ТЭК: Сечин vs Трейдеры. Проект демонтажа топливной биржи + прогноз на 2027
На фоне продолжающейся турбулентности топливного рынка дискуссия о роли посредников перешла из плоскости взаимных обвинений в плоскость инженерного проектирования. К ноябрю 2026 года инициатива Сечина перестала быть просто теорией: правительство уже снизило нормативы биржевых продаж, однако проблема “бумажных” покупателей так и не решена — независимые АЗС по-прежнему отрезаны от прямых поставок, а очереди на заправках в ряде регионов сменились точечными лимитами. Позиция главы “Роснефти”, изложенная в письмах президенту, — это запрос на демонтаж самой модели, где финансовые посредники генерируют прибыль из волатильности, не участвуя в создании физической стоимости. Однако за архитектурой “чистого” рынка скрываются риски, которые могут ударить по конечному потребителю.
Внутренний контур: “Лишнее звено” и его риски
Проблема не в институте биржи как таковом, а в его текущей аудитории. По данным “Роснефти”, на долю трейдеров приходится до 75–80% биржевых закупок бензина и дизеля. В условиях дефицита, вызванного повреждениями НПЗ, этот механизм работает как усилитель: посредники аккумулируют объем, создавая локальный дефицит для конечных потребителей и разгоняя ценовой индекс.
Предложенная Сечиным реформа предполагает переход к модели прямых продаж. Ключевые тезисы инициативы:
Приоритетный доступ: Конечные потребители (агрохолдинги, транспорт, АЗС) должны получить преимущество перед перепродавцами. Квотирование качества: Обязательная реализация на бирже всего объема топлива низких экологических классов (например, “Евро-3” — ресурса с повышенным содержанием серы, разрешенного для спасения рынка от дефицита) для снятия нагрузки с заводов, производящих высокооктановые бензины.
Риск инициативы: Эксперты отрасли предупреждают, что без четких критериев “конечного потребителя” любая сегрегация покупателей может привести к перекосам. Независимые сети АЗС, не имеющие собственных НПЗ, сегодня закупают ресурс именно через трейдеров, которые аккумулируют объемы от разных заводов. Если отрезать их от биржи, возникнет риск локального дефицита в целых регионах, что спровоцирует новый виток цен в серой зоне.
Глобальный контур: “Шарада, оторванная от реальности”
Логика Сечина симметрична на обоих уровнях. На мировом рынке он указывает на фундаментальный разрыв между “бумажным” и физическим: более 90% сделок с нефтяными фьючерсами не подразумевают поставки. Цены на энергоносители, от которых зависит мировая инфляция, формируются финансовыми алгоритмами. На внутреннем рынке трейдеры отрывают цену от стоимости переработки и логистики. Рецепт оздоровления един: принудительная “физическая привязка”. Обязательство совершать 10–15% сделок с реальной поставкой товара заставит институциональных инвесторов учитывать логистику, а не только дельту котировок.
Пять альтернатив классической бирже Если экстраполировать логику Сечина в практическую плоскость, архитектура рынка без “паразитических” звеньев может выглядеть следующим образом:
Государственный B2B-хаб. Закрытая цифровая платформа. Доступ — только для верифицированных производителей и потребителей с подтвержденными активами. Алгоритмическое сведение заявок с учетом логистического плеча исключит цепочку перекупщиков.
Система Take-or-Pay 2.0. Переход от ежесекундных котировок к годовым цифровым контрактам для приоритетных отраслей (ЖКХ, АПК, армия). Цена фиксируется по формуле “инфляция + транспорт”, исключая спекулятивные скачки.
Региональные товарные пулы. Возрождение модели централизованных нефтебаз под управлением субъектов РФ. Мелкие АЗС и фермерские хозяйства объединяются в закупочные союзы для прямой отгрузки от НПЗ в региональные резервуарные парки. Целевые аукционы с лимитами. 70–80% объема уходит по прямым договорам. Оставшиеся 20–30% выставляются на короткие аукционы с жестким лимитом на покупку (например, не более 5% от выпуска завода). Это делает экономически бессмысленным скупку объемов ради перепродажи. Принудительная вертикализация.