Переслано из Деньги и песец
Возвращаясь к сюжету о цене входа в отношения, имеет смысл посмотреть – что говорит статистика о шансе найти мужчину с доходом от 300К хотя бы в Санкт-Петербурге. Как раз Петростат выпустил сборник «Оплата труда в Санкт-Петербурге и Ленинградской области в январе – июне 2026 года», и данные в нём позволяют оценить этот шанс. Средняя номинальная зарплата в Петербурге за первое полугодие 2026 года – 130 431 руб. Распределение устроено так, что средняя выше медианы, а небольшая группа высокооплачиваемых работников тянет её вверх. Но даже если ориентироваться на среднюю, 300К – это в 2,3 раза выше неё. Это не «нормальный мужчина», а верхний хвост распределения. Самая высокооплачиваемая отрасль СПб – добыча полезных ископаемых: 317,7К (в городе штаб-квартира «Газпрома»). То есть 300К – это уровень самой высокой отрасли, и то чуть ниже её средней. Финансы – 205,7К, IT – 199,3 К, профессиональная и научная деятельность – 157,7К. Иными словами, 300К – это выше, чем средняя в финансах и IT, и почти на уровне нефтегаза. Точной цифры, сколько именно мужчин в Петербурге получают 300 тысяч, нет. Росстат по обследованным организациям без малого бизнеса даёт: 6,3% работников получают от 200 до 400К, ещё 1,5% – более 400К. Но это по всем регионам. В Петербурге с его структурой (финансы, IT, наука) доля высокооплачиваемых скорее выше, чем в среднем по стране, но 300+ – это верхняя часть диапазона 200–400К, а не весь диапазон. Получается, что 3–5% работников в СПб имеют зарплату 300К+. С учётом того, что мужчины в высокооплачиваемых отраслях представлены непропорционально больше, доля мужчин с таким доходом может быть 5–7% от всех мужчин. Но это верхняя граница. Шансы найти мужчину с зарплатой 300К в Петербурге есть, но они невелики. Это не «каждый пятый-шестой», а единицы процентов. Требование «х2–х3» от зарплаты 100–150К (200–450К) попадает в этот диапазон, и 300К – его середина. Такие мужчины находятся в верхнем хвосте распределения. Если женщина строит стратегию на поиске такого партнёра, она должна понимать, что это лотерея с низкой вероятностью выигрыша. Тем не менее, женщины настаивают на таком минимуме мужского дохода – и убедительно объясняют почему. Или тут что-то не так с данными, или мы чего-то не видим. Первое объяснение – данные неполны. Росстат не считает малый бизнес, неформальную экономику, доходы от собственности, аренды, депозитов, дивидендов. Бизнесмен может иметь миллионы, а «бояре» – миллиарды, и никакой Росстат их не учитывает. По косвенным оценкам (доля владельцев иномарок, выезжающих за границу, посетителей ресторанов и платных медцентров), доля людей с доходом 200–300К – 15–20% россиян, а не 5%. Если это так, то 300К это середина верхнего сегмента, и шансы найти такого мужчину выше, чем кажется. Второе объяснение – мы не видим структуру расходов и рисков. Женщина, которая требует 300К, может просто стремиться к запасу прочности: жильё, декрет, уход за ребёнком, возможность не работать в первые годы. В такой логике 300К – это попытка закрыть риск, который больше некому закрыть. Так что противоречие между статистикой и поведением кажущееся. Официальная статистика говорит: мужчин с 300 тысячами мало. Поведение говорит: без такого дохода риск заводить семью слишком велик. Оба утверждения верны – только они о разном. Статистика измеряет распределение доходов, а поведение отражает распределение рисков. И пока риски (жильё, декрет, уход) не снижены институционально, требование к доходу будет оставаться рациональным – даже если шансы найти такого мужчину невелики. Женщины настаивают на высокой мужской зарплате не потому, что не верят в статистику, а потому, что знают цену ошибки. И если мы хотим, чтобы требования стали скромнее, нужно не убеждать женщин «быть реалистичнее», а снизить цену риска: жильё, садики, гибкая занятость, поддержка материнства. Тогда и 300 тысяч перестанут быть порогом, без которого семья не выживет.
Открыть в Telegram