Александр Храмов

Сегодня утром веду дочку (2 класс) в школу. Смотрю на часы и говорю: «до звонка осталось 7 минут, надо поторапливаться, а то опоздаем». Она: «главное в четверг не опоздать». Я: «а что будет в четверг?» Она: «первой математика будет». Я: «а сейчас что? “Разговоры о важном”»? Она: «да, но там нет ничего важного. Все какие-то ролики нам показывают». Это я все к чему? Что история – это почти такой же важный предмет, как и математика. В отличие от. И если вдруг среди моих подписчиков есть учителя истории, то у вас осталось всего 2 дня, чтобы подать заявку на премию фонда Румянцева. Победители получат 1 млн руб., съездят в Москву, познакомятся со своими коллегами и проведут время в хорошей компании.

Философ Алексей Гагинский пишет: Говорят, сегодня хелоуин. Я совершенно безразличен к этому празднику, но мне кажется очень невыигрышной позиция одностороннего отрицания. Ну вот отрицаем, да. А что предлагаем взамен? Ничего. Есть ли в православии какой-то праздник, какой-то карнавальный элемент? Во время какого праздника православный может просто повеселиться, попраздновать? Нет такого. Ну здрастье-пожалуйста, а Святки? Вот где полный карнавал – страшные маски с рогами, тулупы и шубы с шерстью наизнанку, дети ходят по соседям и поют колядки, а их угощают сладостями. Вот вам и русский Хэллоуин, скрепный и традиционный. Но есть проблемка – из-за того, что сейчас церковь живет по одному календарю, а государство – по другому, никаких Святок у нас больше нет. Когда надо поститься и молиться перед Рождеством, все страна смотрит телик, бухает, кушает оливье и шуршит подарками под елочкой. А после Рождества, когда как раз приходит время Святок, новогодние праздники заканчиваются и все идут в школу и на работу. Тут уже не до карнавала. Вот что надо исправлять, а не ловить с ОМОНом подростков, которые в костюмах вампиров по улицам на Хэллоуин бегают.

Фотография усадьбы Узкое, которую я сделал в 2010 году. Сейчас от этой красоты остались лишь обгоревшие руины.

Константин Антонов из ПСТГУ удивляется – гибель усадьбы Узкое никто словно и не заметил. Ну сгорела и сгорела. «А чо такова?». А ведь это событие – культурная катастрофа. И я тут с ним согласен, конечно. Лично я переживаю эту трагедию близко к сердцу. Почему? Потому что мне дорога русская философия, а усадьба была связана с философами братьями Трубецкими. И там же в 1900 году умер их близкий друг, Владимир Соловьев. Потом, когда в советское время Узкое отдали под санаторий РАН, усадьбу тоже навещало множество известных людей. Например, там отдыхал палеонтолог и писатель-фантаст Иван Ефремов. В Узком проводил свой отпуск и основатель нашей лаборатории, известный советский палеоэнтомолог Борис Родендорф. А сама усадьба располагается в лесном массиве буквально в 10 минутах ходьбы от нашего Палеонтологического музея. Поэтому я раньше часто там бывал. Помню эти величественные колонны парадного входа – сейчас они мелькают в репортажах с пожара, все почерневшие от копоти. Помню коров, которых пасли на лужайке жители окрестных деревянных домиков. Сейчас их сломали, а жильцов вышвырнули, чтобы поскорее построить там очередной ЖК, прямо рядом с усадьбой, прямо в лесопарке. И вот здесь мы возвращаемся к вопросу – а почему же эта катастрофическая утрата важного памятника культуры прошла незамеченной? Да потому, что она меркнет на фоне катастрофы, постигшей всю Москву, которую уродуют и превращают в монструозный квази-Шанхай, не считаясь ни с чем. На днях шел по Басманной улице, на конференцию в ВШЭ. Смотрю, рядом ломают здание старой больницы. На заборе – рендер с тем, что хотят там построить. Я сначала не поверил своим глазам – огромная стеклянная 130-метровая башня. И это, ****, посреди старинных двухэтажных особняков! Цензурных слов просто нет. А 14-этажный бизнес-центр, которым хотят «украсить» Хитровку? Список можно продолжать до бесконечности. Так что гибель Узкого – это просто маленький эпизод в рамках драмы более циклопического масштаба – истребления исторической Москвы, которую мы знали и любили. Ну а новый ЖК рядом с пепелищем усадьбы будет построен по графику, тут сомнений нет. Ипотека, спецпредложения от застройщика, с отделкой и без, ключи уже завтра, звоните.

Только что посетил "Молитву памяти" в Серафимовском храме на новом Донском кладбище. Всем пришедшим выдавали списочек с именами жертв репрессий, чтобы зачитать его вслух. Многие к ним добавляли и имена своих репрессированных родственников. Раньше что-то подобное проводилось у Соловецкого камня на Лубянке.      Пожилые люди говорили о своих бабушках и дедушках - обычных трудягах, крестьянах, железнодорожниках, которые были расстреляны, сгинули в лагерях или умерли во время коллективизации. Но была и молодежь - одна девочка-подросток просила помянуть своего прапрадеда-казака, расстрелянного большевиками в годы Гражданской войны. Мне досталась бумажка с людьми на букву «Ф», с разными там Фишерами. К ним я прибывал брата моего прапрадеда Ивана Михайловича Занегина, расстрелянного на Бутовском полигоне в 1937 году. Несмотря на будний день, поток людей не иссякал, более того, когда я уходил, очередь стала еще длиннее, чем когда я подошел. Так что общественный запрос есть, и было бы хорошо масштабировать эту акцию - сейчас она прошла только в трех московских храмах, что явно недостаточно для 10-миллионного мегаполиса. Это очень правильно, когда Церковь становится не просто местом, где проводятся богослужения, но и местом живой народной памяти, где звучат голоса тех, кто не забывает о преступлениях нашего государства против собственных граждан, и не хочет, чтобы подобное повторилось вновь. Церковь – это ковчег, который не дает нашему обществу утонуть в кровавой волне неосоветизма-неосталинизма, захлестнувшей Россию.

Завтра, 30 октября, в России отмечают День памяти жертв политических репрессий. Думаю, не нужно объяснять, почему эта дата так важна, особенно в наше время.    Пять лет назад, в 2021 году, по решению Священного Синода РПЦ, в этот день совершаются заупокойные молитвы о всех православных христианах, безвинно пострадавших в годы репрессий.    30 октября вспоминают не только святых новомучеников, но всех, кого убивал и мучил свихнувшийся репрессивный режим, всех, кто лучшие годы своей жизни провел в тюрьмах и лагерях.    Поэтому приходите завтра на молитву памяти - эта акция проходит на нескольких площадках не только в Москве, но и в других городах. Будем молиться и вспоминать жертв советского террористического государства.    В нас в Общецерковной аспирантуре, в храме на Пятницкой, завтра тоже будет панихида по жертвам политических репрессий.    А вот хорошие советы на тему того, что ещё можно сделать в этот день.

Внесу свои 5 копеек в дискуссию об интеграции мигрантов, которую затеял Норин. Безусловно, если представитель иной культуры приехал в Россию, закрепился здесь и получил паспорт, то его желательно как можно быстрее переделать в русского. Или как минимум превратить в русских его детей. В норме такой переделкой приезжих занимается национальное государство, которое через систему образования, масс-медиа, армию и пр. приводит их к общему знаменателю с представителями титульной нации. Но, как известно, РФ – это не национальное, а многонациональное государство. Мигрантам здесь рассказывают, как много в РФ народов и как это здорово. Поэтому у какого-нибудь таджика в РФ вообще нет никакого стимула превращаться в русского. Но даже классические национальные государства типа Франции, как мы видим, с интеграцией мигрантов справляются довольно плохо, особенно если речь идет о выходцах не из Восточной Европы, а из мусульманских стран. Поэтому лично я пришел к выводу, что в деле интеграции давно пора отойти от либеральничанья и не бояться жестких решений, даже если ради их имплементации надо будет на время поступиться свободой совести и идеалами равенства. Нет, я конечно не предлагаю идти по пути Фердинанда и Изабеллы (хотя, если бы они нянчились с морисками, то Испания никогда не «переварила» бы мусульманское население, доставшееся ей после Реконкисты). В таких вопросах лучше действовать не кнутом, а пряником. Создавать мощные финансовые стимулы для интеграции в русский социум. И речь идет не о языке (его приезжие во втором поколении выучивают без особых проблем), а об идентичности. Например, можно ввести бально-рейтинговую систему распределения пособий, которая будет оценивать степень интегрированности приезжих. Допустим, вот приехала к нам из Индии женщина по имени Аарья Марупуштру, получила ВНЖ или гражданство, родила ребенка, и теперь хочет оформить на него какое-то дополнительное ежемесячное пособие от государства. Ну, базовое пособие – 1000 р в месяц – ей выплатят и так. А вот чтобы получить выплату посущественнее, она должна подать заявление в соответствующие инстанции. И вот если Аарья приложит к заявлению справку о крещении своего ребенка в православии, если она дала ему имя Иван, а не Ишаан, и если она сама поменяла свое имя в паспорте и стала Ариной Марупуштровой, то шансы получить выплату у нее будут близки к 100%. А если она не сделала ничего из вышеперечисленного, то будет Аарья и дальше шиковать на свои базовые 1000 р. в месяц. Ну, если нравится – ок, никто насильно в храм не тащит. Звучит утопично? Но технически это реализовать очень просто. Препятствия кроются исключительно в идейно-политической сфере. И предпосылок к их устранению пока нет. РФ в обозримой перспективе не грозит превращение в хардкорное РНГ, а значит, ни о какой реальной ассимиляции мигрантов не может быть и речи.      При сохранении текущих тенденций у нас всё будет еще хуже, чем во Франции (там хоть хиджабы в школах запрещены и нет национальных республик).

Чадаев кидает какие-то глупые предъявы Солженицыну в духе престарелого зюгановца на лавке у подъезда: - Предатель Родины! Дурак! Ничего не понимал! Призывал к роспуску СССР! Говорил, мол, распустим и заживем, а оно вона чо вышло, тьфу! Беззубый дед-пердед не понимает, что если бы Союз сохранился, то миллионы таджиков, узбеков и других среднеазиатов сейчас гуляли бы по нашим улицам не в статусе трудовых мигрантов, а как полноценные граждане, рождаемость которых бы оплачивалась из нашего кармана. Что дотировали бы мы не только небоскребы в Грозном, но и в Ташкенте, Бишкеке и пр. Что армия и правоохранительные органы состояли бы больше чем на половину из мусульман. Что места в московских и питерских вузах были бы забиты молодыми дарованиями из аулов и кишлаков. Так что солженицынская идея – сбросить инородный балласт в виде Средней Азии, Закавказья и Прибалтики – сохранив при этом славянское ядро СССР (Россия, Белоруссия, Украина без Западенщины, Северный Казахстан) в виде единого государства – была очень здравой. Чадаев пишет про Солженицына: «читая эти его строки сейчас, я в каждой вижу кровь». Я извиняюсь – а сейчас кровь не льется что ли? А ведь Солженицын предупреждал: нельзя по живому отрубить Украину с Крымом, Донбассом, Новороссией: «сегодня отделять Украину -- значит резать через миллионы семей и людей: какая перемесь населения; целые области с русским перевесом». В 1990 году Солженицын говорил, кричал про Донбасс – когда в России (тогда еще РСФСР) он нафиг никому не нужен был. Вот послушали бы Александра Исаевича - авось, не пришлось бы спустя 30 лет долго и муторно отвоевывать Краматорск со Славянском. Так что в нынешних условиях сносить памятники Солженицыну и воздвигать памятники Ленину, который Донбасс Украине отдал – это стыд и позор.

В комментариях к предыдущему посту написали: «не надо русскому никуда встраиваться». Но давайте вспомним опыт XX века. Именно благодаря русским эмигрантам, которые успешно встроились в западное общество, при этом не отказавшись от своей национально-религиозной идентичности, наша русская православная культура завоевала сердца по всему миру. Вот возьмите Георгия Флоровского – уехал из России в 27 лет. Основал Свято-Владимирскую семинарию в Нью-Йорке. Стал профессором Гарварда. Его труды, посвященные русскому богословию и Восточным Отцам Церкви, читают до сих пор. Или вот Владимир Лосский – вместе с отцом покинул Россию в 19 лет на философском пароходе. В Париже написал по-французски книгу «Мистическое богословие Восточной церкви», потом ее перевели на английский. Тысячи людей на Западе благодаря этой книге впервые познакомились с православием. Лосский и Флоровский сделали для продвижения православия и русского мира больше, чем все миссионерские отделы РПЦ и россотрудничества, вместе взятые. Вот вы знаете, что сейчас в США, Канаде и других западных странах – настоящий бум православия? Молодые люди – коренные канадцы, американцы, французы – валом валят в православные храмы в поисках подлинной религиозной традиции. Даже словечко такое появилось специальное – orthobro. Это такой молодой мужчина-неофит консервативных взглядов, который сходит с ума по православию. Многие orthobros вместе с православием начинают интересоваться и Россией, кто-то учит русский язык, чтобы больше узнать о св. Серафиме Саровском и т.д. Вот она, реально «мягкая сила» России. И все это в конечном итоге стало возможным благодаря русским эмигрантам-релокантам. Вот недавно читал интервью с канадским философом Трэвисом Думсдеем, обратившимся из протестантизма в православие. И он там совершенно правильно отмечает:   Бог всегда обращает зло в добро, и замечательный пример такого Промысла Божьего можно найти в интеллектуальной традиции, зародившейся благодаря русской диаспоре. После коммунистической революции 1917 года многие выдающиеся православные мыслители покинули Россию и перебрались в Париж и другие крупные научные центры, в том числе со временем и в Северную Америку. Многие из наиболее значительных православных исследователей в Северной Америке вышли из этой диаспоры, пусть даже они и принадлежали уже ко второму поколению эмигрантов. Так что если даже вы не по своей воле расстались с родиной, не надо складывать лапки и лезть в петлю: «ай-ай, меня хотят лишить русскости». Наоборот, надо рассматривать эту ситуацию как возможность и менять культурный ландшафт под себя.

В сети обсуждают самоубийство 20-летнего Ивана, сына экс-депутата и оппозиционера Дмитрия Гудкова. Папа забрал его с собой из России, а тот не выдержал жизни в эмиграции: в предсмертной записке написал, что не может жить без родины и хочет умереть русским. Мне кажется, это надуманная причина: явно были какие-то другие. Ведь 20 лет - это идеальный возраст, чтобы встроиться в чужую культуру, но при этом сохранить свою прежнюю идентичность. Потому что если ты уехал маленьким ребенком, то, скорее всего, быстро разучишься нормально говорить на своем родном языке, а от родины у тебя останется разве что пара смутных воспоминаний. Ну а если ты уехал в 40 лет, то, наоборот, нормально ты уже не интегрируешься в местный социум и, даже если хорошо выучишь язык этой страны, до конца дней будешь разговаривать на нем с сильным акцентом. А в 20 лет ни то, ни другое тебе не грозит. Вот Набоков уехал в Англию в 20 лет - и с одинаковым успехом писал прозу как по-русски, так и по-английски. Джозеф Конрад, поляк из Бердичева, очутился в Англии, когда ему шел 21-й год, и в итоге стал классиком английской литературы. Хотя по-польски Конрад свои романы не сочинял, польский он не забыл и до конца дней переписывался на нем со своей родней, оставшейся в России. Так что нет, и в эмиграции можно сохранить себя и при этом стать успешным на новом месте. Особенно если ты молодый и целеустремлённый.