Account
Владимир Даль

Владимир Даль

Username
@ustim1960
Category
Quotes
Country
RussiaRussia
Created
, 4 years
Subscribers1,799−2 in 1 day
Avg views per post, 7d284last 7 days
ERR15.81%last 7 days

Subscribers, 30 days

Nov 15 – Nov 16−2 (−0.1%)

Show as table
DateSubscribers
Nov 15, 20261,801
Nov 16, 20261,799

Average views per post by day

By publication day

Show as table
DateAvg views per post
Nov 12, 2026429
Nov 13, 2026350
Nov 14, 2026253
Nov 15, 2026191
Nov 16, 202695

Most viewed this month

  1. 01

    No text

    Photo
    Views638
    Forwards21
    Reactions17
    Comments0
  2. 02
    Views424
    Forwards5
    Reactions6
    Comments0
  3. 03

    No text

    Photo
    Views417
    Forwards3
    Reactions7
    Comments0
  4. 04
    Views412
    Forwards1
    Reactions—
    Comments0
  5. 05
    Views411
    Forwards3
    Reactions24
    Comments0

Latest posts

#5479Photoalbum

Forwarded from ērān ud anērān

140 лет назад на свет появился Рене Генон. Я прилетел в Каир, чтобы в столь памятную дату отыскать его усыпальницу и воздать должное человеку, чьё имя для меня нераздельно с самой идеей о поиске. Помимо очевидного чувства благоговения и признательности, сюда меня привели и некоторые жизненные потрясения, к последнему дню рождения обострившиеся настолько, что откладывать путешествие стало попросту невозможно, и было необходимо провести подлинный поиск в обстановке святого города. По словам дорогого друга, такое путешествие было бы призвано «вернуть внутренний стержень и смысл для дальнейшего пути», и лишь тогда «на душе станет спокойно, а все сомнения и тяжкие думы рассеются». Ранним утром я направился к ал-Карафа — старому некрополю на востоке Каира, названному "городом мёртвых", — держась хорошо известных в узком кругу указаний, чей автор советует прежде всего искать мавзолей рода Тавиль, служащий своего рода меткой. И хотя мавзолей нашёлся без большого труда, все входы на кладбище, теперь неразрывно вросшее в ткань города, оказались благоразумно закрыты, и без помощи местных жителей было в любом случае не обойтись. Спустя какое-то время первый встречный из них, не знавший, кажется, ни слова по-английски и едва понимавший мой арабский, остановил приятеля на автомобиле, и тот, хотя бы приблизительно уловив цель визита, повёз меня на поиски более сведущих. Почтенного возраста шейхи, встреченные через сколько-то поворотов, приняли нас с радушием и даже пригласили на кофе, и вскоре один из них, услышав имя ‘Абд ал-Вахида Яхьи, повёл меня сквозь "город" со связкой ключей. К моему изумлению, этот любезный человек — практически архетип святого проводника — не только отпер нужный сектор и довёл до искомого места, но и отворил сам "макам французского шейха", позволив войти и совершить сердечную молитву. Пространство макама вне всяких сомнений принадлежит к одному из тех мест, всё ещё разбросанных по обозримой земле и представляющих своего рода зияния в мононатуралистском пространстве технической современности, враждебной ко всему неизмеримому. И здесь, вероятно, следовало бы сказать о подлинно магическом присутствии, если бы обо всём надлежало писать. Пожалуй, есть место опытам, чья природа принципиально не переносит прикосновения письменного слова — так часто самоуверенного и поспешного. Потому позволю себе лишь напомнить свидетельство одного исламоведа, посещавшего святое место братства десятилетием ранее, когда сопровождавший его тиджанийский шейх «пережил окулярный мистический опыт, узрев дух умершего Генона, стоящий за могилой и принимающий нас». И точно так же, по воспоминанию ‘Абд ал-Вахида Яхьи младшего, на собрании зикра в библиотеке его отца несколько суфийских шейхов утверждали, что видели покойного стоящим в комнате — «независимо друг от друга и не зная о видениях друг друга». Вновь и вновь перечитывая эти свидетельства и обращаясь к ним здесь, в Каире, я не перестаю поражаться той пропасти, которая лежит между нами и ними — людьми, способными видеть незримое так, как уже не дано видеть современному человеку. В них словно дышит утраченный, навсегда потерянный для нас мир, и даже повествование о них оставляет ощущение прикосновения к чему-то запредельному. Всё это, несомненно, живое воплощение Божественного. Постижению этого quelque chose qui a été perdu, постыдно утраченного — «по крайней мере, утраченного внешне и для внешнего мира» — посвятил свою жизнь Рене Генон. P.S. Публикуется 15 ноября по каирскому времени: для меня было важно, чтобы текст был написан и вышел именно в этот день.

Open in Telegram
Views92−68%vs avg
Forwards1
Reactions3
Comments0

All posts

Connections