Это стихотворение, замыкающее подборку, продолжает развивать её мотивы и одновременно выходит за пределы заданного иронично-абсурдного регистра. Приоткрывается более серьёзное измерение, а вместе с ним — понимание, что именно здесь и формируется подлинное содержание текстов. За их внешней беззаботностью скрывается глубокая и тяжёлая забота, как за эпатирующими проделками юродивого — особенная чистота молитвенно-неземного состояния сознания; с молитвенного же обращения и начинается стихотворение.
«Батюшков влюблённый» (сошедший, как известно, с ума) полон маленького, незначительного, требующего сосредоточить зрение над нелепым. Здесь множество небольших существ, словно застигнутых врасплох в немощи и суете: жучки и улитки, многоножки и корнеплоды, и стихи тоже — ненужные никому, плохенькие, больные. И вдруг: являются снова в силе и славе, восстают воинами, и над ними купол твой небесный противоракетный. И праща Давида, и библейски повторяемое «и».
Принцип триумфальной трансформации ничтожного и слабого узнаваем: «кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф.23:12). А природа финала текста словно воплощает заповедь по соседству — быть как дети — играя созвучиями и остраняя язык через по-детски наивное восприятие с чистого листа, способное подружить биполярку и полярника, очевидно тянущих друг к другу руки. «и все дети и все / все другие», — завершается текст с интонацией Васи Бородина, сводя воедино и юродивое, и детское.
Раздумывая, как бы завершить рецензию, наткнулась на отрывок из интервью Лиды Мониавы: о том, как подопечные хосписа «Дом с маяком» прибыли на своих колясках, с ИВЛ и гастростомами к зданию суда, чтобы её поддержать. Лучший финал для разговора об этом стихотворении вряд ли можно придумать.
«Честно говоря, это о чем я мечтала. Чтобы наши пациенты не были объектами жалости, объектами, о которых все заботятся и помогают, а были бы личностями, активно участвующими в жизни общества. И то, что они пришли к суду, — это просто суперкруто, потому что в этот момент они выступили как мои защитники. То есть не они такие слабые, беззащитные, а, наоборот, пришли защищать. И мне кажется, то, что меня в итоге выпустили, — это очень во многом благодаря защите наших пациентов. Притом что эти дети на самом деле очень слабые».
#комментарий_Оли_Скорлупкиной