический бонус: деньги деньгами, но иногда важнее, что только в твоей стране есть доступ к уникальной технологии.   И тут как раз возникает третий, самый важный вопрос: не приведет ли закрытие доступа к тому, что США отдаст мировой рынок Китаю и потеряет технологическое лидерство?   Главный фактор для создания фронтирной модели – объем вычислительных мощностей. Доступа к лучшим GPU у Китая нет, но даже если эта проблема будет решена, остается другое узкое горлышко – капитал. В 2026 году США инвестируют ~$500+ млрд в год в ИИ-инфраструктуру. В Китае частники тратят примерно в 5-10 раз меньше. Да, государство добавит еще $60+ млрд в год, и да, строить ЦОДы в Китае дешевле, чем в США, но суммарное отставание все равно значительное.   Если американские ИИ-игроки потеряют ~25% будущей выручки, логично ожидать, что рост CAPEX тоже замедлится. А для Китая, наоборот, исчезнут конкуренты на мировом рынке – больше будущей выручки и больше инвестиций. Но масштаб не такой, чтобы полностью устранить разрыв. К тому же Китай и сам наверняка закроет доступ к своим моделям, если они станут опасными – тогда все преимущества обнуляются.     Другой важный фактор – человеческий капитал. 38% всех ведущих ИИ-иследователей закончили бакалавриат в Китае - но 72% из них сейчас работают в США! Если этим людям нельзя будет работать над фронтирными моделями, то часть из них подумает над возвращением на родину – это будет серьезной помощью для Китая, но вряд ли превратит его в лидера (сейчас в США – 59% всех ведущих ИИ-исследователей, в Китае – 11%).   В итоге: решение выглядит суетливо, но на практике – вполне разумно.

Open in Telegram
Views14,775+95%vs avg
Forwards147
Reactions164
Comments13
#141Textedited

Новость о том, что Meta создает новую ИИ-лабораторию, предлагая зарплаты по $75 млн в год, вызвала в интернете забавный набор эмоций: от зависти до торжествующего удовлетворения. Возможно, вы даже видели мемы с заголовками типа REVENGE OF THE NERDS: трансфер китайского разработчика из OpenAI обошелся дороже, чем покупка Криштиану Роналду Аль-Насром. Сравнение не лишено смысла: этот неприметный мужчина в очках и правда будет получать больше, чем звезды NBA или европейских футбольных лиг. Напрашивается еще одна аналогия: tech-гиганты стали похожи на спортивные клубы, чей успех зависит от десятка суперзвезд, на зарплаты которых придется потратить половину бюджета. И вот это утверждение - ложно. Если Meta будет платить каждому из 50 новых исследователей $75 млн в год, это обойдется ей в $4 млрд – в 15 раз меньше, чем планируемые капитальные расходы, львиная доля которых - строительство ИИ дата-центров. Строит их, естественно, не только Цукерберг: всего за пару лет совокупный CAPEX Google, Microsoft и Amazon удвоился, так что теперь они тратят на физическую инфраструктуру в три раза больше, чем 30 крупнейших горнодобывающих компаний мира вместе взятые. Дело в том, что прогресс ИИ-моделей последних лет во многом связан с одним-единственным принципом – scaling law: чем больше дата-центр, который вы используете для обучения модели, тем лучше она получается. Без звездных разработчиков тоже не обойтись, но отдача от них не всегда предсказуема, а вот scaling law работает практически безотказно. Вслед за бизнесом к инфраструктурной гонке подключились и государства, которые стремятся, чтобы миллиардные инвестиции приземлились именно на их территории. Весь последний год я как раз консультировал правительство одной амбициозной страны, помогая ей приблизиться к мировым лидерам – Китаю и США. Казалось бы, победитель среди этих двоих уже предопределен: американская Nvidia контролирует порядка 80% рынка AI-чипов, Китаю давно запрещено покупать новейшие GPU, а его собственные разработки отстают на несколько лет, не говоря уже о жестких ограничениях в производственных мощностях. Но для использования хваленых GPU нужно построить сам дата-центр, а потом обеспечить его электричеством. Как ни странно, именно здесь у США начинаются проблемы. К 2030 году ИИ дата-центры будут потреблять ~60 ГВт электричества, и США хотели бы занять примерно половину этого рынка. Выглядит амбициозно: это потребует больше новых мощностей, чем генерируют все АЭС России, а за последние 20 лет объём производства электроэнергии в США почти не изменился. Инфраструктурное строительство в США чудовищно неэффективно. И это не баг, а фича - побочный эффект зрелой демократии и развитой судебной системы. Когда каждая из многочисленных групп интересов может громогласно озвучить свое недовольство, вам гарантированы сотни согласований, годы ожидания и вечно растущие расходы на юристов. Неудивительно, что производительность труда в строительстве сегодня ниже, чем в 70-е годы. Да и стройкой проблемы не ограничиваются: готовые электростанции вынуждены ждать пять лет в очереди на подключение к национальной сети. У Китая нет современных чипов, зато с инфраструктурой проблем не возникнет: только за последний год в эксплуатацию ввели 430 ГВт новых электростанций – достаточно для любых ИИ-амбиций. Но выиграет в итоге не тот, у кого меньше проблем, а тот, кто быстрее с ними разберется. Китайцам будет чуть проще – им не привыкать преодолевать технологическое отставание, если на то есть воля партии. И база для очередного скачка у них есть: по числу фундаментальных исследований в области чипов они уже впереди. А вот проблемы США напрямую завязаны на структуру политической системы, изменение которой - мучительный процесс. Да, бюрократические требования местами отменяются, хотя я бы скорее надеялся на расправляющих плечи атлантов: Маск плюет на зеленые обещания и питает свой дата-центр от газовых генераторов, а Microsoft восстанавливает целую АЭС. Но в данном случае я верю в партию больше, чем в атлантов - на горизонте 15 лет я бы поставил на Китай.

Open in Telegram
Views64,320+751%vs avg
Forwards878
Reactions273
Comments182
#139Textedited

Приехав в Калифорнию на выпускной к девушке, я с удивлением обнаружил, что местные книжные набиты литературой об античности – видимо, как и положено мужчинам, стартаперы Долины тоже думают о Римской Империи каждый день. В конце концов, говорят, что сам Цукерберг во время медового месяца фотографировал статуи Октавиана Августа чаще, чем свою жену, а родившихся чуть позже дочек назвал Максимой, Августой и Аврелией. В итоге домой я возвращался с книгой Кирка Орманда об истории сексуальности в античности. Люблю такие тексты за напоминание: чужие общества не просто иначе относятся к привычным нам явлениям, но принципиально по-другому структурируют социальное пространство, так что многие понятия, которые кажутся нам естественным способом описания реальности, просто теряют смысл. Примера будет два. О первом из них вы наверняка слышали благодаря «Истории сексуальности» Фуко – как бывает с великими книгами, ее идеи знакомы даже тем, кто их не читал. Все мы вроде бы знаем, что гомосексуальность в античной Греции не считалась чем-то предосудительным. Но думать так – типичное заблуждение: никакой гомосексуальности там просто не существовало. «Нормальный» набор сексуальных предпочтений для афинского аристократа – испытывать влечение к юношам (Орманд уточняет – до того момента, как у них появляются волосы на щеках и ягодицах) и женщинам любого возраста. Если мужчина спит только с мальчиками или только с женщинами - это несколько странно; если спит с другим взрослым мужчиной – уже ненормально. Но осуждать будут прежде всего того, кто выступал в пассивной позиции, ведь такое поведение – утрата мужественности, а значит - позорно. В глазах афинского общества проблема - не влечение к мужчинам, а нарушение гендерных ожиданий. Гомосексуальность как привычная нам категория просто не имела смысла в афинской системе координат: человек определялся через его роль в сексуальных отношениях, а не через гендер партнеров. Иронично, что взгляды афинских аристократов сегодня скорее найдёшь не в академии, а, скажем прямо, в не самых рафинированных слоях общества - например, в тюрьме. Кстати, сближает аристократов с уголовниками не только категориальный аппарат: афинское влечение к юношам – откровенная педофилия по современным стандартам. Впрочем, стандарты эти появились не так уж давно. Хотите испытать шок – почитайте про французсикие петиции 70-х годов с подписями Сарта, Делеза и де Бовуар - в защиту мужчин, переспавших с детьми 12-13 лет (а потом прочитайте «Согласие» Спрингора, которая переосмыслила эту дискуссию уже в наши дни). Второй пример – чуть менее известный. Тут стоит вспомнить о том, что у современного общества есть почти религиозная страсть к устранению неравенства. В рамках нашей системы ценностей довольно очевидно, что отношения профессора и студентки проблематичны: один из участников обладает властью над другим, а значит, полноценное согласие невозможно. Еще более очевидно, что нормальные отношения эгалитарны и в романтическом плане: оба партнера любят друг друга. Но это – совсем не очевидно в античном мире! «Правильные» античные отношения (естественно, между юношей и мужчиной) принципиально неэгалитарны, в них четко определены роли. Один – старший, другой – младший. Один – влюбленный, другой – возлюбленный. Подразумевается, что сексуальное влечение испытывает только старший, а младший соглашается, получая в обмен деньги (это позор) или мудрость (это достойное поведение). В такой модели неравенство – это не проблема, а благо: чем богаче или мудрее старший партнер, тем лучше – значит, больше достанется и младшему. А то, что юноша не испытывает влечения – нестрашно. Скоро он повзрослеет и найдет себе младшего уже сам. Это, конечно, не такой удар по образу Древней Греции как то, что античные статуи были цветными, но кое-что новое о мире, который с детства казался родным. А заодно и повод перечитать какой-нибудь любимый античный текст, который может зазвучать по-другому – как будто вы наконец узнали значения используемых там слов. P.S. Почти два года без постов – если честно, я скучал!

Open in Telegram
Views27,002+257%vs avg
Forwards561
Reactions728
Comments81
#138Textedited

Один мой старый друг, заезжавший в Дубай на COP28, познакомился там с делегатом из Тувалу. Оказывается, очень любопытное место – страна буквально тонет и пытается перенести себя в цифровой мир, заодно убедив других в том, что государство без территории имеет право на существование. Тувалу, как и все островные карлики – забавный побочный эффект Вестфальской системы и деколонизации. Когда-то сильные мира сего решили, что Земля без остатка должна быть разделена между государствами, а их границы должны оставаться нерушимыми. Крошечные территории на периферии немного не вписывались в эту концепцию, но до них никому не было дело - так что они тоже получили статус полноценных странам. Конкретно Тувалу – это несколько островов в Тихом океане с населением чуть больше 11 тысяч человек. Свои несчастные 4000 долларов ВВП на душу населения они зарабатывают продажей рыбы и эксплуатацией своего государственного статуса: Тувалу неплохо получает с продажи домена .tv, а еще приторговывает своим местом в ООН (скажем, суверенитет Тайваня признает всего 13 государств, почти все из них – маленькие островные страны). Но поскольку ширина островов – буквально несколько десятков метров, текущую территорию Тувалу может почти полностью затопить уже к 2100 году. Проблема в том, что по букве закона государство не может существовать без территории. Точнее, есть экзотические варианты: у Мальтийского Ордена нет территории, зато его паспорта признает больше 100 стран. Но полноценным государством Орден все-таки не является – в ООН у него только статус организации-наблюдателя. Вариантов у Тувалу немного. Во-первых, можно купить территорию у другой страны. Но государства обычно считают свои границы неприкосновенными, так что получить даже самый замшелый кусочек земли очень сложно. Во-вторых, можно присоединиться на правах региона к кому-нибудь из соседей. Но извлекать ренту из государственного статуса уже не получится, так что лидеры Тувалу точно будут выступать против этого варианта. Представьте, что из президента страны вы стали главой крошечного австралийского муниципалитета: на Давос не позовут, да и Тайвань перестанет присылать жалованье. Наконец, можно стать виртуальным государством. Сейчас Тувалу снимает ролики о том, как перенесет свою территорию в метавселенную, но это все – только мишура. Настоящей революцией будет, если Тувалу сможет сохранить официальный статус государства, не имея территории. Население переберется куда-нибудь в Австралию, но сохранит гражданство, а правительство Тувалу продолжить торговать голосами в ООН и регулировать добычу рыбы возле затопленных островов. Это создает очень интересный прецедент. Сейчас многие карликовые государства торгуют своими паспортами, предоставляя гражданство как сервис - набор услуг вроде безвизового въезда, никак не связанный с конкретной территорией. Виртуальному государству заниматься этим будет еще удобнее. Более того, если территория перестанет быть необходимым условием существования государства, то, возможно, кому-то удастся создать совершенно новую страну «с нуля». Конечно, таким структурам никто не даст членства в ООН, но даже право на выдачу паспорта сильно бы изменило мир. Если просить за гражданство приличные деньги и отсеять из числа кандидатов людей с сомнительным прошлым, вполне возможно договориться с другими государствами о комфортном юридическом статусе – например, безвизовом режиме и упрощенном открытии банковских счетов и бизнесов. К тому же виртуальная страна вполне может обеспечить весь базовый набор государственных услуг, работая как гигантская страховая компания. Вы удаленно платите налоги, а в обмен получаете медицину и пенсию – только без привязки к географии, в любой стране мира. Ну и если качество услуг в одном государстве вам не понравится, всегда можно уйти к конкурентам. Конечно, от затопления Тувалу до такой либертарианской утопии - долгий путь, но следить за этим будет интересно.

Open in Telegram
Views33,576+344%vs avg
Forwards420
Reactions429
Comments104
#137Text

На позапрошлых выходных я проплыл «половинку» Oceanman – 5 км. Возрастная категория «20-29» оказалась самой медленной, так что я даже занял четвертое место, пускай и безнадежно отстал от сорокалетних. Страсть к марафонам, триатлонам и прочим способам конвертации продолжительного страдания в удовольствие обычно ударяет в голову вместе с кризисом среднего возраста - уже после 30. Заодно хочу взять публичное обязательство: до конца следующего года проплыть полную дистанцию – 10 км. Тренироваться мне лень, но стыд перед другими людьми обычно сильно мотивирует. К тому же прошлый пост собрал столько прекрасных яростных комментариев, что я уверен: вам будет приятно назвать меня безвольной овцой, если через год я не отчитаюсь о проплытой десятке. Эта мысль будет согревать меня на утренних тренировках. В поведенческой экономике это называется commitment device – на русском это можно назвать устройством самопринуждения. Логика тут простая: вы отлично понимаете, что, например, тренироваться каждый день – правильное решение. Издержки: по утрам придется немного пострадать. Награда: через 3 года вы будете в прекрасной форме. Когда эти действия вы только планируете, награда выглядит гораздо привлекательнее, чем издержки. Проблемы начинаются в тот момент, когда нужно отправиться на тренировку. Прекрасная форма все еще где-то далеко, а рано проснуться надо прямо сейчас. Награду в будущем мы всегда дисконтируем - считаем менее значительной, чем то, что происходит здесь и сейчас, так что издержки в моменте легко перевешивают, и на тренировку мы не идем. Устройство самопринуждения – это любая договоренность, которая переносит награды и издержки из будущего в настоящее. Если вы публично пообещали другу, что будете ходить на тренировки каждый день, то утром, отключая будильник, подумаете уже не о потере эфемерного здоровья через много лет, а о том, что опозоритесь прямо сейчас. Финансовые стимулы работают еще лучше: я, например, плачу младшему брату штраф за каждую неделю, когда не прочитываю книгу (последние полгода - за каждые две недели). Это очень мотивирует – особенно в последние часы перед дедлайном. Те же принципы работают и в глобальном масштабе. Классический пример: людям предложили положить деньги на шестимесячный депозит, средства с которого они получат назад только в том случае, если бросят курить (на слово, конечно, не верили – проверяли мочу на содержание никотина). Эффект был небольшим, но заметным: те, кому предложили депозит, бросали курить на 3 процентных пункта чаще, чем контрольная группа. Похожим образом работает гениальный beeminder – вы подключаете туда любое приложение, замеряющее какой-нибудь показатель, и определяете свое наказание за невыполнение целей: скажем, списываете $10 со счета, если за день прошли меньше 10,000 шагов. Часто говорят, что идеальное государство – это сервис, облегчающий жизнь людей. И если людям так сложно принимать решения с долгосрочными выгодами – может быть, государство должно с этим помочь? Beeminder используют только гики, а труднодостижимые цели есть у каждой бабушки из Перми. Если подключить воображение, то можно представить такую функцию на госуслугах. Каждый человек выбирает нужные ему цели (конечно, из числа тех, которые были сочтены общественно полезными – вроде спорта или образования), чтобы обрушить на себя всю мощь государства в случае их невыполнения. Конечно, участие в такой программе - абсолютно добровольно, но, в отличие от beeminder, просто отменить договор нельзя, да и санкции можно сделать разнообразнее – от небольшого штрафа до исправительных работ, если вы считаете себя совсем уж безвольным. Получается, вы создали себе своего личного, ручного Левиафана – теперь он заставляет вас делать именно то, что хотите вы. Впрочем, с государством, как всегда, есть только один крошечный минус. Я был бы рад, если за каждую неделю без чтения мне приходил бы штраф, но очень расстроился бы, если госуслуги определяли, какую именно книгу я должен прочитать в этот раз. А Левиафаны, даже ручные, склонны к такому поведению - так что лучше буду по старинке платить штрафы брату.

Open in Telegram
Views25,897+243%vs avg
Forwards193
Reactions300
Comments49
#136Text

Еще с дремучих времен расцвета ЖЖ я читаю одного сильно пропутинского блоггера – фрицморгена. Сейчас он уже совсем не так убедителен, как раньше, но привычки – страшная сила, так что я до сих пор проглядываю его рассказы про мерзких западных леваков, которые непременно заставят мир жить по подписке, не владея ничем, кроме личного велосипеда; мыться раз в неделю ради снижения углеродного следа; и есть насекомых вместо гречки с котлетой. Поедание каких-нибудь червей вообще выглядит настолько неестественно, что эту метафору регулярно используют, чтобы показать заговор власть имущих. Пон Джун Хо, режиссер «Паразитов», снял еще и красивый постапокалиптический «Сквозь снег». Там в замерзающем мире люди спаслись на одном-единственном поезде, колесящим по бесконечной железной дороге. Обитатели местных плацкартов подняли бунт и обнаружили, что батончики, которыми их кормили, сделаны из каких-то отвратительных слизняков - вот и вскрылась гнилая сущность начальников поезда. Но от меня сегодня будет два тезиса. Первый: вполне возможно, что жуков многим из нас и правда предстоит попробовать. Второй: это прекрасно! Производство насекомых на прокорм – уже довольно большой бизнес объемом в несколько миллиардов долларов. Недавно во Франции выпускники McKinsey привлекли почти полмиллиарда долларов инвестиций и открыли самый большой завод в мире, где в год производят 15,000 тонн белка из насекомых. Пока эти тонны идут на корм скоту, но некоторые крупные стартапы планируют делать из насекомых и пищу для людей (пока что в виде протеинового порошка или батончиков). Основных причин переходить на насекомых две. Во-первых, это более экологично, чем традиционные источники белка вроде мяса – грамм протеина из сверчков потребует в разы меньше воды и снизит выбросы СО2 в десятки, а то и сотни раз. Во-вторых, это дешевле – по крайней мере, потенциально. Пока что технологию не отточили до совершенства, да и масштабы недостаточны, но в будущая экономия – один из главных аргументов для инвесторов. Кормить сверчков можно отходами, а растут они в разы быстрее коров. И цена - это очень важный аргумент. Фразы о голодающих африканских детях звучат банально, но в мире все еще недоедают 700 миллионов человек. Обычно им не хватает именно белка: в бедных африканских странах до сих пор едят порядка 10 кг мяса на человека в год (в России, для сравнения, больше 80 кг). Даже курица стоит для этих людей слишком дорого, а радикально снизить стоимость ее производства не так-то просто. Если стоимость белка из насекомых удастся порезать так, как обещают производители, то это будет отличным решением – в некоторых жуках много полезных веществ, а отсутствие сахара и жиров делает их еще и полезными для борьбы с ожирением и диабетом, которые становятся проблемой, как только страна выбирается из нищеты. И не думаю, что есть жуков будут только бедняки. Если абстрагироваться от ваших эмоциональных переживаний от пережевывания какого-нибудь слизня, становится очевидно, что наши пищевые предпочтения довольно случайны. 98% жителей Лаоса ели насекомых хотя бы раз в жизни, да и французские крестьяне еще в XIX веке с удовольствием готовили суп из майских жуков. Потом жуки поумирали от пестицидов, а иначе мы бы наверняка смаковали это блюдо в парижских ресторанах вместе с лягушками. Тут я вспоминаю знаменитый пример Хайдта: представьте, что ваш знакомый по пятницам покупает в «Пятерочке» замороженную курицу и занимается с ней сексом. Кажется ли вам, что он совершает морально плохой поступок? Большинство этических систем связывают естественное отвращение и аморальность, так что секс с курицой, как и обед из слизняка, будет вызывать не просто легкое чувство тошноты, но и порицание. А вот западная либеральная система морали уникальна тем, что помогает людям преодолеть естественное отвращение, выдавая взамен утилитаристский калькулятор: если курица не страдает, то ничего аморального здесь нет. Если в жуке много протеина, то это замечательная еда. Так что перестроиться западному человеку будет даже проще. По-моему, очень здравый подход.

Open in Telegram
Views19,582+159%vs avg
Forwards216
Reactions495
Comments191
#135Link preview

​​Многие люди гордятся тем, что ничего не принимают на веру, полагаясь только на факты. Проблема в том, что многое из того, что мы привыкли считать объективным описанием реальности, на самом деле – довольно шаткие конструкции, выстроенные на десятках допущений. C фактами о физическом мире все просто: Земля - круглая, от Москвы до Парижа – примерно 3000 километров, дуб - дерево, смерть неизбежна. По привычке хочется думать, что социальный мир устроен примерно так же - но это не так. Возьмем простой факт, аналог “экономического расстояния” от Москвы до Парижа – ВВП. США - самая крупная экономика мира, Китай в 2022 году вырос на 3%, а российский подушевой ВВП, увы, пока поменьше французского. Казалось бы, это высеченные на сайте Всемирного банка истины, беспристрастно описывающие мир таким, какой он есть – без идеологии, политики и личных пристрастий. Но относиться к этим цифрам нужно осторожно. Наткнулся на отличное исследование: Луис Мартинез из Чикагского университета сравнил, насколько хорошо декларируемый рост ВВП соответствует изменениям в уровне ночной освещенности, которые регистрируют спутники (если ваша экономика растет, то и света в ней будет больше – экономисты давно используют это разумное предположение). Результаты – на картинке ниже. В демократиях логика работает идеально: чем больше ВВП – тем больше света. А вот в авторитарных режимах закономерность почему-то сломалась: за последние 20 лет они отчитались о росте ВВП на 147%, а освещенность выросла всего на 76%. Китай заявлял, что его ВВП вырос почти в пять раз, но территория страны стала ярче чуть больше, чем в два с половиной раза. Вывод Мартинеза очень простой: авторитарные лидеры врут, завышая данные об экономическом росте. Проверить их толком все равно никто не может – что IMF, что Всемирный банк вынуждены опираться на национальную статистику. Если Мартинез прав, то это радикально переворачивает наше представление о мире: растущий в два раза медленнее Китай – совсем не та история о новом мировом гегемоне, в которую мы привыкли верить. Но я бы на вашем месте сомневался не только в изначальных цифрах ВВП, но и в результатах исследования: слишком уж идеально данные вписываются в нарратив о лживых автократиях. Во-первых, освещенность – не идеальный показатель для измерения ВВП: например, она плохо отражает изменения в ВВП сельскохозяйственных районов из-за невысокой плотности населения. А два разных спутника вообще могут выдать абсолютно разные результаты для одной и той же территории. Во-вторых, завышение роста ВВП аж в два раза наверняка бы заметили – тем более если речь идет о Китае, за экономикой которого следят сотни исследователей. Впрочем, Мартинез наверняка прав хотя бы отчасти. К китайской статистике со скепсисом относятся не только исследователи, но и чиновники: благодаря Wikileaks мы знаем, что ныне покойный Ли Кэцян как-то признался американскому послу, что и сам не слишком доверяет региональным данным по ВВП, а ориентируется на цифры энергопотребления, грузоперевозок и объема кредитования. Экономисты поступают так же: ищут подходящий прокси, чтобы оценить истинный размер ВВП - от пассажирского трафика до продаж нижнего белья. И хотя есть те, кто уверен, что любые данные от КПК – это мусор, большинство все же считает, что если китайцы и приврали, то скорее на несколько процентных пунктов за десяток лет. Даже внешние данные, вроде информации об импорте китайских товаров от стран-покупателей, говорят о том, что Китай вряд ли завысил свой рост ВВП в два раза. Вывод простой: пока у нас нет точного способа понять, кто прав – Мартинез или китайские статистики, не стоит забывать, что абстрактные категории вроде ВВП обычно помогают нам понять мир, но иногда – вводят в заблуждение. Возможно, вы узнаете об экономике Китая больше, если разберетесь, сколько автомобилей он экспортирует (уже вышел на второе место в мире и окажется на первом совсем скоро), чем если узнаете, когда он обгонит США по ВВП (скорее всего, где-то во второй половине 30-х).

Open in Telegram
Views39,434+422%vs avg
Forwards391
Reactions215
Comments83

All posts

Connections