Об отправке сирийцев в КСА на йеменское направление 🇮🇷 В новостях об отправке сирийцев в Йемен, точнее формально – на границу с Йеменом, которые циркулируют уже полторы недели, интереснее всего не сам факт переговоров Дамаска с Эр-Риядом, а то, кто со стороны сирийской армии их вел. Начну с начала. Во-первых, Дамаск отрицает любые сообщения о развертывании контингента, однако, судя по всему, некоторая часть представителей армейских структур в КСА уже отправлена или готовится к отправке. Опять же формально речь идет о сирийских военных, а не об иностранцах. Но здесь воспроизводится знакомая схема, которую использовали офицеры и генералы Асада: в состав 4-й дивизии Махера Асада и Республиканской гвардии включали иностранные подразделения, например иракские, и тем самым придавали им официальный статус. Похожим образом обстоит дело и сейчас. В КСА с двухнедельным визитом находился бригадный генерал Халед Хаттаб, он же Халед Мохамед Халаби, командующий 82-й бригадой. Ранее он, по имеющимся данным, служил капитаном в армии Асада, хотя эта деталь биографии периодически опровергалась. Хаттаб в свое время входил в число лидеров «Джунд аль-Аксы»*, а к моменту падения режима Асада возглавлял «Ансар ат-Таухид»*. «Джунд аль-Акса» в сирийской оппозиционной среде нередко называли «троянским конем ИГ*»: группировка применяла методы, характерные для ИГ, устраивала расправы над меньшинствами, солдатами Асада и участниками конкурирующих оппозиционных групп. Часть ее бойцов позднее ушла в ИГ, другая сформировала «Ансар ат-Таухид». В Идлибе эта структура была ближе к «Хуррас ад-Дин»*, которая соперничала с ХТШ*. Во время событий ноября–декабря 2024 года «Ансар ат-Таухид» шла в авангарде наступления на Дамаск. Таким образом, нынешняя 82-я дивизия в значительной степени состоит из иностранных подразделений, в том числе выходцев из Узбекистана. В ходе реформ ее частично реструктурировали, ограничив самостоятельность интегрированных в нее группировок. Однако эти меры, судя по всему, остались довольно поверхностными, а реальное положение дел в районе дислокации соединения – в Идлибе и Хаме – остается неясным. Во-вторых, наличие «Ансар ат-Таухид» в авангарде наступления на Дамаск в 2024 году и, вероятно, в авангарде сил, отправляемых к Йемену, укладывается в давнюю политику аш-Шараа в отношении наиболее радикальных боевиков. С одной стороны, с 2018 года предпринимались меры по их постепенной «утилизации» в боевых действиях, включая отправку на заведомо проигрышные операции. С другой стороны, резкая утилизация таких токсичных вооруженных групп, которые можно использовать в различных неафишируемых операциях, сейчас может обернуться последствиями для стабильности режима аш-Шараа. При этом вывод их из «внутриполитической повестки» отодвигает проблему их влияния внутри силовых структур и, как ни парадоксально, проверяет их управляемость. Кстати, для Саудовской Аравии эта схема в некоторой степени не нова, поскольку при Асаде боевиков ИГ, которые содержались в тюрьмах САА, переправляли в Сирию для такой же «утилизации», где они участвовали в боях на стороне Хафтара и вводились в состав салафитских бригад внутри ЛНА, которые получали поддержку от КСА. * запрещены в РФ © https://t.me/qed_mena
Open in Telegram
QED
quod erat demonstrandum / Канал Антона Мардасова – о Ближнем Востоке. Для связи: @QED_realEAST_bot Платные посты на Boosty: https://boosty.to/qed_mena
Subscribers, 30 days
Nov 15 – Nov 16−2 (−0.1%)
Show as table
| Date | Subscribers |
|---|---|
| Nov 15, 2026 | 2,608 |
| Nov 16, 2026 | 2,606 |
Average views per post by day
By publication day
Show as table
| Date | Avg views per post |
|---|---|
| Nov 2, 2026 | 908 |
| Nov 6, 2026 | 1,525 |
| Nov 9, 2026 | 1,491 |
Most viewed this month
- 01Views1.53KForwards15Reactions—Comments—
- 02Views1.49KForwards24Reactions—Comments—
- 03Views908Forwards18Reactions—Comments—
Latest posts
Брайан Катулис: почему выборы в Конгресс мало что изменят в политике США на Ближнем Востоке Известный эксперт Брайан Катулис четко подмечает, что результат промежуточных выборов в Конгресс вряд ли изменит американскую политику в отношении Ирана и Ближнего Востока. Разочарование избирателей – прежде всего из-за войны, инфляции и дорогого топлива – может быть сильным, но оно не превращается автоматически в работающий механизм смены курса. Во-первых, ключевая проблема для политики США на БВ – не состав Конгресса, а многолетнее усиление исполнительной власти в сфере нацбезопасности. Эта тенденция началась задолго до Трампа: после 11 сентября президенты обеих партий последовательно расширяли самостоятельность в вопросах войны, санкций и военных операций, тогда как Конгресс все больше терял способность реально ограничивать или направлять внешнюю политику. Во-вторых, у Конгресса нет ни политического ресурса, ни содержательной альтернативы. Катулис напоминает об Ираке: после поражения республиканцев на выборах 2006 года демократическое большинство не смогло остановить администрацию Буша-младшего, включая наращивание американского контингента в 2007 году. Нынешняя ситуация, по его оценке, устроена похожим образом: критика войны пока не оформилась в последовательную стратегию. В-третьих, Ближний Восток так и не стал центральной темой кампании. Война влияет на внутреннюю политику опосредованно – через цены на бензин, продукты и энергию, – но избирателей сильнее занимали инфляция, здравоохранение, миграция, безопасность выборов и расследования. В такой повестке Иран рискует остаться второстепенным сюжетом и для нового Конгресса. В-четвертых, отсутствие ответа на вопрос «а что делать вместо этого?». Иранская война непопулярна, но и иранский режим не вызывает симпатий у американцев, поэтому лозунг «закончить войну» сам по себе не работает. Катулис прямо критикует предложения принять закон, который просто «завершит войну»: в них, по его мнению, много указаний на ошибки Трампа и почти нет понимания региональной реальности. При этом он не считает Конгресс полностью бессильным. У него остаются два реальных инструмента: формирование центристской межпартийной коалиции и более жесткий парламентский контроль. Первая могла бы использовать полномочия по бюджету, налогам, торговле и объявлению новой фазы войны, чтобы сдерживать администрацию и добиваться подотчетности. Вторая – через слушания и расследования – способна обнажить просчеты Белого дома и обвинения в использовании государственных должностей в личных интересах. Таким образом, вывод Катулиса простой: победа демократов усилит давление на администрацию, но не отменит инерцию президентской внешней политики. Для реального разворота в ближневосточной стратегии США потребуется не просто другая расстановка сил в Капитолии, а восстановление роли Конгресса, межпартийная коалиция и конкретная альтернатива нынешнему курсу в отношении Ирана.
Open in TelegramIISS – о последствиях войны для Залива 🇮🇷 Международный институт стратегических исследований (IISS, подразделение в Манаме) опубликовал новый доклад о войне в Заливе. Работа достаточно любопытная и объемная, но вкратце можно выделить несколько тезисов (некоторые из них очевидны, но любопытен сам факт их озвучивания). Во-первых, американская защита настолько незаменима, насколько плохо совместима с суверенитетом. Когда Иран начал бить по территории стран ССАГПЗ, Эр-Рияд, Абу-Даби и Доха фактически передали Вашингтону право решать, какие цели будут перехвачены, в каком порядке и какими средствами. Формально координация стала временной передачей части военного командования – показатель того, что заявляемая Заливом диверсификация реально крайне ограничена. Во-вторых, Иран в этом конфликте смог определить и фактически утвердить новые правила игры: Тегерану достаточно периодически создавать угрозу судоходству, чтобы страховые ставки, фрахт и цены на нефть жили по иранскому сценарию. Это выходит за рамки «асимметричной угрозы» и превращается в работающий механизм экономического шантажа, который Залив теперь обязан учитывать в каждом крупном инфраструктурном и инвестиционном решении. В-третьих, монархии Залива продемонстрировали внутреннюю устойчивость: несмотря на удары, в странах не было серьезной паники, сбоев госуслуг и попыток внутренней дестабилизации. Однако показанные успехи в управлении на коротком отрезке могут оказаться иллюзорными, поскольку многое опять упирается во внешнюю поддержку. Устойчивость управления и военная самодостаточность остаются разными вещами, и разрыв между ними в Заливе оказался больше, чем принято думать. В-четвертых, экономическая диверсификация никак не повышает безопасность в регионе. Финансовые хабы, туризм и технологии не защищают порты, трубопроводы и морские подходы, и теперь все «видения» в Заливе обязаны начинаться с военного раздела, а не заканчиваться им. Отсюда – следующий тезис. В-пятых, война в Заливе легитимизировала милитаризацию экономических проектов. Инвестиции в порты-дублеры, рассредоточение критической инфраструктуры, строительство и повышение боеспособсности ПВО-ПРО, развитие обходных альтернативных логистических маршрутов становятся условием реализуемости проектов, например, NEOM, и других технологических кластеров. В-шестых, у монархий разные интересы по Ирану, поэтому «единая позиция Залива» все чаще будет «собираться» под конкретный вопрос, а не существовать как постоянная величина. Соответственно, констатируется очевидное: для внешних игроков – США, Китая, России – это открывает пространство для точечных договоренностей с отдельными столицами.
Open in TelegramForwarded from Экспедиция «Дигория»
🧩 События и смыслы Выборы, миграция, цифровизация, мировая политика — темы, за которыми стоят сложные процессы и разные точки зрения. Мы собрали папку Telegram-каналов с экспертами, аналитиками и медиа, которые помогают увидеть за отдельными событиями более широкие общественно-политические тенденции и осмыслить происходящее. Добавить папку
Open in TelegramО применении турецких БПЛА в Африке 🇮🇷 Зачастую при оценке эффективности применения турецких БПЛА в Африке (прежде всего Bayraktar TB2, Akıncı) часто упускается человеческий фактор: значительная часть инцидентов и потерь связана с ошибками операторов, обусловленными сжатыми циклами подготовки. Подготовка операторов ударных БПЛА на территории Турции в среднем занимает около 5 месяцев с обязательными примерными 30 учебными вылетами до сертификации, для более легких тактических систем сроки еще короче. В условиях боевых действий и экспортных поставок учебные программы нередко сильнее сжимаются, что снижает наработку навыков в сложных сценариях (работа по подвижным целям, ночные вылеты; применение дронов в условиях противодействия ПВО даже не рассматривается). Понятно, что в любых отчетах, а тем более сообщениях со стороны официальных африканских ведомств, учитывается объем уничтоженных целей без учета частоты ошибок наведения, тем более в условиях довольно дорогостоящих боеприпасов турецкого производства по африканским меркам (это нередко приводило к дефициту ракет при интенсификации боевых действий). ▪️Далее приведу «свежую» публикацию HumAngle в партнерстве с Pulitzer Center’s AI Accountability Network, в которой отмечается следующее: стремительное распространение турецких ударных БПЛА в Африке сопровождается системными пробелами в подготовке операторов, отсутствием внятных экспортных ограничений и слабой подотчетностью за гражданские потери — именно эта комбинация, а не «неточность оружия», становится главным источником риска. В частности: ▪️обучение местных африканских операторов в Турции часто ограничивается короткими техническими курсами в рамках поставки, которые включают основы пилотирования, работы с оптическими системами, лазерного наведения). Зачастую отсутствуют длительные программы с обучением на симуляторах, что и сказывается на высокой вероятности ошибок в идентификации целей. Также в обучающих программах вообще не уделяется внимания основам международного гуманитарного права, оценке пропорциональности удара и минимизации ущерба среди гражданских; ▪️в Эфиопии и странах Сахеля из-за применения БПЛА турецкого производства зафиксированы массовые инциденты с гражданскими жертвами: удары наносились по рынкам, похоронам и пр. Часто такие случаи заканчиваются их отрицанием или трактовкой как «операционные сбои» со стороны властей, без полноценных расследований и привлечения к ответственности, что «закрепляет цикл безнаказанности» ▪️ по оценке Drone Wars UK, с ноября 2021 года в Африке от дронов погибли более 940 гражданских, и эта цифра, естественно, в разы занижена из‑за цензуры и закрытости многих зон конфликтов. © https://t.me/qed_mena
Open in TelegramForwarded from Kirill Semenov
🇸🇾 Его Превосходительство генерал-майор Аль-Сиддик Мохаммед Аль-Хадж Али возвращается на свое законное место. Мы с QED давно знакомы с генералом. Ген.Аль-Хадж Али также помог нам с написанием книги про сирийскую оппозицию. Поздравляем с назначением его на должность директора Высшей военной академии.
Open in Telegram🇮🇷 Делегации США и Ирана провели в Швейцарии первый раунд прямых переговоров после прекращения боевых действий. Встреча чуть не сорвалась, но в итоге, по словам главы делегации США вице-президента Джея Ди Вэнса, был достигнут «обнадеживающий прогресс». Однако эксперт Российского совета по международным делам Антон Мардасов видит фактор, который легко может развалить сделку, — запутанная ситуация в Ливане. Новая статья для Forbes о «Духе Бюргенштока»: https://www.forbes.ru/mneniya/563554-livanskij-hrebet-cto-mozet-sorvat-sdelku-ssa-i-irana
Open in TelegramОб ИГ* в Сахеле Вассим Наср подготовил доклад о растущем присутствии ИГ* в Сахеле, в котором показывает качественную трансформацию джихадистской экосистемы региона. 🇮🇷 «Исламское государство — провинция Сахель»* (ISSP) повышает уровень операционной зрелости, его связь с «Исламским государством в Западной Африке»* (ISWAP) становится функциональной и ресурсной, а не символической. ▪️ISSP вошло в новую фазу, где ключевым ресурсом становится территориальная закрепленность. Группировка становится больше похоже на квазитерриториального актора, действующего в условиях размывания суверенитета. ▪️Рост возможностей ISSP связан с изменением внешней среды безопасности после ухода западных сил и деградации координации между международными и региональными партнерами. Образовался разрыв в разведывательно-ударной архитектуре: меньше наблюдения, меньше воздушного контроля, слабее обмен данными, ниже цена маневра для боевиков. В таких вакуумах террористические группы переходят от выживания к экспансии. ISSP больше не ограничивается простыми нападениями и демонстрирует способность к многодоменным операциям: разведка цели, применение БПЛА, минометный огонь, координация отхода, поражение инфраструктурных объектов. ▪️Атака на аэропорт Ниамея в январе 2026 стала маркером перехода на новый уровень по символической и оперативной сложности замысла. Для террористической группы атака на узловой объект столицы — военное действие, психологическая операция и попытка продемонстрировать, что государство не контролирует защищенное ядро собственной территории. ▪️ISSP и ISWAP демонстрируют растущую взаимосвязь и отход от конкуренции. Связка может стать коридором передачи кадров, технических навыков, боеприпасов, схем IED/SVBIED и навыков командования. ▪️Соперничество же ИГ и «Аль-Каиды»* в Сахеле не является взаимным сдерживанием, которое автоматически играет на пользу государствам. Но конфликт между ISSP и JNIM ограничивает экспансию в отдельных направлениях, особенно к югу, в сторону прибрежных стран Гвинейского залива. Одновременно он создает эффект гонки за территорию, рекрутов, местные лояльности и каналы снабжения. ▪️В докладе подчеркивается проблема локализации джихадизма. ISSP и JNIM опираются на этнические, клановые, приграничные и теневые экономические связи, а не просто на абстрактную исламистскую мобилизацию. Решающими оказываются не только идеология и насилие, но и способность встроиться в местные конфликты, торговлю, систему посредников и горизонтальную соцткань. Для контртеррористической политики ставка только на силовое давление обречена на частичный эффект. ▪️Сахель постепенно превращается в узел трансрегиональной джихадистской инфраструктуры, а не просто в одну из зон нестабильности, что является проблемой всего западноафриканского пространства и международной безопасности. Угроза включает похищения иностранцев, атаки на аэродромы и вероятность дальнейшего перетока боевиков, денег и тактических решений. ▪️Правильнее говорить не о возвращении ИГ в Сахель, а о его институционализации там как устойчивой силы, способной воспроизводить насилие в условиях слабого государства. ИГ в Сахеле демонстрирует переход к более зрелой операционной модели. Менака становится опорным пространством для территориального закрепления. ▪️Связка ISSP–ISWAP может стать главным каналом усиления ИГ в Западной Африке. Конкуренция с JNIM сдерживает, но одновременно радикализует и ускоряет экспансию обеих структур. Угроза в Сахеле переросла региональный уровень и требует межрегионального контртеррористического подхода, считает Наср. ▪️Наср в докладе меняет подход к тому, как говорить о Сахеле: вместо привычного «кризис продолжается» он предлагает видеть в происходящем процесс, когда джихадисты постепенно строят формы власти на окраинах государств. Логично, что к терроризму следует относиться не только как к насилию, но и как к чему-то похожему на альтернативное управление, парагосударственный контроль. *Запрещены в РФ © https://t.me/qed_mena
Open in TelegramО пересмотре логики измерения террористической угрозы Сегодня существуют большие массивы данных, аналитические инструменты и алгоритмическая обработка информации, но без согласованного определения терроризма они не дают качественного результата. Новый доклад спецдокладчика ООН по вопросу о поощрении и защите прав человека в условиях борьбы с терроризмом Бена Сола — попытка пересмотреть логику измерения террористической угрозы. 🇮🇷 Так, Сол приводит в пример методологию Global Terrorism Index и базу Dragonfly Intelligence: индекс, несмотря на свою влиятельность и широкое цитирование, включает значительную часть эпизодов вооруженного конфликта, хотя собственная дефиниция должна их исключать. В итоге в статистику терроризма попадают атаки вооруженных групп на военные цели, боестолкновения между организованными субъектами и другие действия, которые по сути ближе к войне, чем к терроризму. Поэтому цифры по жертвам терроризма могут быть не просто спорными, а системно завышенными, а, следовательно, если угроза измеряется неверно, ответ на нее почти неизбежно становится несоразмерным. Кроме того, отсутствие единого международного определения терроризма делает глобальную статистику по нему — одной из ключевых глобальных угроз — в значительной мере условной, поскольку разные институты, региональные организации и государства до сих пор используют разные критерии. Это создает пространство для политизации цифр, перераспределения финансирования в пользу более жестких и дорогих мер и легитимации ограничений прав человека под предлогом борьбы с угрозой, которая может быть преувеличена. Подмена понятий искажает аналитику и может заранее делегитимировать одну из сторон конфликта в международном дискурсе, еще до юридической оценки конкретных действий. Таким образом, резюмирует Сол, там, где войну называют терроризмом, аналитика деградирует, политика становится менее точной, а правовые ограничения — легче оправдываемыми. Миру нужен не только более честный индекс терроризма, но и отдельный механизм оценки того, как государства нарушают права человека, когда действуют во имя борьбы с терроризмом. © https://t.me/qed_mena
Open in TelegramОб уязвимости уличных камер наблюдения в США и в странах Залива для ведения оперативной разведки 🇮🇷 Израильский опыт действий против Ирана подтвердил, что использование почти всей сети дорожных камер Тегерана позволяет получать поток изображений, отслеживать поведение охраны и применять эти данные в интересах поражения цели; фактически уличная камера в таком случае становится инструментом оперативной разведки, что, очевидно, теперь остро учитывается в России. Фактически уличная камера сегодня — потенциальный узел внешнего доступа к городской среде, который в условиях конфликта может быть превращен в инструмент оперативной разведки и целеуказания. Интересно в этом смысле посмотреть на те материалы, которые после операций Израиля публикуются в США и в странах Залива. Ведь главное не то, что отдельные камеры могут быть взломаны, а в том, что противник получает возможность выстроить полную «картину повседневного поведения» интересуемых объектов — маршруты передвижения, режим охраны, слабые места инфраструктуры и пр. Так, в США эксперты указывают, что правовая и административная система реагирует на угрозу фрагментарно и с опозданием: ограничиваются будущие поставки и отдельные категории оборудования, но не решается проблема уже развернутой инфраструктуры, которая составляет основной массив риска. Антикризисные меры здесь просты: действующая система наблюдения остается уязвимой до тех пор, пока часть оборудования не выработает свой ресурс. На практике это означает, что иностранной спецслужбе на данном этапе не требуется проникать в хорошо защищенный объект: достаточно получить доступ к камерам на улицах, парковках, у торговых и офисных зданий, на подступах к транспортным узлам и в жилых кварталах, чтобы собрать чувствительные данные о повседневной активности должностных лиц, военнослужащих и операторов критической инфраструктуры. В Саудовской Аравии и ОАЭ уже развернуты сети камер с элементами искусственного интеллекта, системы биометрического доступа, коммерчески связанные платформы и алгоритмический анализ поведения, которые используются для раннего выявления подозрительных признаков и для профилактического контроля над населением. Однако там уязвимость усугубляется тем, что популярная модель «умного города» является и инструментом внутреннего контроля, и привлекательной целью для внешнего разведывательного воздействия. Для оперативной оценки важно и то, что на Ближнем Востоке уязвимость усиливается не только высокой насыщенностью инфраструктуры, но и слабым независимым контролем, недостаточной проверкой хранения и обработки данных, а также высокой концентрацией политической власти. © https://t.me/qed_mena
Open in TelegramConnections
Similar channels
Kirill Semenov@semenovkirillPolitics8.9K
Russian Mission Geneva@russiagenevaPolitics2.61K
Павел Реутов/Часовой@russian_sentryPolitics2.61K
Русский Витязь@rus_vitaPolitics2.61K
Красный СиП@krasnyisipPolitics2.6K
Александр Шатов@shatov_av_agshPolitics2.6K
Труба от качелей@trubaotkacheleyPolitics2.6K
Скориков@skorikovivanPolitics2.6K
Mentioned by
Kirill Semenov@semenovkirill1 mention, 1 repostLatest post