Я не веду уголовные дела, но то, что слышу от коллег-адвокатов и читаю в научных публикациях, даёт мне основания согласиться с одним из тезисов обращения советника муфтия. Речь об «обвинительном уклоне» в уголовном судопроизводстве Дагестана, который иногда сравнивают с 1937 годом. На мой взгляд, проблема характерна для всей России. Так уж повелось, что в нашей стране мы нередко бросаемся из одной крайности в другую. Вспомним лихие 90-е, когда преступность и беззаконие стали частью повседневной жизни. Мой отец рассказывал, что в Махачкале бывало время, когда после 20:00 на улицах невозможно было встретить милиционера, а стрельба стала привычным явлением. По моему впечатлению, в те годы и от уголовной ответственности порой можно было «отмазаться» без особого труда. Это была другая крайность — безнаказанность. Шло время, государство наводило порядок, но маятник, похоже, качнулся в противоположную сторону. Любопытно, что некоторые критики нынешнего обвинительного уклона ссылаются на число оправданий при Сталине, в том числе в 1937 году. И действительно, тогда народные суды РСФСР оправдывали около 10–13% подсудимых, а сейчас — примерно 0,3%. Формально разница в 30–40 раз. Но я не уверен, что такое сравнение объективно. Ведь при Сталине существовали и внесудебные органы, например тройки НКВД, которые могли отправить человека в лагерь или приговорить к расстрелу без обычного судебного разбирательства. Есть и другие обстоятельства, не позволяющие сравнивать эти эпохи только по процентам оправданий. Но подробно разбирать их здесь не буду. При этом я тоже убеждён, что обвинительный уклон в наших судах существует. И для меня один из ярких его признаков — практика заключения обвиняемых под стражу во время следствия. Из рассказов коллег складывается впечатление, что по многим экономическим делам СИЗО фактически превращается в инструмент давления на обвиняемого. Логика порой выглядит так: признал вину — можешь рассчитывать на домашний арест, не признал — оставайся в СИЗО. А ведь за время нахождения под стражей у человека может ухудшиться здоровье, развалиться бизнес, пострадать семья. Поэтому угроза длительного ареста способна заставить человека признать вину, даже если он считает себя невиновным. И главная проблема, на мой взгляд, в том, что суды недостаточно эффективно препятствуют такой практике. Даже когда обвиняемый готов внести залог в размере предполагаемого ущерба или основные следственные действия уже закончены, суды нередко продолжают оставлять его под стражей. При этом Верховный суд РФ прямо разъясняет, что заключение под стражу допустимо, только когда более мягкая мера пресечения недостаточна. Показательна и судебная статистика: в 2025 году суды удовлетворили около 88% ходатайств следствия о заключении под стражу и 98% — о продлении ареста. Конечно, бывают ситуации, когда арест необходим. Но он должен обеспечивать расследование, а не использоваться для получения признания вины. Такая практика не делает наше общество благополучнее. В конечном счёте чрезмерная строгость может быть столь же вредна, как и безнаказанность. Недавно председатель ОНК Дагестана Шамиль Хадулаев сообщил ещё об одном последствии: СИЗО № 1 Махачкалы переполнено, некоторым заключённым приходится спать на матрасах на полу. Поэтому я поддерживаю эту часть обращения советника муфтия и призываю ответственных лиц обратить внимание на проблему. Борьба с преступностью необходима. Но она должна укреплять законность, а не создавать новые формы несправедливости. #ВашАрсен
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 164 |
| 15 h | 2,530 |
- After 1 hour164
- Total to date2,530












