Пятилетка

А.Шохин, глава РСПП, уполномоченный при президенте по защите прав предпринимателей и по должности фронтмен крупного капитала, подверг критике некоторые предложенные в бюджетном пакете Минфином РФ налоговые новации, заявив,  что они не позволят сохранить привлекательность российской юрисдикции для отечественного бизнеса. По его словам, РСПП обсудит с правительством страны и депутатами Государственной думы возможность смягчения соответствующих инициатив ведомства А.Силуанова. Как отметил А.Шохин в кулуарах форума "Российский промышленник", бизнес очень осторожно относится к инициативам Минфина обложить механизмы личных фондов и закрытых паевых инвестиционных фондов, а также другие инструменты высокими налогами, что не позволит создать в России привлекательную инвестиционную финансовую среду. Он не отрицает, что нужно думать о некой справедливости и фискальной компоненте, однако считает, что действовать здесь надо очень осторожно, и это должно быть учтено при рассмотрении соответствующих законопроектов во втором чтении в Госдуме. А.Шохин также подчеркнул, что  предложенные Министерством финансов РФ ограничения на гранты и субсидии для компаний, выплачивающих дивиденды, противоречат достижению поставленной российским президентом цели по развитию фондового рынка. По его словам, механизм, который Минфин А.Силуанова предлагает ввести, в том числе задним числом, - это ограничения для компаний, претендующих на субсидии и гранты при выплате дивидендов. Они не позволят достичь одну из национальных целей, а именно развития финансового рынка и достижения его капитализации к 2030 году до двух третей ВВП, поскольку "без таких инструментов, как IPO, выход компаний на публичное размещение, и, стало быть, выплаты дивидендов инвесторам, в том числе и неквалифицированным частным инвесторам, эту задачу просто невозможно решить". Он также сообщил, что бизнес рассчитывает ко второму чтению бюджетного пакета и налоговых поправок согласовать с правительством отказ от налога на сверхдоходы для отдельных отраслей в пользу налогообложения прибыли, чтобы фискальные налоговые инициативы не сдвигали ещё дальше вправо инвестиционные планы компаний. Как уже указывалось отечественными экспертами, предложенный в законопроекте о трёхлетнем бюджете новый налог на сверхдоходы горнодобывающих компаний был неоднозначно воспринят бизнесом, поскольку он окажет негативное влияние на инвестиции, которые и так снизились в 2025 году на 2,3% (в этом году, по прогнозу Минэкономразвития, они снизятся ещё на 5,4% и покажут скромный рост (+0,2%) по итогам 2027 года). Например, президент «Норникеля» В.Потанин в интервью говорил о том, что ключевое разногласие – определение налогооблагаемой базы: бизнес настаивает на изъятии средств из прибыли, а не из оборота. Также он отметил, что для «Норникеля» расчёты эффекта от нового налога «неприятные и заставляют сдвинуть вправо некоторые проекты», и, «если бизнесмены не будут понимать принципы изъятия доходов, им крайне сложно планировать инвестиционные процессы». Так что, как видим, многие, "драконовские", инициативы ведомства А.Силуанова воспримимаются  в штыки отечественным бизнесом, который явно приложит все возможные усилия для того, чтобы они не были реализованы про причине их "вредительского характера" для крупных российских компаний. То есть, А.Шохин фактически вступил в схватку с Минфином, ставки в которой довольно высоки. Вот только пока остается вопрос, кто кого из этих двух "тяжеловесов", имеющих выход на В.Путина и располагающих серьёзными аппаратными возможностями, переиграет — А.Силуанов или А.Шохин?

Коллеги бьют тревогу - российская металлургическая отрасль оказалась зажата в тиски. Атаки вражеских беспилотников отрезали экспортные маршруты через южные порты, а РЖД фактически отказывает в перевозке продукции — ассоциация «Русская сталь» уже просит о приоритетном доступе к железнодорожным мощностям и локомотивах. Отечественных экспертов беспокоит такой вопрос: если логистический коллапс затянется, какие именно переделы металлургической цепочки первыми начнут сокращать производство и кто из зарубежных покупателей успеет переориентироваться на альтернативных поставщиков раньше, чем ситуация разрешится? По имеющимся оценкам, первыми сократят выпуск: - предприятия непрерывного цикла (доменные и сталеплавильные производства) — из за высоких рисков и затрат на остановку и перезапуск печей им сложно быстро снизить выпуск, эта проблема нарастает по мере заполнения складов; - экспортно ориентированные переделы (специализированный прокат, трубы, сортовой металл) — внутренний спрос не поглотит объемы, ранее уходившие за рубеж; - производства с узкой логистикой (завязанные на южные порты без альтернативных выходов) — столкнутся с перебоями раньше остальных. При этом ключевым триггером сокращений называют исчерпание складских мощностей. Как отмечается, быстрее найдут замену российским поставкам покупатели с развитым внутренним производством или диверсифицированной базой поставщиков (например, ряд стран Ближнего Востока). Крупные холдинги с жёсткими цепочками адаптируются медленнее — им нужно переоформить контракты и наладить логистику. Наиболее уязвимыми считаются рынки, традиционно зависимые от российского металла (часть стран СНГ, Турция) — у них меньше быстрых альтернатив. Чтобы минимизировать потери из‑за сбоев в логистике, наши эксперты предлагают реализовать два блока мер. Первый — оперативная переориентация поставок: задействовать порты Северо‑Западного и Дальневосточного направлений. Минус этого подхода — увеличение транспортных расходов, что напрямую давит на рентабельность отгрузок. Второй — системные корректировки в работе транспортной инфраструктуры (фактически - устранение элементов откровенного саботажа со стороны РЖД). Ключевыми здесь выглядят договоренности о приоритетном режиме для металлургических грузов на сети РЖД, а также меры по эффективному управлению подвижным составом и снятию заторов в портах. По тем же оценкам, в совокупности такие шаги способны существенно ослабить остроту проблемы. Вот только прислушается ли наша власть к указанному мнению?  Пока, к сожалению, какой-либо заинтересованности в решении проблем отечественной металлургии у нее как-то не просматривается. Как отмечалось ранее, даже отечественные "верхи" уже не скрывают, что переход отечественной экономики на  "военные рельсы" ожидаемо перестал хотя бы частично спасать более чем плачевную финансово-экономическую ситуацию в стране. По актуальным прогнозам Минэкономразвития, вместо роста промышленности на 0,6% мы теперь ждем ее падения  на 0,2% по итогам 2026 года. За восемь месяцев года производство вышло в ноль, в августе просело на 0,8% год к году. С поправкой на реальную инфляцию падение в жизни глубже официальных цифр. При этом наша металлургия потеряла 5,2%. и теперь входит в число направлений бизнеса с отрицательным совокупным финансовым результатом. Строительный и промышленный секторы, главные потребители стали, не генерируют достаточного платежеспособного заказа. Металлургические компании работают практически на 100% мощностей, но зарабатывают втрое меньше прибыли, чем год назад — издержки производства уже не отбиваются рыночной ценой. Ну и, получается, что предприятия металлургии, как отрасли с низкой маржинальностью, оказались в зоне острой нехватки прибыли для обслуживания процентов. То есть, следующий шаг для металлургии — либо сокращение загрузки, либо передел ценовой политики внутри рынка.

Тема новой мобилизационной волны по понятным причинам не дает покоя практически каждому россиянину. Многие коллеги отмечают переход нашего государства от открытой мобилизации к скрытым, гибридным схемам комплектования армии, чем, по их мнению, наглядно подтверждается, что прежняя модель добровольного набора контрактников исчерпала себя, столкнувшись с резким падением числа желающих и колоссальным удорожанием живой силы.   По тем же оценкам, лавинообразный рост единовременных выплат, достигших весной 2026 года небывалых значений (4,5 миллиона рублей в Санкт-Петербурге, 4,1 миллиона в ХМАО и 4 миллионов в Ленинградской области), выдает панику нашей власти, которая переложила это финансовое бремя на субъекты федерации. В результате, в первом квартале текущего года дефицит региональных бюджетов раздулся почти вдвое — до 294 миллиардов рублей, загнав в долговую яму 56 регионов страны, вынужденных в обязательном порядке резать социальные расходы ради нужд фронта.   Например, в Якутии перенесли индексацию зарплат бюджетников на два месяца ради экономии 1,5 миллиарда рублей, которые правительство республики перенаправило на непредвиденные выплаты новобранцам. На низовом уровне мероприятия по комплектованию армии превратились в коммерческий торг с участием разветвленной сети посредников: так, в Иркутской области дельцам готовы платить по 800 тысяч рублей за привлечение гражданина РФ из соседнего региона и по 1,5 миллиона рублей за вербовку иностранца, фактически выстраивая теневой рынок торговли людьми.   Заявления рупоров Кремля о том, что дополнительный призыв не планируется, полностью опровергаются статистикой: с января по август 2026 года число заключенных контрактов рухнуло на 10% — до 234 тысяч человек, а августовские темпы набора просели на 20%, вынуждая госаппарат использовать долговой шантаж и разрешать списание просроченных кредитов до 10 миллионов рублей в обмен на отправку на фронт.   При этом региональные власти действуют с запредельным цинизмом, одновременно увеличивая бюджеты на заманивание в ВС РФ новобранцев и радикально урезая выплаты за гибель наших воинов: в Башкортостане и Ульяновской области выплаты семьям погибших военнослужащих поэтапно снизили в 20 раз, в Омской и Кировской областях урезали вдвое, а Оренбургская область с 1 июля и вовсе полностью отменила миллионную компенсацию.   При этом, соответствующие людские и экономические потери у нас в основном несут беднейшие регионы и малые населенные пункты, где уровень смертности на 100 тысяч населения, например в Тыве (476) и Бурятии (400), кратно опережает сытые мегаполисы, в то время как федеральный бюджет А.Силуанова уже трещит по швам, прогнозируя дефицит в 3% ВВП.   Нет сомнений, что новая волна мобилизации окончательно парализует внутренний рынок, переложив расходы на транспорт, сборные пункты и медицинское освидетельствование новобранцев на нищие местные власти, пока граждане, ослепленные точечными выплатами, остаются в неведении относительно полной стоимости этой политики, планомерно уничтожающей их уровень жизни. Кроме того, из-за растущего дефицита кадров государство системно расширяет мобилизационный ресурс и закручивает гайки в контроле за военнообязанными, адаптируя систему к максимальной нагрузке. Так, в армию «возвращают» женщин: в Госдуму внесли законопроект о повышении предельного возраста службы для женщин-военнослужащих. Для офицеров планку сдвигают до 55 лет, для остальных званий — до 50 лет. Предлог -  «социальные гарантии ради пенсий», в реальности - женщины составляют основу медицинских подразделений, и многие опытные специалисты уже подходят к максимальному возрастному цензу, а как без них в условиях жесткого кадрового голода? Еще наше Минобороны подготовило проект указа, который превращает военную полицию в полноценную спецслужбу, с наделением ее правом проводить комплексные оперативные мероприятия для поиска беглецов и уклонистов. Все это означает, что  механизмы учета и скрытой мобилизации переводят в режим максимальной автономности и боевой готовности - новая волна масштабного призыва в ВС РФ уже стучится к нам в двери.

Коллеги акцентируют внимание на том, что в Госдуме нашли «гениальный» способ борьбы с долгами по ЖКХ — россиянам хотят отключать свет и воду по упрощенной схеме. «Фишка» тут якобы в том, что соответствующие процедуры планируют избавить от «лишней бюрократии» вроде судов. Как сообщается, депутат ГД от ЕР М.Нуриев предложил схему в стиле военных повесток: закинули уведомление в «ГИС ЖКХ» или почтовый ящик — и всё: граждане официально предупреждены. А то, что люди туда могут не заглянуть, — исключительно их проблемы. Ну а дальше будет, видимо, так: сначала отрежут коммунальные услуги, а доказывать правоту жильцам придется потом, при свечах. Хотя сейчас должника обязаны предупредить минимум за 20 дней. Объясняется это всё тем, что повод для спешки весомый: на 1 апреля задолженность за ЖКУ достигла 975,9 млрд рублей, подскочив за год почти на 11%. При этом никто и не думает разбираться, почему у людей нет денег? Зато, по мнению профильного комитета ГД, лишение россиян базовых удобств — «самый действенный способ» держать их в узде. Конечно, власть обещает, что пенсионеров, инвалидов и малоимущих с субсидиями все это не коснется. Но, как это будет выглядеть на практике, в наших то реалиях, уже можно прогнозировать - презумпция невиновности перед коммунальщиками никогда не работала и работать не будет, а значит, в случае того же сбоя в базе, доказывать льготнику свой статус придется уже после лишения базовых удобств. Указывается, что идею горячо поддержали, ее обсудят на Госсовете уже 11 ноября. Коллегам видится символичным, что при долге за услуги ЖКХ почти в триллион рублей власти оперативно улучшают только карательные меры, а вот о необходимости улучшения качества самих услуг, за которые требуют такие деньги, они думать категорически не хотят. А все потому, что Кремлю очень нужны финансовые средства, в первую очередь, на продолжение СВО, причем из любых источников, в том числе из карманов россиян, из которых, на самом деле, государству доставать деньги проще всего.

Как сообщается, число корпоративных банкротств в стране впервые за девять лет начало расти. В первом полугодии 2026 года банкротами признали 3547 компаний — на 11% больше, чем годом ранее. Объем требований кредиторов увеличился на 20%, до 1,01 трлн рублей. Около четверти банкротств приходится на торговлю, еще четверть – на строительство. С учетом числа компаний в каждой отрасли риски банкротства в энергетике в 4,2 раза выше среднего по экономике, в ЖКХ – в 3,2 раза, в строительстве – в 2,1 раза, в добыче полезных ископаемых – вдвое. В образовании и здравоохранении они, напротив, в 13 раз ниже среднего, следует из расчетов по данным Федресурса и Росстата. Эксперты связывают рост банкротств с высокой долговой нагрузкой и дорогим финансированием: наиболее уязвимы компании с большой долей заемных средств и длинными производственными циклами. Представители Сбербанка говорят о том, что, по итогам 2026 года, число корпоративных банкротств может увеличиться на 11–12%, высказывая при этом надежду на то, что ситуацию удастся удержать под контролем, если нашей властью будут приняты надлежащие меры поддержки экономики страны. Вот только найдутся ли в казне деньги для того, чтобы предотвратить новую волну банкротств, которую Кремль как бы предвидит, но вряд ли сможет (захочет) предотвратить. Как уже отмечалось ранее, объем господдержки малого и среднего бизнеса продолжает стремительно сокращаться. В первом полугодии 2026 года она составила всего 142,3 млрд руб. - на 13,7% меньше, чем годом ранее. Это уже третий год подряд, когда поддержка снижается: в 2024 году за аналогичный период было 269,7 млрд, а в 2023-м - 355,7 млрд. С учетом инфляции падение еще более ощутимо. При этом количество предприятий, получивших помощь, изменилось незначительно - 65,1 тыс. против 65,3 тыс. год назад. Но «средний чек» упал с 3 до 2,5 млн руб. на получателя. Гранты малому бизнесу сократились на 53% - до 3,1 млрд руб. Если динамика сохранится, этот инструмент поддержки может исчезнуть уже через полтора года. Причина проста: дефицит бюджета за первое полугодие составил 5,7 трлн руб., и Минфин все время ищет, на чем сэкономить. Наше правительство  уже предупреждало предпринимателей: не стоит рассчитывать на увеличение господдержки - все деньги уходят на оборонку, то есть на СВО. На фоне того, как власти урезают помощь, почти 95% предпринимателей сообщали об ухудшении своего положения, 70% отмечали снижение доходов, а около трети рассматривают возможность закрытия бизнеса. Налоговая нагрузка растет третий год подряд - НДС повышен до 22%, снижен порог освобождения для УСН. Власти заверяют, что больше не будут ужесточать налоговые репрессии. Но бизнес не верит: 27% компаний ожидают нового от т роста поборов в следующем году. И дефицит бюджета, который продолжает расти, дает им все основания для такого пессимизма. А это значит, что количество банкротств у нас будет неуклонно расти.