«Плеяда». Часть 7. «По уставу — правильно стрелял!»
Итак, напомню, предыдущие две книги автор старательно демонстрировал читателю образцы ВВСТ глубину морального разложения войск, особенно старшего и высшего офицерского состава. Да, встречаются там и чистой души люди, но дубы, мясники, предатели и беспринципные карьеристы расставлены настолько грамотно, что шансов на успех нет — умрешь, пытаясь. Буквально.
И вот, когда к третьей книге читатель проникся этой идеей, случается неожиданный поворот. Оказывается всё это хитрый стратегический план по достижению целей и задач СВО. Как известно «у начальника голова большая, пусть он и думает». Так вот, твист в том, что он и думает. А тебе, на дне пищевой цепи, думать не по окладу. Обоснование этой нехитрой мысли заняло у Суконкина полтыщи страниц. Как редактор в прошлом предположу, что гонорар высчитывался за знак.
Автор, конечно, делает попытки преодолеть логическое противоречие между прошлыми трудами и обсуждаемой книгой. Объяснение таково: ты винтик, тебе из окопа общий замысел не виден. А замысел есть, но окончательную форму он принимает где-то в космосе, чуть не у бога в голове, а до туда, как известно высоко. Винтику задачу доведут «в части касающейся». «Плеяда» — это книга о том, что всё идёт по плану — правильно ВАИ отбирает машины, а комендатура по надуманным поводам отправляет специалистов в штурмовики. Правильно убивать неподготовленную пехоту об посадки без поддержки. И дефицит снабжения правильный. Правильно не отдавать письменных приказов и не ставить подписей на документах. У них есть план, они его придерживаются. «Позвольте, — спросит читатель, — но тогда и комбриг-мясник из «ЗиВ» не мясник, а может и ДиКаприо всё правильно делал — он же по указанию старшего начальника работал? А может и нитки на бирках должны быть уставного цвета, ведь так утверждено в руководящих документах наверняка неспроста?». Увы, ответа на эти вопросы автор не даст. Зато пояснит нам, почему у нас не война, а СВО. Оказывается это расширяет возможности: «дополняет – способами и методами достижения поставленных целей». И в этот момент читатель «вдруг во всей красе увидел масштаб события и осознал его грандиозный смысл». Короче, как пел Летов, коммунизм наступит скоро, надо только подождать.
Собственно смысловая часть «Плеяды» исчерпывается мемом про хитрый план. Примерно тот же уровень осмысления происходящего «с Родиной и с нами» можно получить на шоу одного Соловьёва, где, брызжа слюной, кроют площадной бранью любого, кто допустил недостаточно восторженный образ мыслей. «План» — удачный симулякр — суть его неизвестна, поэтому он становится универсальным объяснением чего угодно, и даже очевидные дефекты самого плана — тоже план просто ещё более непознаваемый. На самом деле даже в этой конструкции остаётся некоторое пространство для морали — низведённые до функциональной роли люди всё равно свободны в выборе — исполнять эту роль формально или на совесть. Но автор и эту возможность упустил, дойдя в своих размышлениях о значении отдельного человека лишь до «клеточки огромного организма». Приятно видеть первую метафору за три тома, хоть это и не извиняет предельной банальности. Но надо с чего-то начинать.
Оттенить концепцию великого и непознаваемого плана призвана сцена заседания Совбеза, куда один из героев, начальник ГОУ, прибывает, чтобы доложить о замысле операции. Миновав пятистраничный доклад о военно-политической обстановке, изнурённый читатель заслушает схематичный (группировка туда, группировка сюда) план действий и узнает, что «вопрос СВО мы решим в ближнесрочной перспективе». В общем, ситуация из мема: «У нас была какая-то тактика, и мы её придерживались». Увенчана сценка выдворением военных с заседания под аккомпанемент слов «Верховного»: «А теперь, товарищи, переходим к более важным вопросам государственного управления». Суконкин, предполагая, что читателю не под силу осмысление даже такого прозрачного намёка, разжёвывает его до самого конца главы, через внутренний монолог героя, который, вот сюрприз, приходит к мысли, что война — не война, а СВО — «частная задача».
Часть 8
