#Шалимовправ

Сделай Единство сам Я хорошо помню, как придумывали День народного единства. Задача была вполне политтехнологической: убрать красный цвет с 7 ноября. Кроме того, не существовало ни одного государственного праздника, отсылающего к событиям до 1917 года. Так появилась дата 4 ноября. Историческая основа с отсылкой к окончанию Смуты у него манипулятивная, но празднование Казанской иконы Божией Матери самое настоящее. Получился чистый симулякр. Восстановление того, чего в таком виде никогда не существовало. Я помню первые празднования в Красноярске. Местные власти мучительно пытались понять, что именно нужно делать 4 ноября. Выходной назначили. Историческое обоснование подготовили. А традиции нет. Улица, как известно, пустоты не терпит. На 4 ноября решили собираться националистические движения. Тогда они воспринимались как угроза политическому режиму, поэтому власти нужно было занять улицу своей активностью. В один из первых годов по Красноярску прошла огромная колонна во главе с губернатором. Все в белых шарфиках. Получилось наглядное изображение единства. Тысячи одинаково одетых людей идут в одну сторону. У меня тогда состоялся разговор с Константином Гуреевым, возглавлявшим в тот момент краевое агентство молодёжной политики. Я критиковал этот марш и говорил, что энергия единства должна быть созидательной. В этот день нужно не просто идти в одном направлении, нужно что-то вместе сделать. Например, благоустроить заброшенное место и выложить там плиткой карту России. Смысл был не в самой карте, а в общей деятельности, сделать что-то полезное для своего города и страны. Позже на Караульной горе действительно появилась огромная надпись «Россия», выложенная белыми, синими и красными камушками. Не думаю, что это произошло непосредственно из-за нашего разговора. Константин Гуреев – человек очень вдумчивый, но идея наверняка прошла через множество согласований, совещаний и презентаций. И в процессе из неё постепенно вымылось содержание. Общая полезная деятельность превратилась просто в слово «Россия». Осталась только форма. Снова симулякр. Позднее День народного единства стали связывать прежде всего с многонациональностью страны. Появились фестивали национальных культур. Танцы. Костюмы. Песни. Обязательный плов. Культурное разнообразие страны действительно нужно знать. Но фестиваль плова не может быть главным содержанием государственного праздника. День народного единства должен не показывать, чем мы отличаемся друг от друга, а отвечать на другой вопрос: Что у нас общее? Не просто что еврей остается евреем, татарин – татарином, таджик – таджиком. А что означает быть русским евреем, русским татарином, русским таджиком? Русским – по принадлежности к общей культуре, истории, языку, государству и будущему. Если человек выбирает Россию своей Родиной, у него появляется новая общность. Общие победы и поражения, герои и трагедии. Общий культурный канон. Общая ответственность за страну. Это то чувство, которое возникает у памятника Тысячелетию России в Великом Новгороде. Когда смотришь фильмы от Гайдая до Тарковского. Когда ешь окрошку и споришь, должна она быть на квасе или на кефире. Все эти вещи очень разные. Но вместе они образуют пространство узнавания. Мы смотрим, слышим, пробуем – и понимаем: это наше. Но День народного единства должен быть не только про то, что мы вместе помним. Он должен быть про то, что мы вместе создаём. И здесь история Минина и Пожарского неожиданно оказывается гораздо современнее придуманного вокруг неё праздника. Они не проводили фестиваль культур. Они собирали деньги. Договаривались между собой. Восстанавливали страну. В этом и может появиться настоящее содержание 4 ноября. Посадить деревья. Восстановить памятник. Помочь тем, кому трудно. Создать школу, предприятие, фильм или общественный проект. Праздник, возникший как политическая технология и симулякр, со временем может стать настоящим. Россия – не надпись на горе. Россия – это то, что мы делаем вместе. Единство нужно не демонстрировать. Единство надо создавать.

Кино произрастает из людей С 27 ноября по 6 декабря 2026 года в Красноярске пройдёт IV Международный фестиваль «СибирьДОК». Главной площадкой станет «Дом кино». Подробности, программа и новости фестиваля – в Telegram-канале «СибирьДОК». Я хорошо помню, как в Красноярске начала зарождаться мечта о собственной киноиндустрии. Киноэнтузиасты в городе были всегда. А полноценной среды, в которой можно учиться, снимать, искать деньги, собирать команды, показывать фильмы и строить профессиональную карьеру, не существовало. В 1990-е первые красноярские креативщики притаскивали в регион кинокамеры ради рекламных съёмок. Например, водки «Сибирская долина». Но о большом кино даже не помышляли. В 2000-е документальные фильмы делали главным образом телевизионщики. По форме это часто были расширенные телевизионные сюжеты. Медитативные. Немного меланхоличные. С красивой природой и сочувствующим голосом за кадром. А в 2010-е в Красноярске сложился рынок свадебного и рекламного видео. Получается, молодожёны и малые предприниматели фактически профинансировали развитие навыков у видеографов. Постепенно способности спецов обогнали местный рынок. Хотелось большего масштаба, более сложной техники и, главное, собственного кино. Но ресурсов для следующего шага в Красноярске ещё не было. Например, режиссёр «Алисы в Стране чудес» Юра Хмельницкий начинал как красноярский видеограф. После переезда в Москву за несколько лет вышел на большой российский кинорынок. Его «Алиса» собрала в прокате больше 1,2 миллиарда рублей. Это одновременно история большого личного успеха и напоминание о том, что Красноярск умеет выращивать талантливых людей, но не всегда может предложить им следующий профессиональный этаж. Во второй половине 2010-х в городе появилось уже несколько команд, способных снимать качественное прокатное кино. Василий Буйлов. Владимир Тарасов. Николай Бем. Кристина Даурова. Антон Киселев. И другие люди, постепенно сформировавшие красноярский кинокружок. Не формальную организацию, а сообщество энтузиастов, внутри которого возникают сценарные и режиссёрские лаборатории, обсуждения, кинопробы и совместные проекты. Хорошо помню, как Владимир Тарасов задумал делать целую документальную франшизу об уникальных людях. Как Саша Танкович стал делать свои фильмы. И как Василий Буйлов вернулся в Красноярск после ВГИКа и на одном из мероприятий рассказывал о мечте создать в регионе настоящую киноиндустрию. Он сразу говорил о горизонте в 10-15 лет. Не открыть учреждение. Не провести форум. Не выделить деньги на то нечто, что никто не посмотрит. Не торжественно запустить киноиндустрию распоряжением губернатора. А выращивать её много лет. Команда Николая Бема, Кристины Дауровой, Антона Киселева и их коллег создала «СибирьДОК». Подобные региональные фестивали иногда получаются слишком нишевыми и локальными. А мероприятия, искусственно созданные властью, нередко рождаются сразу мёртвыми: деньги освоены, пресс-релиз написан, а жизни внутри нет. У команды «СибирьДОК» получилось сделать что-то настоящее. В этом году на фестивальный отбор поступило почти 500 заявок из 59 стран, а в конкурсную программу вошли 30 фильмов. Нельзя сказать, что региональные власти не поддерживают кино. Предоставляют какое-то финансирование. Работает «Енисей кино». В Сибирском федеральном университете создан Институт киноиндустрии. Но это условия. А кино создают люди. Любая новая практика, возникающая там, где её прежде почти не существовало, долго зависит от нескольких конкретных энтузиастов. Если эти люди уйдут, учреждения могут остаться. Только кино внутри них уже не будет. Поэтому региональную культурную политику нужно переориентировать прежде всего на людей, постоянно держать связь с теми, кто создаёт новую индустрию. Как дела? Чего не хватает? Какие планы? Не надумали ли уезжать? Таких людей нужно находить, соединять друг с другом, поддерживать и постепенно давать им всё более сложные задачи. Взращивать. Поливать. И ждать. Долго ждать, когда появятся плоды. Настоящие индустрии вообще растут медленно. Особенно там, где раньше ничего не было.

No text

С днём рождения Российской империи, дорогие соотечественники! Это была одна из самых прекрасных страниц в нашей истории! Возврат к тем традиционным ценностям невозможен, ибо большинство их носителей было физически уничтожено. Но и сохранённого задела было достаточно, чтобы совершить научный прорыв в XX веке. А сила культурных архетипов была настолько велика, что даже в позднесоветском кино сотрудники КГБ были гораздо более похожи на русских офицеров, чем на чекистов. Пиком российской империи был XIX век, который породил воистину великих правителей - победитель Наполеона Александр Первый, благородный рыцарь Николай Первый, реформатор Александр Второй Освободитель, Александр Третий Миротворец. Позор нашей страны - нет ни одной улицы, посвященной этим великим государственным деятелям, за исключением частных коттеджных посёлков. Зато до сих пор центральные улицы России носят имена террористов. Нет улицы Александра Второго - зато полно улиц, названных именами его убийц. В этот праздничный день могу предложить эксперимент-компромисс. Переименования улиц - это дорого. Кто мешает в новых регионах не возвращать советские названия, а давать улицам и населённым пунктам имена деятелей Российско империи? Хотя бы так На фото - два человека. Один, по мнению наших власть предержащих, достоин, чтобы его именем называлась улица. Другой - нет #ИсторияРоссии #Дискуссия

Россети проводят финоздоровление «Россети» занялись финансовым здоровьем своих хронически убыточных филиалов. Диагнозы везде разные. Где-то на лечение потребуется от года до трёх, в самых сложных случаях — до пяти. Но планы оздоровления уже согласованы со всеми регионами. Почти со всеми. На большой карте «Россетей» осталось одно место, которое продолжает болеть сильнее других. И где до сих пор не договорились даже о том, как его лечить. Это Хакасия. Глава «Россетей» Андрей Рюмин сформулировал предельно точно: единственным регионом без плана финансового оздоровления осталась «традиционно Республика Хакасия». Слово «традиционно» здесь важнее всех финансовых показателей. Оно означает, что перед нами не внезапная болезнь и не случайный спор хозяйствующих субъектов. Проблемы в хакасских сетях существуют давно. Денег не хватает, хозяйство убыточно, оборудование требует ремонта и обновления. Но региональные власти и энергетики годами не могут договориться о понятном плане выхода из кризиса. Наверняка у Хакасии есть свои аргументы, у «Россетей» — свои. Можно спорить о тарифах, объёмах финансирования и взаимных обязательствах. Но если лекарство подобрали всем, а один пациент традиционно отказывается даже согласовать курс лечения, вопрос возникает уже не только к врачу. Регуляторное соглашение — это не подарок «Россетям» и не капитуляция правительства республики. Это попытка определить, откуда возьмутся деньги на содержание и модернизацию сетей, что обязуется сделать компания и какой результат должен получить регион. Без такого плана убытки не исчезают. Они накапливаются вместе с износом, долгами и рисками аварий. Можно годами защищать жителей от непопулярных решений. Но если в результате сети остаются без денег, защищёнными жители становятся только на бумаге. Электричество плохо понимает политические лозунги. Ему нужны подстанции, провода, ремонтные бригады и деньги на их работу. Финансовое здоровье сетевого комплекса страны постепенно восстанавливают. Лечение может занять несколько лет, но почти везде оно уже началось. И только одна территория пока остаётся без плана и курса терапии. Последняя республика. И не в положительном смысле, что самостоятельная, а в отрицательном, что отстает.

Как отцы играют в «Сапера» Сегодня День отца. В преддверии этого праздника отбирал работы участников федерального конкурса «Отец года», а чуть позже мой средний сын как член жюри определял победителя из 5 финалистов. Конкурс проводит АНО «Национальные приоритеты» в рамках федерального проекта «Семья». Впечатления очень приятные. Такое чувство, что подглянул в окно, а там семейное благополучие, любовь и счастье лучатся. Говорят, было более 800 заявок, лично я просмотрел около 50. Участники, работы которых я видел, были от Магадана до Калининграда, от Мурманска до Кубани. Спортивные отцы, привлекающие своих детей к занятию физической культурой. Мастеровитые папаши, что-то строящие с детьми вместе. Даже папа-философ, читающий грудничку какой-то трактат. Путешествующие семьи, любящие походы, просто дружно проводящие время дома. Очень разная обстановка – у кого-то модные квартиры в мегаполисах, у кого-то деревенские дома. Кто-то из участников уже состоялся, кто-то заметно, что находится только в начале профессионального и жизненного пути. Где-то прямая речь, где-то жены про мужей рассказывают, где-то дети про отцов. Было несколько работ об отцах, служащих на СВО. Но дома с семьей и воины, и гражданские труженики – про мир и созидание, про воспитание и любовь. Модель отцовства у нас смещается с сурового бати, который деньги зарабатывает и дома не бывает, к той, когда и папа отвечает за все – и за обеспечение семьи, и за уют, и за радости, и за воспитание. Не в смысле, что мамам теперь как-то меньше достается ответственности, но современные папы берут ее все больше и больше. Это происходит за счет того, что многие бытовые процессы роботизируются, а занятость отцов в силу развития экономики с глубокими разделением труда с работы 8 до 5 у многих все чаще трансформируется в комбинированную со свободным графиком. Не меньше такие отцы работают, не меньше стресса у них, но время по-другому распределяется, а семья – это выход из агрессивного мира в комфортный, свой, сконструированный под себя. При этом быть отцом – это супернавык, суперкомпетенция, которые пригождаются в профессиональной сфере, способствуют карьерному росту. Ты, прежде всего, чувствуешь себя по-другому, когда понимаешь, что ты батя. Ты постоянно принимаешь решения, от которых здесь и сейчас зависят близкие тебе люди, уйти от выбора невозможно, или ты отец и муж, или не справился с этим. Ты вынужден тащить, ты вынужден быть авторитетом. Просто быть опорой. Отметаешь в моменте лишнее, действуешь четко, иначе никак. В любой ситуации – при заказе в ресторане, планировании недели, месяца, года, помощи детям по урокам, в путешествии, когда кто-то заболел или не дай Бог случилось горе. Многодетность – увеличение количества детей – дает качественный скачок этих способностей. Думаю, что вы видели встроенную в ранние версии Windows игру «Сапер». Так вот отец – это, конечно, не тот, кто ошибается всего один раз, но точно тот, кто ходит по минному полю. При этом не надо драматизировать. Быть отцом – это огромная удача и безграничное счастье. И важно не возомнить о себе Бог весть что. Каким бы ты ни был универсальным отцом, если жена куда-то вышла, уехала на работу, в командировку или просто занята, есть миллион и одна причина, по которой дети подойдут к тебе и спросят: «Папа, где мама?».

Богатая страна, которой не дают богатеть Владимир Потанин дал интервью о состоянии российской экономики. Я уже несколько лет слежу за публичными выступлениями Потанина. Еще в 2022 году писал о нем как о фронтмене инвестиционного разворота крупного российского бизнеса. Главная проблема российской экономики сегодня – не отсутствие ресурсов для развития, а сокращение возможностей их использовать. У России огромный потенциал: природные богатства, энергетика, промышленная база, инженерные школы, человеческий капитал, колоссальные территории, требующие инфраструктурного освоения. Мы могли бы переживать настоящий инвестиционный бум, создавать новые производства, города, транспортные коридоры, совершать технологические прорывы. Вместо этого инвестиции сокращаются. И дело не только в дорогих кредитах. Сейчас бюджет испытывает трудности, одновременно увеличивается налоговая нагрузка на бизнес. Особенно показательная история – обсуждаемый налог на сверхдоходы металлургических компаний. Потанин обращает внимание на принципиальное различие между прибылью и выручкой. Если выросла цена на металл, это вовсе не означает, что компания стала больше зарабатывать. У нее могли вырасти расходы на логистику, оборудование, обслуживание долгов, производство других металлов могло стать убыточным. Но налог предлагается рассчитывать по отдельным показателям, которые не обязательно отражают реальный финансовый результат предприятия. Получается, что государство рискует изымать не дополнительные заработанные деньги, а средства, которые предприятие уже запланировало вложить в развитие. Мы пытаемся обеспечить экономический рост, изымая из экономики деньги, на которые этот рост должен происходить. Потанин прямо говорит, что новые изъятия заставляют «Норникель» переносить сроки реализации некоторых инвестиционных проектов. И это самое неприятное. Ведь инвестиции – не расходы на роскошь собственника. Это новые заводы, технологии, инфраструктура, рабочие места, налоги будущих лет. В конечном счете – повышение благосостояния людей. При этом Потанин не предлагает освободить богатых от налогов. Наоборот, он выступает за повышенное налогообложение личных доходов обеспеченных людей. И признает необходимость пополнения бюджета. Но настаивает, что правила должны быть понятными, стабильными, а дополнительные изъятия – привязанными к реальной прибыли. Два года назад бизнес согласился на увеличение налога на прибыль, рассчитывая на стабильность налоговой системы до 2030 года. Теперь правила снова меняются. А как планировать инвестиции на десять-двадцать лет вперед, если налоговые условия меняются каждый бюджетный цикл? Я вообще считаю, что мы слишком увлеклись распределительной логикой. Сколько собрать, у кого изъять, кому выделить, как сбалансировать. За этими бесконечными расчетами постепенно теряется главный вопрос: как сделать так, чтобы экономика производила больше, чтобы страна становилась богаче, технологически сильнее, а люди жили лучше? Причем у нас для этого есть практически всё. Не хватает именно условий, при которых ресурсы превращаются в инвестиции, инвестиции – в новые производства, а производства – в развитие территорий и человеческого потенциала. Россия сегодня теряет не только деньги. Мы теряем время, возможности и будущие результаты, которые могли бы получить. И тем самым ослабляем себя. Нельзя бесконечно говорить о технологическом суверенитете, новой индустриализации, освоении Сибири и Арктики и одновременно делать долгосрочные инвестиции все менее привлекательными. Развитие невозможно без инвестиций. А инвестиции невозможны без уверенности в будущем.

Председатель Союза старателей России Виктор Таракановский в подкасте Сибирь 📱 ВК 📱 Youtube Виктор Иванович Таракановский – легенда золотой промышленности Советского Союза и России. Жизнь Таракановского кинематографична, не удивлюсь, если когда-нибудь по ее мотивам появится остросюжетный сериал. В начале 50-х как молодой специалист сразу после института оказался на полюсе холода в Оймяконе на Маршальском прииске. В 30 лет стал директором Куларского прииска, довёл добычу до уровня 8-9 тонн золота в год. Столкнулся с изнанкой «плановой системы», Генпрокуратура пришила ему дело, обвинив в незаконном приобретении пластмассовых стульев для клуба и каких-то половиков. Ему дали 4 года колонии, отсидел Таракановский два из них и вышел на свободу по амнистии. После тюрьмы в конце 1980-х ушёл в старательское движение, с момента основания возглавил Союз старателей России. Всем рекомендую прочитать его книгу воспоминаний «Моя золотая жизнь». Виктору Ивановичу 28 ноября 2026 года исполнится 90 лет, но он до сих пор поражает знанием фактов, деталей, нюансов своей отрасли. К нему до сих пор идут за советом руководители крупнейших российских компаний. Мы беседовали около часа о золотой эпохе, о мотивации старателей и даже об оживших 25-тысячелетних ящерицах. Буду благодарен коллегам из дружественных телеграм-каналов за репосты и упоминания: Московская прачечная, Неудаща, Футляр для курая, Украина не Россия, Наивная политология, Пятилетка, Плавильный котел, Нетленка, Критик новостной ленты, Зона особого внимания, Пульс Дона, Донбасский кейс, Северный взгляд, Поднять перископ!, Уралньюз, Винтажный модерн, Хакасия, Пульс Хакасии, Псковская лента новостей, Сибиряк и другие.

Спасти журналиста Степанова Увидел волну заказных публикаций, направленных против иркутского журналиста Павла Степанова. С Павлом мы не друзья, очно не знакомы. А заочно я с ним даже спорил однажды. Но! Я готов отстаивать право Степанова на высказывание. Особенно если он окажется в сложной ситуации. Степанов на региональном, очень неблагодарном точки зрения финансовой и зрительской отдачи рынке делает не только качественный журналистский продукт, но и развивает собственную информационную платформу с десятками тысяч подписчиков, которые ему доверяют. Некоторые работы Степанова носят образцовый характер в своих жанрах, например, видео с мэром Иркутского района Леонидом Фроловым задокументировало эпоху управленческой лояльности, а не профессионализма. Степанов может не нравиться как человек, но он талантливый профессионал, трудяга и человек с геном свободы, в том числе предпринимательской. Количество таких людей у нас в стране измеряется тысячами, а при этом они созидают и двигают вперед наше общество. Такие журналисты в регионах – не просто люди, они информационная инфраструктура, формирующая культурный код современности на своей территории. В Красноярске таким является Дмитрий Полушин, в Туве Альмира Сенди, в Томской области Андрей Остров. Кстати, меня очень резануло в заказных публикациях о Степанове упоминание красноярского политика Александра Глискова. Во-первых, потому что те, кто так пишет, смешивает политиков, политтехнологов и журналистов, блогеров, медийщиков. А это неверно, именно не в этическом, а деятельностном, практическом смысле. А во-вторых, напомню, что Глискова выпустили из колонии, отменив приговор, отправив расследование на пересмотр и смягчив меру пресечения сначала на домашний арест, а сейчас и вообще на запрет определенных действий. Все потому, что никак не шьется к нему это дело, основанное на оговоре от человека, самого находившегося под следствием за вполне реальные противозаконные действия и после этого отпущенного на свободу. Это как раз обратный пример. Что честных людей могут оговорить, попытаться сломать им жизнь. В итоге Глисков мучается уже 3 года. Но у него хоть есть надежда на справедливость, в отличии от Михаила Афанасьева из Хакасии, отбывающего сейчас 8 лет за публикацию, которая на момент выхода не попадала под действие закона о фейках, да и не содержала недостоверной информации и не была направлена против нашей страны, а защищала права конкретных российских граждан. Я не знаю, чем руководствуются люди, которые берутся размещать посты с посылом, что таких людей как Степанов надо осудить, развязывая против них травлю. Ведь вы запугиваете своих же коллег! У нас в стране в прошлом людей со свободным мышлением было принято гнобить, изводить, выдавливать. Помогало ли это? Приносило пользу Родине? Теперь по сути обвинений. Информационное вымогательство – это когда человек продает бездействие. Например, предлагает блок на негатив. Именно сам предлагает платить ему за то, что он не будет работать. Когда же блогер начинает сотрудничать кем-то и публиковать позитивные информационные поводы – это работа. Да, после этого появляется аффилированность, и законодателю надо продумать механизмы ее обозначения, чтобы перевести деятельность из тени в легальное поле. Но нарушением закона это не является. Это очень важно. Кстати, для государства чаще всего не секрет, с кем тот или иной блогер сотрудничает. Большинство из них ИПшники, через расчетные счета проходят платежи, с которых платятся налоги. Степанова сейчас надо защитить от нападок, профессиональным сообществом спасти. Хорошо, что у нас есть такой шанс, а то бывает, что человек оказывается с переломанной при задержании берцовой костью в больнице в СИЗО, а коллеги об этом узнают только через несколько дней и уже ничем не могут помочь.

«Дежурный по Сибири» не собирается молчать, наблюдая, как на журналиста Павла Степанова спустили целую свору анонимных телеграм-каналов. Иркутских, федеральных, даже иноагентских. Удивительно слаженный хор. Будто у всех один дирижёр, одна методичка и одна касса. Начала «Бойлерная». Правда, от бойлерной там только трубы. И, судя по всему, канализационные. И по ним и потекло гавно. И угрозы: кто публично поддержит Степанова - тому конец. Кто пожмёт руку - может заказывать путёвку в солнечный Магадан. Ну мы поддержим, мы пожмем! Вся эта история напоминает сцену из «Места встречи изменить нельзя», когда Володя Шарапов оказывается в логове бандитов. Его рассматривают, оценивают, готовятся разорвать. Только у сегодняшних персонажей вместо наганов анонимные телеграм-аккаунты. А вместо воровской чести - коллективная трусость. Иркутские тележки настолько синхронно включились в травлю, что вопрос об управлении из «одного окна» даже не обсуждается. А литры гавна и кубометры угроз - излюбленная тактика известной парочки Бунева и Терпуговой Абрама да Сарочки. Поэтому к ним публичный вопрос: какое отношение вы имеете к этой кампании? Ждём открытого ответа. А теперь о главном. Павел Степанов много лет делает то, для чего вообще существует журналистика. Задаёт неудобные вопросы. Тычет чиновников и бизнесменов рылом в провалы. Называет вещи своими именами. Часто резко. Порой неприятно. Но всегда сам. Павел Степанов заслужил своё имя годами работы. Он даже с Фроловым в его собственном доме выпивал и после этого остался жив, здоров и при профессии. Так что напугать его анонимным телеграм-плевком затея сомнительная. Но мерзкая. Поэтому, запомните, господа анонимные борцы с журналистикой: уважение нельзя купить, талант нельзя заказать, а репутацию невозможно получить по разнарядке из телеграм-канализации. Степанов не обязан всем нравиться и не должен получать угрозы за то, что кому-то не понравились его вопросы. Сегодня вы травите Степанова. Завтра любого, кто осмелится сказать что-то поперёк. Послезавтра журналистика окончательно превратится в соревнование анонимных кошельков: кто больше заплатил, тот и прав. Мы в такие игры не играем. И если кто-то рассчитывает, что угрозами заставит всех отвернуться от Павла, то просчитался. Мы вступаемся. Публично. Открыто. Без анонимных масок. И более того, предлагаем всем честным и порядочным людям поддержать нас, встать рядом с Павлом и пожать ему руку. И срать мы хотели на ваши угрозы.