Кабинет
Pal o' Me Heart

Pal o' Me Heart

18+ Книги, писатели, издательский мир. Англоязычная и немецкоязычная литература. Books that we are unlikely to read in Russian.

Юзернейм
@palomeheart
Категория
Книги
Страна
РоссияРоссия
Создан
, 9 лет
Подписчики4 202+1 за 5 дней
Просмотров на пост, 7 дн.522−12,5% к пред. 7 дн.
ERR12,41 %за 7 дней

Подписчики, 30 дней

11 нояб. – 16 нояб.+1 (0%)

Показать таблицей
ДатаПодписчики
11 нояб. 2026 г.4 201
12 нояб. 2026 г.4 198
13 нояб. 2026 г.4 200
14 нояб. 2026 г.4 200
15 нояб. 2026 г.4 200
16 нояб. 2026 г.4 202

Средние просмотры поста по дням

По дню публикации

Показать таблицей
ДатаПросмотров на пост
24 окт. 2026 г.997
25 окт. 2026 г.1 105
26 окт. 2026 г.1 186
27 окт. 2026 г.1 164
7 нояб. 2026 г.632
8 нояб. 2026 г.560
12 нояб. 2026 г.575
15 нояб. 2026 г.416

Самые просматриваемые за месяц

  1. 01
    Просмотры1,19 тыс.
    Пересылки4
    Реакции25
    Комментарии4
  2. 02
    Просмотры1,16 тыс.
    Пересылки14
    Реакции30
    Комментарии18
  3. 03

    »Mama, bitte lern Deutsch«: Unser Eingliederungsversuch in eine geschlossene Gesellschaft Tahsim Durgun, 2025, 209pp ★★★★☆ #palomebook Тасим Дургун родился в 1995 году в Ольденбурге в семье езидско-курдских беженцев. Уже в начальной школе он разбирает для родителей уведомления о депортации, сопровождает их на визитах к врачу и в ведомство по делам иностранцев и вслух читает каталоги Aldi за кухонным столом. Его мать блестяще и образно владеет родным курдским языком, но оказалась полностью вытеснена и лишена голоса в немецкоязычной среде, потому что почти не говорит по-немецки. Книга посвящена ей — единственному человеку, который не может прочитать её сам. Это семейная история, где Дургун показывает абсурдность и холодность бюрократии и постоянный страх перед депортацией. Mama, bitte lern Deutsch дает читателю внутреннюю перспективу на повседневный расизм и барьеры закрытого европейского общества, не скатываясь в сухую социологию. Дургун, по образованию учитель немецкого языка и истории, пишет живо и доступно, с мягкой иронией и вниманием к языку, балансирует между комичными бытовыми ситуациями и разрывающими сердце сценками из детства, когда он был вынужден постоянно быть переводчиком между немецким и курдским. Концепцию интеграции, понимаемую чиновниками как одностороннюю обязанность мигранта подстроиться, Дургун переосмысляет как двусторонний процесс, требующий эмпатии, открытости и готовности услышать тех, кого годами лишали права голоса. Этот текст — прежде всего письмо матери, попытка понять её положение и сделать его понятным другим, попытка ответить на вопрос, которым прикрывается неотлаженная система: почему за 30 лет в Германии мать так и не выучила язык.

    Фото
    Просмотры1,11 тыс.
    Пересылки12
    Реакции74
    Комментарии10
  4. 04

    Hundesohn Ozan Zakariya Keskinkılıç, 2025, 224pp ★★★★☆ #palomebook Поэтичная и откровенная история о поиске любви и идентичности. Главный герой Зеко (Закария) — молодой гей с мигрантскими корнями, живет в Берлине. Его повседневность состоит из свиданий в Grindr, встреч в парках и у мечети, размышлений о семье и откровенных разговоров с близкой подругой. Однако всего его дни пронизывает Sehnsucht, мучительная тоска по Хасану (тот самый Hundesohn, сукин сын) — парню из турецкой Аданы, встречу с которым он с трепетом ждет. Хасан противоречив: властный, холодный и при этом нежный; боль и счастье, что дарил ему Хасан, постоянно сменяют друг друга. В ожидании своего турка он затыкает душевные и телесные дыры членами из приложений для знакомств, подробно описывая каждого кандидата и каждую встречу. Дебютный роман немецкого поэта строится не столько на традиционном сюжетном нарративе, сколько на фрагментарных воспоминаниях, чувственных зарисовках, флэшбеках и переживании внутренней разорванности между языками, культурами, верой и собственным сексуальным влечением. Короткие главы, едкий юмор и намеренно пышные метафоры, тонкая поэзия в самом будничном и берлинском, здесь ее неизмеримо больше, чем фабулы — и в целом это больше напоминает длинное-длинное стихотворение, нежели роман. Смешение без перевода немецкого языка во взрослой жизни героя; турецкого, вынесенного из детства и на детском же уровне оставшегося; и английского, на котором герой разговаривает с берлинскими хукапами. Для автора нет изолированного текста, тут на равных звучат и любимый писатель его героя Кафка, и Коран. Две жизни Зеко: мусульманская и гейская берлинская, — не сводятся к схеме «или одно, или другое», а вера, желание, расизм повседневности и семейные связи тесно переплетены. Зеко пытается вместить в себе все грани существования современного квир-мигранта в Европе между страхом отверженности, табуированной телесностью и жаждой тепла — и как-то справляется. Weißwürste hatte ich im Mund, Bockwürste, Sucuk, Veggiestangen auch. Ich habe morgens zum Frühstück gelutscht, kurz vor der Mittagspause, in der Mittagspause, nach der Mittagspause, um 13:45 Uhr und um 14:46 Uhr, am Abend, in der Nacht, kurz vor dem Schlafengehen, im Treppenhaus, im Keller, auf der Schultoilette, der Unitoilette, der Bahnhofstoilette, der Flughafentoilette in Frankfurt Terminal 1 und 2, am BER Terminal 1 gegenüber von Gate B14. In einem Flugzeug noch nie. Aber in Schwimmbadtoiletten. Im Prinzenbad, im Columbiabad, im Stadtbad Neukölln. Manche hatte ich einmal und nie wieder im Mund, andere monatlich über ein Jahr.

    Фотоизменён
    Просмотры997
    Пересылки15
    Реакции47
    Комментарии0
  5. 05

    The Weight of Angels John Boyne, 2026, 624pp ★★★☆☆ #palomebook В 1895 году Оскар Уальд получает от маркиза Куинсберри, отца его любовника Бози, записку с оскорблением и решает подать иск о клевете. Это дает толчок судебному процессу уже над самим Уальдом, что приводит к его тюремному заключению и смерти в 1900 году в возрасте всего 46 лет. В своем новом романе Джон Бойн фантазирует, как сложилась бы судьба Уальда, если бы он проигнорировал ту злополучную записку. Вместо Уальда судят Бози, и это он пишет из тюрьмы жгучим обвинением Оскару De Profundis и «Балладу Рэдингской тюрьмы». Роман-перевёртыш, роман-фанфик, где главное удовольствие — наблюдать за, как Бойн заново перераспределяет исторические наказания и лавры. Он талантливый ремесленник и подражатель, и его Уайльд безудержно остроумен, порой даже чересчур, сыпет остротами, афоризмами и эпиграммами, прикрывая ими одиночество и тщеславие. Труд существовать в обществе, где все знают, кто ты такой, но никто не смеет сказать это вслух. Уайльд выживает и продолжает жить дальше: он провожает эдвардианскую Англию, видит две мировые войны, расцвет Голливуда и коронацию Елизаветы II. Он встречает всех известных людей первой половины 20 века, становится нобелевским лауреатом и соавтором Черчилля. Избежав процесса, он сам становится грустным судьей собственных моральных проступков. Голосом, подозрительно напоминающим голос самого Бойна, Уайльд произносит перед английским парламентом речь в защиту феминизма и независимости Ирландии и в одиночку убеждает членов парламента проголосовать за полную и немедленную декриминализацию гомосексуальности. Вся эта эмоциональная клюква происходит как раз вовремя коронации, так что и принц Филипп, и Елизавета II успевают лично поздравить Уайльда с его заслугами. Уайльд умирает от счастья и отправляется прямиком на небеса. «Тяжесть ангелов» из заголовка — это, в конечном счёте, тяжесть памяти об ушедших: Бози, Констанс, сыне Уайльда, возлюбленных, друзьях и всех мужчинах, которых сломали гомофобные законы. Многих второстепенных персонажей Бойн пишет слишком уж обобщённо, а сцены семейного уюта между Уайльдом, его возлюбленным Гасом и сыновьями Уайльда — наивно и излишне сентиментальными. Он явно провёл масштабное исследование, но умудрился придумать Уайльда менее интересным и примечательным, чем оригинал. В этой версии истории величайший мастер слова Ирландии низведён до роли сентиментального шоумена, который глушит шампанское и обожает королевскую семью.

    Фотоизменён
    Просмотры632
    Пересылки10
    Реакции50
    Комментарии6

Новые посты

#2662Фото

Решив прочесть все романы Кристофера Боллена, добрался до его 500страничного триллера 2017 года The Destroyers. Один обанкротившийся молодой человек прилетает на Кипр к другу детства, сыну богатого магната и наследнику состояния, с надеждой, что у того найдется работа в фирме. Работа нашлась, а наследник пропал. Его очень долго и неудовлетворительно ищут, это такой слоубёрнер, который пока догорит, успеешь замерзнуть. Боллен в целом отлично владеет словом и часто любуется собой, придумывает запутанные метафоры, странные сравнения и просто кринжовые описания. В том числе — и особенно — сцен секса, за что и получил ту злополучную премию. Но мне нравится, или по крайней мере забавно, как он сексуализирует мужчин в том же ключе, в каком гетеро-писатели традиционно описывали женщин: приятные глазу главного героя штучки, у которых что-нибудь совершенно случайно обнажается. Мне хочется думать, что он делает это вполне осознанно, «ответочкой». Как вот в этой типичной сцене: Charlie shifts his leg on the desk, still scooping for his lighter in the bag. One of his testicles drops from the opening of his shorts, a prune-purple egg enveloped in a sweaty thatch of hair. It looks like the vulnerable head of a newborn. Growing up, I saw Charlie naked on an average of twice a week in the locker room after gym class. But for some reason I can’t stop staring at this single oblong ball peeking from yellow fabric. It feels as intimate as entering the house of a stranger. I force my eyes back to Charlie’s face, but that brief glimpse of nudity makes me love him more; he seems approachable now, his money and handsomeness and authority to offer me a job brought down to lopsided, pubic-blazing earth.

Открыть в Telegram
Просмотры416−48%к среднему
Пересылки3
Реакции27
Комментарии4
#2661Фотоизменён

In One Brief Moment All Eternity Elif Shafak, 2026, 608pp #palomebook Новая книга Элиф Шафак — беллетризированная биография Гюстава Флобера, рассказанная от лиц женщин, окружавших и сформировавших его (в том числе от лица мадам Бовари). Пожалуй, первый роман Шафак, который меня разочаровал: слишком неторопливый, слишком описательный, слишком тяжёлый фон 19 века, который тупо давит своей подробностью. Слишком многословный и будто недоредаченый текст, проще говоря, он неровный и скучный. 200 страниц Шафак описывает довольно безрадостное детство писателя в доме отца-хирурга, а четыре года его путешествий по востоку уложились в страниц 40. Персонаж самого Флобера тоже не вызывает особой симпатии: ноет и ноет, ноет и ноет, жалуется на буржуазию, хотя сам тот еще буржуа. Короче, по длине одного романа Шафак можно две книжки самого Флобера прочесть и догнать его краткой биографией — выйдет интереснее и полезнее.

Открыть в Telegram
Просмотры592−26%к среднему
Пересылки2
Реакции36
Комментарии6
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
1 ч191
14 ч372
26 ч421
26 ч421
78 ч592
  1. Через 1 час191
  2. Через 24 часа421
  3. Всего сейчас592
#2660Превью ссылки
Просмотры557−30%к среднему
Пересылки0
Реакции21
Комментарии3
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч96
12 ч437
25 ч508
76 ч557
  1. Через 24 часа508
  2. Всего сейчас557
#2659Фотоизменён
Просмотры560−30%к среднему
Пересылки7
Реакции56
Комментарии5
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
61 ч541
73 ч560
  1. Всего сейчас560
#2658Фотоизменён

The Weight of Angels John Boyne, 2026, 624pp ★★★☆☆ #palomebook В 1895 году Оскар Уальд получает от маркиза Куинсберри, отца его любовника Бози, записку с оскорблением и решает подать иск о клевете. Это дает толчок судебному процессу уже над самим Уальдом, что приводит к его тюремному заключению и смерти в 1900 году в возрасте всего 46 лет. В своем новом романе Джон Бойн фантазирует, как сложилась бы судьба Уальда, если бы он проигнорировал ту злополучную записку. Вместо Уальда судят Бози, и это он пишет из тюрьмы жгучим обвинением Оскару De Profundis и «Балладу Рэдингской тюрьмы». Роман-перевёртыш, роман-фанфик, где главное удовольствие — наблюдать за, как Бойн заново перераспределяет исторические наказания и лавры. Он талантливый ремесленник и подражатель, и его Уайльд безудержно остроумен, порой даже чересчур, сыпет остротами, афоризмами и эпиграммами, прикрывая ими одиночество и тщеславие. Труд существовать в обществе, где все знают, кто ты такой, но никто не смеет сказать это вслух. Уайльд выживает и продолжает жить дальше: он провожает эдвардианскую Англию, видит две мировые войны, расцвет Голливуда и коронацию Елизаветы II. Он встречает всех известных людей первой половины 20 века, становится нобелевским лауреатом и соавтором Черчилля. Избежав процесса, он сам становится грустным судьей собственных моральных проступков. Голосом, подозрительно напоминающим голос самого Бойна, Уайльд произносит перед английским парламентом речь в защиту феминизма и независимости Ирландии и в одиночку убеждает членов парламента проголосовать за полную и немедленную декриминализацию гомосексуальности. Вся эта эмоциональная клюква происходит как раз вовремя коронации, так что и принц Филипп, и Елизавета II успевают лично поздравить Уайльда с его заслугами. Уайльд умирает от счастья и отправляется прямиком на небеса. «Тяжесть ангелов» из заголовка — это, в конечном счёте, тяжесть памяти об ушедших: Бози, Констанс, сыне Уайльда, возлюбленных, друзьях и всех мужчинах, которых сломали гомофобные законы. Многих второстепенных персонажей Бойн пишет слишком уж обобщённо, а сцены семейного уюта между Уайльдом, его возлюбленным Гасом и сыновьями Уайльда — наивно и излишне сентиментальными. Он явно провёл масштабное исследование, но умудрился придумать Уайльда менее интересным и примечательным, чем оригинал. В этой версии истории величайший мастер слова Ирландии низведён до роли сентиментального шоумена, который глушит шампанское и обожает королевскую семью.

Открыть в Telegram
Просмотры632−21%к среднему
Пересылки10
Реакции50
Комментарии6
#2657Превью ссылкиизменён
Просмотры1 164+45%к среднему
Пересылки14
Реакции30
Комментарии18
#2656Превью ссылки
Просмотры1 186+48%к среднему
Пересылки4
Реакции25
Комментарии4
#2655Фото

»Mama, bitte lern Deutsch«: Unser Eingliederungsversuch in eine geschlossene Gesellschaft Tahsim Durgun, 2025, 209pp ★★★★☆ #palomebook Тасим Дургун родился в 1995 году в Ольденбурге в семье езидско-курдских беженцев. Уже в начальной школе он разбирает для родителей уведомления о депортации, сопровождает их на визитах к врачу и в ведомство по делам иностранцев и вслух читает каталоги Aldi за кухонным столом. Его мать блестяще и образно владеет родным курдским языком, но оказалась полностью вытеснена и лишена голоса в немецкоязычной среде, потому что почти не говорит по-немецки. Книга посвящена ей — единственному человеку, который не может прочитать её сам. Это семейная история, где Дургун показывает абсурдность и холодность бюрократии и постоянный страх перед депортацией. Mama, bitte lern Deutsch дает читателю внутреннюю перспективу на повседневный расизм и барьеры закрытого европейского общества, не скатываясь в сухую социологию. Дургун, по образованию учитель немецкого языка и истории, пишет живо и доступно, с мягкой иронией и вниманием к языку, балансирует между комичными бытовыми ситуациями и разрывающими сердце сценками из детства, когда он был вынужден постоянно быть переводчиком между немецким и курдским. Концепцию интеграции, понимаемую чиновниками как одностороннюю обязанность мигранта подстроиться, Дургун переосмысляет как двусторонний процесс, требующий эмпатии, открытости и готовности услышать тех, кого годами лишали права голоса. Этот текст — прежде всего письмо матери, попытка понять её положение и сделать его понятным другим, попытка ответить на вопрос, которым прикрывается неотлаженная система: почему за 30 лет в Германии мать так и не выучила язык.

Открыть в Telegram
Просмотры1 105+38%к среднему
Пересылки12
Реакции74
Комментарии10
#2654Фотоизменён

Hundesohn Ozan Zakariya Keskinkılıç, 2025, 224pp ★★★★☆ #palomebook Поэтичная и откровенная история о поиске любви и идентичности. Главный герой Зеко (Закария) — молодой гей с мигрантскими корнями, живет в Берлине. Его повседневность состоит из свиданий в Grindr, встреч в парках и у мечети, размышлений о семье и откровенных разговоров с близкой подругой. Однако всего его дни пронизывает Sehnsucht, мучительная тоска по Хасану (тот самый Hundesohn, сукин сын) — парню из турецкой Аданы, встречу с которым он с трепетом ждет. Хасан противоречив: властный, холодный и при этом нежный; боль и счастье, что дарил ему Хасан, постоянно сменяют друг друга. В ожидании своего турка он затыкает душевные и телесные дыры членами из приложений для знакомств, подробно описывая каждого кандидата и каждую встречу. Дебютный роман немецкого поэта строится не столько на традиционном сюжетном нарративе, сколько на фрагментарных воспоминаниях, чувственных зарисовках, флэшбеках и переживании внутренней разорванности между языками, культурами, верой и собственным сексуальным влечением. Короткие главы, едкий юмор и намеренно пышные метафоры, тонкая поэзия в самом будничном и берлинском, здесь ее неизмеримо больше, чем фабулы — и в целом это больше напоминает длинное-длинное стихотворение, нежели роман. Смешение без перевода немецкого языка во взрослой жизни героя; турецкого, вынесенного из детства и на детском же уровне оставшегося; и английского, на котором герой разговаривает с берлинскими хукапами. Для автора нет изолированного текста, тут на равных звучат и любимый писатель его героя Кафка, и Коран. Две жизни Зеко: мусульманская и гейская берлинская, — не сводятся к схеме «или одно, или другое», а вера, желание, расизм повседневности и семейные связи тесно переплетены. Зеко пытается вместить в себе все грани существования современного квир-мигранта в Европе между страхом отверженности, табуированной телесностью и жаждой тепла — и как-то справляется. Weißwürste hatte ich im Mund, Bockwürste, Sucuk, Veggiestangen auch. Ich habe morgens zum Frühstück gelutscht, kurz vor der Mittagspause, in der Mittagspause, nach der Mittagspause, um 13:45 Uhr und um 14:46 Uhr, am Abend, in der Nacht, kurz vor dem Schlafengehen, im Treppenhaus, im Keller, auf der Schultoilette, der Unitoilette, der Bahnhofstoilette, der Flughafentoilette in Frankfurt Terminal 1 und 2, am BER Terminal 1 gegenüber von Gate B14. In einem Flugzeug noch nie. Aber in Schwimmbadtoiletten. Im Prinzenbad, im Columbiabad, im Stadtbad Neukölln. Manche hatte ich einmal und nie wieder im Mund, andere monatlich über ein Jahr.

Открыть в Telegram
Просмотры997+24%к среднему
Пересылки15
Реакции47
Комментарии0
#2653Превью ссылкиизменён
Просмотры1 327+66%к среднему
Пересылки8
Реакции29
Комментарии0

Все посты

Связи