Это Файб

Ну, с богом

Придуман самый простой прием против тревожности: регулярно писать в заметки, чего боишься, а потом проверить, сбылось ли. Часто не сбывается. Очень популярный прием в когнитивно-поведенческой терапии – против ГТР, генерализованного тревожного расстройства. Но работает ли он без остальной терапии? Это проверяли в университете штата Пенсильвания – накатили приложение, упаковали туда опросник, взяли неплохую выборку и назвали все это "экологическая моментальная интервенция". "Экологическая", значит, в естественной среде – телефон присылает напоминание, пока вы на работе или в транспорте. Как проходило исследование 117 человек с диагностированным ГТР рандомно разделили на две группы. 10 дней обе получали напоминания четыре раза в день и одно вечером. Первая группа подробно расписывала, что и как тревожит, потом записывала исход. Вторая группа, контрольная, в свободной форме записывала мысли. Перед исследованием и по его итогам участники заполняли Пенсильванский опросник беспокойства. Минимум – 16 баллов, максимум – 80 (чем тревожнее, тем выше). Что выяснили и какие сделали выводы Беспокойство в первой группе снизилось заметно сильнее. С 67-68 до 59 баллов (см.график). Контрольной группе тоже полегчало, но это, видимо, эффект участия. 89% тревог не сбылись. Оставшиеся 11% сбылись, но в 84% таких случаев человек справился лучше, чем ожидал. В другой работе от тех же авторов 29 человек с ГТР десять дней записывали свои тревоги, и 91,4% прогнозов не сбылись. Прием этот (регулярно вести учет тревог), судя по всему, рабочий и без профессиональной терапии. Почему он работает? Только гипотезы: 1. Нарушение ожиданий. Тревожный человек записывает свой пессимистический прогноз, потом видит, что произошло на самом деле, и раз за разом получает опровержение. Мозг переучивается – человек меньше тревожится. Авторы замечают, что этот механизм надо изучать отдельно. 2. Избегание контраста. Человек с ГТР беспокоится "заранее". Если ты уже тревожишься, плохая новость не застанет тебя врасплох, так? Цена такой ментальной страховки – постоянный фоновый стресс (опасный для здоровья). Приложение показало участникам, что эта страховка не окупается. Катастрофа маловероятна, а вот мучения и потраченное время – реальность тревожников. Осознав это, они учились терпеть неизвестность до развязки. На своем опыте они видели, что взвинчивать себя заранее бесполезно, и стали спокойнее относиться к риску внезапно расстроиться.

No text

No text

Когда мы снимали выпуск про "мои девяностые", случился казус. Стоим в подъезде, я поднимаюсь по ступенькам, рассказываю о наркозависимых и шприцах, которые валялись, как ковер, из лифта выскакивает женщина и начинает на нас ругаться. Что мы здесь делаем, кто разрешил, ну-ка брысь из нашего подъезда. Я в замешательстве. Говорю: "Так это и мой подъезд тоже, приезжал сюда на каникулы к бабушке и дедушке, вот в этой квартире они жили". Женщина на эмоциях меня не слышит, злится, уезжает на лифте на свой этаж. Потом возвращается. Думаю, ну приехали, мы тут ничего отснять не сможем, а время поджимает. Снова: "кто вам разрешил?!". Пацаны из команды видят, что я закипаю (первый наш спецпроект, опыта съемок вне студии было ноль), пытаются разрулить. Женщина выбегает на улицу. Возвращается в подъезд и вдруг спрашивает: – Саша? Ты же Саша Файб? И тут я понимаю, кто это. Что это бабушкина соседка сверху, а ее мать, Зоя Михайловна, великолепный акушер-гинеколог, проводила сложнейшие операции, связанные с внутренними кровотечениями. Она трудилась в нескольких роддомах Москвы и области и в Институте гематологии с академиком Воробьевым во главе. И в один из таких роддомов в 1987 попала моя мама со мной. Если бы не Зоя Михайловна, которая бралась за тяжелые роды, ну понятно, что бы было. Зою Михайловну я до того конфликта с его дочкой в подъезде никогда в жизни не видел. Я знал, что она есть, мама просила ей отправлять открытки каждый новый год. С дочерью мы обнялись, и она выдала мне телефон Зои, сказала, что она жива и будет рада, если я позвоню. Я тут же выбежал из подъезда, Зоя Михайловна сразу поняла, кто я такой (мы не говорили по телефону ни разу в жизни, а последняя открытка была отправлена в 2000 году), мы тепло побеседовали и я пообещал приехать. Приехал, привез пирог с ее любимыми кислыми яблоками, они с Львом Абрамовичем меня накормили, показали мои детские открытки, которые хранились в специальной коробочке, и я стал узнавать о жизни двух 86-летних людей, двух врачей с невозможно насыщенными судьбами. Двух врачей (Лев – хирург), которые в 1950-е познакомились в Минске и с тех пор жили душа в душу. Под конец вечера Лев Абрамович попросил достать еще советскую бильярдную столешницу, мы сыграли партию, естественно, он меня сделал, хотя я усиленно отвлекал вопросами. Жить душа в душу – это когда она постоянно на него шипела, а он ее тушил мягким голосом и очень заботился, хотя уже плохо слышал. А она плохо видела – дополняли друг друга во всем. Я приезжал еще раз пять, своих бабушек и дедушек у меня уже лет 10 как нет; сработала проекция старшего родственника. А они только рады были. Она привыкла всех строить на работе ("Малышеву выгнала из палаты – ишь, в сапогах зашла", "Курцер? Знаю, общались, талант"), строила всех дома, до последнего мыла квартиру и проветривала, чтобы гости не чувствовали запаха старости. В прошлом декабре за несколько часов до НГ мы плохо поговорили по телефону. Она жестко меня отчитала (повода не давал вроде), а в июле позвонила, извинилась за тот разговор (запомнила ведь) и попросила приехать. Потом я узнал, что Льва Абрамовича за несколько дней до НГ не стало, и она не могла найти себе места, злилась на всех подряд. Летом мы пообщались очень тепло, тоже по телефону, я пообещал приехать после отпуска и забыл. Собирался в сентябре, договорился с ее дочкой, но снова отложил. В прошлую пятницу ее не стало. Просто погасла, без мучений. Ехал сегодня с отпевания и думал: отчитала она меня тогда, конечно, абсолютно резонно, просто на полгода раньше. Когда я решил о ней написать, пошел в поисковик. Как только не искал, но нашел только это: какую-то старую программу передач "5 канала", где написано "35 тысяч жизней: акушер-гинеколог Зоя Федер". Это она. 35 тысяч жизней – через ее руки прошло, многих детей она вытянула с того света и вручила свету этому. И ноль информации в интернете о 90-летнем человеке, который подарил миру 35 тысяч жизней. Зоя Михайловна Федер, пусть о вас теперь узнают другие тысячи человек🖤️️️️️️

▶️Смешные милые мальчики в галстуках с синими книгами – самый расхожий стереотип о мормонах. Что остается вне кадра: - Как мормоны проливали кровь за право жить с десятками жён и сотнями детей - Насколько выросло их влияние по всему миру включая Россию - Почему даже в тех странах, где мормонов считают сектой, их невозможно запретить - Кто оказался мормоном среди звезд кино и музыки - Как у Церкви Иисуса Христа Святых последних дней получается контролировать политику, внедряться в спецслужбы и зарабатывать миллиарды Мормоны – без мифов, сплетен и – впервые – с инсайдерской информацией о том, как у них все устроено. https://www.youtube.com/watch?v=qq_pIEn-bog

Это алфавит мормонов. Что с ним не так? В 1854 в американском штате Юта утвердили новый алфавит. Его разработали в Дезеретском университете под личным присмотром Бригама Янга – главного пастыря мормонов, основателя их столицы (Солт-Лейк-Сити) и всего штата Юта, первым губернатором которого стал тоже он. Янга очень бесила английская орфография. Взять, например, "ough": в "though" оно звучит как "оу", в "through" – как "у", в "tough" – как "аф". Ну что это такое? А детям мормонов и новообращенным из Европы нужно было проще. Чтобы английский был "как слышу, так и пишу". На новый алфавит нацепили теологию. Янг говорил, что это шаг к "чистому языку" Адама. ТЗ чутко уловил стенографист Уотт, первый мормон Великобритании. Он с энтузиазмом принялся верстать алфавит. Заглавные буквы – те же строчные, только крупнее (удобно!). Хвостиков вверх и вниз, как у "b" или "p", нет: так литеры для печатного станка, в теории, должны были меньше изнашиваться. Из-за этого страница превращалась в ровный забор. Даже мормонский журнал признавал, что буквы "утомляют глаз". Сам Уотт этот алфавит в итоге возненавидел, и его отлучили от церкви. Почему не взлетело? Никому этот новый алфавит не нужен был совершенно. На дезеретском алфавите вышло ровно четыре книги. Буквари по 10 тысяч экземпляров почти никто не купил – в конце 1950-х их остатки скупали по 50 центов. Но алфавит жив. В 2001 он попал в Unicode. Есть даже фанатские переводы на него "Алисы в Стране чудес" и "Гордости и предубеждения". Завтра выйдет наш выпуск о мормонах – культе, с которым связано бесчисленное количество мифов, страхов и предубеждений.

Сегодня в питерском троллейбусе увидел, что местная карта "Тройка", которую ты прикладываешь к турникету, зовется "Подорожник". В этой битве названий Петербург нас вынес без шансов.

Средневековье – эпоха общих постелей Представьте: вы после долгой дороги ночью заходите в трактир, снимаете на последний пфенниг себе койку, поднимаетесь, ложитесь, и только задремали, как к вам присоединяется какой-то случайный мужик. Потом другой. Оба начинают страшно храпеть. Жаловаться не выйдет: в Средние века это обычное дело. Вы купили место в постели, а соседа подселил хозяин. Кровать и сейчас одна из самых ценных вещей в доме, а в Средневековье – вообще высшая ценность. Кроватей много не бывало. Во многих домах вообще одна, а человек 10 спали на соломе вповалку. Кому повезет – на кровати, но никогда не в одиночку. Слуги могли ночевать в ногах хозяйской кровати (чем бы хозяева ни занимались). У русских царей такие люди назывались спальниками – они ночевали в покоях посуточно, по четыре человека. А если гостя нужно приютить, есть место под кроватью – такое тоже практиковалось. Шекспир завещал жене "вторую по качеству кровать", ведь лучшая полагалась гостям (и наследнику). Спали в белье и колпаке, но в жару – голышом. Даже в позднесредневековых домах каминов в спальнях почти не было, так что грелись друг о друга. Рекорд вместимости – Великая кровать из Уэра, 3,3 на 3,4 метра. По легенде, однажды в ней на спор переночевали 26 мясников с женами. В одиночку спали только монахи, и то потому, что устав святого Бенедикта требовал, чтобы у каждого была своя кровать. Но это исключение.

Древнеегипетские гробницы строили не рабы, а штатные мастера. Государство платило им зерном, давало жилье и даже прислугу. В бригадах были свои врачи с помощниками, и за это им полагался дополнительный паек. По ведомостям видно, что зерно выдавали, даже когда рабочий несколько дней болел. Еще одна статья расходов – писцы, топ-специалисты своего времени. Они следили за тем, кто работает, кто болеет, кому сколько выдать. Пропуски отмечали каждый день на мелких черепках, а потом переносили все на известняк. Один такой журнал посещаемости лежит в Британском музее. Там 40 имен и 280 рабочих дней. Над каждой датой пропуска красной краской записана причина – чаще всего болезнь. Это 1250 год до н.э., если что, а такой пристальный учет. У предпринимателей нашей эры статей расходов не меньше. Только зерном уже не расплатишься, вместо писцов – утомительная бухгалтерия, а черепки заменили тонны бумаги и курьеры. С Точка Банком на части этих расходов можно сэкономить, а нужные сервисы получить в одном месте. Банк собрал их в набор: счет, бухгалтерия, электронный документооборот (ЭДО) и другие инструменты для развития бизнеса. Бухгалтерия помогает вам считать налоги и готовить отчеты. С ЭДО можно подписывать акты и счета с контрагентами онлайн, без бумажных черепков и курьеров. Общая выгода по набору – до 100 тыс. руб. Причем скидки и бонусы вы выбираете сами при первом заходе в интернет-банк. Предложение заканчивается 10 ноября, пока есть время успеть! #партнерскийпост