Evening Prophet

В продолжение вчерашнего поста. Коллеги, ув. Дмитрий Прокофьев и ув. Павел Пряников обсуждают мнение, что одидаемый доход мужчины должен быть в 2 раза выше женщин, чтобы поддерживать нормальную детность (для компенсации "штрафа на декрет"). Однако мировой тренд обратный - выравниевание доходов. Это не только справедливо (равная оплата за равный труд), но и следствие факта, что уровень образования и квалификации женщин все чаще выше. Складывается противоречивая и неразрешимая пока ситуация. Фактически, частично оплачиваемый декрет - это противоречие в политике стимулирвоания рождаемости. Общество и государство должны сбалансировать общий интерес к росту численности и частный интерес к экономической стабильности семьи. Я повторю свой тезис - в XXI веке социальная политика должна постепенно переориентировать фокус на поддержку семьи и детства - все больше снимая с семей финансовую нагрузку. Экономически семья уже не получает возврата дохода от детей, дети не работают, а учатся, а выйдя из семьи, сами нуждаются в росте дохода, и все более ориентированы на наследство, которое получают все позже - это мы тоже обсуждали. Потому только призывами к росту рождаемости делу совершенно не помочь. Это сложнейшая социально-экономическая трансформация, и она займет весь век, не меньше, во всем мире. АПД: не могу не добавить, что оплата декрета частными компаниями - это еще и форма скрытого налогообожения бизнеса. В госэкономике не важно, чей карман, а в рыночной мотивация работодателя начинает закладывать риски доп расходов на труд. В шариковской логике "у буржуев и так полные карманы" это, конечно, не беда. Однако в реальности экономика фирмы устроена не так - и перекладывание государственной функции на бизнес приводит к известным формам ограничений на прием женщин. Функция роста общества - это общественная/государственная функция, и если они расчитывают на средства семей или компаний - то получают то, что получают, падение рождаемости.

Ув. Толкователь пишет про резкую разницу в параметрах интеллектуального притока в миграции между англосферой и классической Европой. Весьма показательно, но ладно отметки))) У меня была в Питере подруга, которая в 90е, только закончив ФинЭк, была нанята директором департамента в крупный банк, потому что шарила. Так вот она страдала, что по баллам не проходила в Австралию из-за... роста. То есть система доступа была тогда совсем драконовская - был миллион критериев сказать "спасибо, нет, в наш элитный генофонд такие не нужны". И кстати в городах англосферы мигрантов до 40% населения - но при таком селективном отборе проблем нет (ну только в некоторых городах США, куда прорвались общины, как сомалийцы в Миннеаполисе). Европа же поставила обратный эксперимент: она "экспортирует компетенции" города - то есть абсорбирует первичный "деревенский" слой малоразвитых стран, а не снимает сливки их "городского" слоя. В результате пропускная способность их городов уже только 25% (ну кроме аномалии Брюсселя), но даже при сниженной доле приезжих социальная конфликтность острая, тк они не могут влиться (с такими оценками и такими жизненныеи установками) в развитое сообщество. Так что в выборе модели импорта человеческого капитала загадок нет. Импорт "талантов" ведет к росту, импорт "беженцев" и "разнорабочих" ведет к росту напряжености и деградации экономики. Кстати, про деградацию тут наверняка кто-то начнет возмущаться - но я не про "разбавление" контингента. Совсем нет. Просто чтобы "абсорбировать" низы и дать им социалку (и их многочисленным многодетным семьям) надо налагать на основных налогоплательщиеок крупное бремя. Эти налоги душат экономику и постепенно приводят к банкротству государств - сейчас Франция в шаге от него, Германия и остальыне в двух. Кстати ув. Толкователь недавно писал, что погромы в Париже - следствие "аномально высокой доли молодежи". Нужна пояснительная бригада по природе этой аномалии, или я более важными делами могу позаниматься?)))

Архитектура согласования будущего - так я бы назвал главный сюжет работ новых нобелевских лауреатов по экономике Роберта Холла и Майкла Вудфорда. Будущее вообще неудобно для науки: его ещё нет, а рассуждения о нем попахивают шаманством. Однако в расчёте на него уже берут ипотеку, заводят детей и строят заводы. Холл показал, как исследовать зависимость сегодняшнего потребления от ожиданий. Разовая премия и постоянная прибавка дают разные основания для покупки квартиры. Вудфорд связал ожидания с денежной политикой: обещания центрального банка меняют сегодняшние решения, если люди им верят. Начальство вынуждено учитывать чужое представление о будущем: фактически, планирование мудрецов ограничено навыками предвидения каждого обывателя. Причём способность ориентироваться в будущем ограничено. И ключевой вопрос - как каждый из нас решает проблему сложности в обычной жизни. В моделях Вудфорда человек подробно обдумывает ближайшие шаги, а далёкие последствия оценивает по опыту - также делают программы для шахмат и го, которые ограничивают глубину расчёта. От обычного заёмщика странно требовать знания всех экономических моделей и оперирование всеми фактами (впрочем, на сцене еще не был массового доступного ИИ). Так возникает взаимная зависимость: государство формирует ожидания людей, а их решения определяют результат его политики. И пропагандой тут не обойдешься: у людей на кону самое важное - дом, дети, жизнь. Если начальство не понимает, какое будущее люди видят и способны учитывать, оно рискует довести до катастрофы страну, которую по собственной академически выверенной модели успешно стабилизирует. АПД: Когда Холл впервые представлял свою знаменитую работу в 1978 году, один известный макроэкономист сказал, что автор, должно быть, писал её под воздействием наркотиков. Потрясение вызвал конкретный вывод: если ожидаемые перемены уже учтены людьми, изменения потребления должны определяться неожиданными новостями. Мне здесь особенно нравится интеллектуальная ирония: самостоятельный расчёт обычного человека оказался настолько неудобен и ненужен для привычной теории, что исследователя заподозрили в бреде. Собственно, начальство до сих пор частенько считает, что кроме дури население ничего творить не способно)) А на самом деле, именно население и творит историю.

А вот и хорошие новости про ИИ. Статья Константина Крестникова (CTO GigaChat, если не ошибаюсь), дает интереснейшие результаты серии экспериментов: - когда ИИ обучается на данных со случайными ошибками, истина (верные суждения) возникает сама собой как артефакт сжатия - когда в данные для обучения введен намеренный трек фальсификации (по определенной теме), то в результате обучения ИИ полностью теряет способность различать правду и ложь. - однако когда в массиве даных конкурирует несколько фальсификаций (лжи по определенному поводу) - ИИ в процессе обучения снова с начинает производить истину Я думаю, в этом и причина такой истерики медиакратии во всем мире. В ситуации целенаправленной синхронной цензуры, ИИ теряет способность различать правду и ложь, и становится инструментом дезинформации. А когда в данных присутствует плюрализм, даже с конкурирующими ошибочными мнениями - ИИ становится фильтром истины.

Пока инфоцыгане учат все перепроверять за ИИ, проверка высшего класса научного peer-review рецензирования показала полное поражение кожаных. Гэри Кинг и Стивен Уортингтон из Гарварда сравнили рецензии ИИ со 134 отзывами оплачиваемых профессиональных экспертов на 124 научные рукописи. Человеческие отзывы были сильными: 88% опрошенных авторов оценили их качество как высокое или очень высокое. И всё равно три опытных редактора научных журналов при слепом сравнении предпочли ИИ в 26 из 30 оценок. Замечаний, прямо противоречащих рукописи, у ИИ оказалось втрое меньше: 5,5% против 15,9% у людей. Хотя бы одну ошибку нашли в 37% машинных рецензий и 64% человеческих. Аудит проводила другая модель; человек перепроверил 90 замечаний и подтвердил 87 оценок. Из 651 источника с DOI или идентификатором arXiv, приведенного ИИ, выдуманных оказалось ноль. На подвыборке из 44 пар рецензий сопоставимой длины модель-судья предпочла ИИ во всех 44 случаях. Переписывание человеческих отзывов в машинном стиле тоже не спасло результат. Совершенно очевидно, что это значит. В руках людей появился инструмент значительно более высокого уровня работы с данными и знаниями. И не доверять ему стало так же глупо, как перемножать за калькулятором в столбик или перепроверять симуляции на арифмометре.