Сквозь грани и гуарани

🇵🇾 Футбол в Парагвае: два титула за сезон и вылет, который считает математика В Парагвае довольно необычная система футбольного чемпионата. Есть высший дивизион — Примера. Там двенадцать команд, но сразу два полностью независимых чемпионата в году: Апертура с января по май и Клаусура с июля по ноябрь. Каждый турнир — 22 тура. Кто набрал больше всего очков — тот и чемпион. Потом итоги двух чемпионатов суммируются, и лучшие команды получают право играть в Кубке Либертадорес и в Южноамериканском кубке. Это аналоги Лиги чемпионов и Лиги Европы. В первой половине этого года «Олимпия» уже забрала Апертуру. Сейчас идет Клаусура, и черно-белые снова на вершине. Но расслабляться им рано. Там сзади плотная группа: «Либертад», «2 де Майо», «Спортиво Триниденсе» и «Насьональ». Самое дикое происходит внизу. Здесь без мате не разобраться. Cистема вылета сведет вас с ума 🇵🇾 Две команды каждый год покидают Примеру не по итогам одного сезона, а по среднему коэффициенту за три последних. Берутся все очки, набранные клубом за три года, и делятся на количество сыгранных матчей. У кого коэффициент ниже — тот вылетает. Поэтому даже сильный сезон может не спасти, если предыдущие два были провальными. И наоборот. Странно? Да жесть. Самый жесткий парадокс этой системы бьет по новичкам, которые только поднялись из низшей лиги: у них просто нет подушки безопасности за прошлые годы. Их коэффициент рассчитывается исключительно по матчам текущего сезона. Из-за этого цена любой ошибки для них умножается на три: победа резко поднимает вверх, а серия поражений мгновенно топит. Именно в эту математическую ловушку в текущем сезоне уже угодил «Сан-Лоренцо». Из-за провала в Апертуре и Клаусуре ее средний балл рухнул до критического минимума, и в октябре клуб официально и досрочно вылетел. Сейчас чемпионат близится к финишу, и за последнюю возможность остаться в элите бьются «Рубио Нью» и «Реколета». Для них каждый оставшийся матч — суть финал. Решится все в ноябре. 🇦🇷 Исторически эту систему придумали в Аргентине, чтобы защитить топ-клубы от случайного вылета из-за одного плохого года. Но в Парагвае она превратилась в безжалостный фильтр, который душит скромные команды в первый же год после выхода в элиту. Тут уже много лет идут споры о целесообразности такой системы, но пока ее не отменяют. Больше про парагвайский футбол — на моем втором канале Гуарамяч. Заходите, буду рад.

🇵🇾 Флаги департаментов Парагвая: рассмотри их все В Парагвае хорошо знают национальный флаг: три полосы, герб с обеих сторон, «Paz y Justicia». Его поднимают везде, и увидеть его можно каждый день. Но есть целый слой символов, который почти не замечают — флаги дистритов. На картинке собраны знамена всех департаментов страны. Каждый со своими цветами, гербами, звездами, реками и местными эмблемами. Большая часть этих флагов появилась относительно недавно. После Войны Тройственного союза власть долго оставалась слабой, и когда местные управленцы получили больше автономии, у них появилась потребность в создании собственной идентичности. Единого канона нет, тут каждый развлекался как хотел: кто-то копировал национальные цвета, кто-то добавлял герб, кто-то придумывал уникальный набор символов. Например, флаги с явным влиянием меннонитских колоний отличаются более сдержанной геометрией. Флаги приграничных городов часто содержат элементы, которые отсылают к соседним странам или к речной торговле. Флаги старых иезуитских регионов сохраняют более традиционную геральдику с крестами и религиозными символами. Можно очень долго рассматривать — картинку файлом скинул в комментарии.

🇵🇾🏛 Масонство в Парагвае: элита из руин В Парагвае почти никого не удивишь масонством. Здесь это вещь очевидная настолько, что о ней почти не говорят — просто знают, что она существует. А еще масонство тесно связано с послевоенной историей страны. И именно оно взрастило многих ее руководителей. Поэтому и отношение к нему настолько будничное. Но как так получилось? Давайте разберемся. Часть I Британцы, итальянцы и оккупация Первые достоверные упоминания о масонах в Парагвае относятся к середине XIX века. В 1853 году в бухте Асунсьона стоял британский пароход Locust. На нем прибыли британские дипломаты для официального признания независимости страны. И вот совпадение: на борту этого судна работала целая плавучая ложа. Капитан Эрнест Хотам возглавлял ее, и именно он принял в масоны нескольких парагвайских офицеров и чиновников. Позже, уже при Карлосе Антонио Лопесе, в Асунсьоне действовала итальянская ложа Пифагорас под управлением Энрике Тубы. Работала она в условиях строгой секретности, но в какой-то момент власти прознали о ее существовании. И уже тогда решили не мешать. После падения Асунсьона в 1869 году вместе с оккупационными войсками Тройственного союза в город вошли бразильские, аргентинские и уругвайские масоны. 18 июля 1869 года под эгидой Великого Востока Бразилии была основана ложа Fe. Первым ее председателем стал бразильский майор Франсиско Виейра Фариа Роша. А уже в сентябре того же года появилась Unión Paraguaya № 30 под юрисдикцией аргентинской Великой Ложи. Проникновение в систему О самостоятельности речи пока не шло, но для разрушенного Парагвая формирование масонства, пусть и зависимого, имело особое значение. Страна лежала в руинах, население было почти уничтожено, государство оставалось лишь на бумаге. В этих условиях ложи стали одним из немногих работающих институтов. Через них остатки местной элиты получали доступ к информации из внешнего мира и новым каналам влияния, которое нужно было восстанавливать. Именно в эти годы в масонство вошли десятки будущих политиков и военных. Среди них был и Бернардино Кабальеро — основатель партии Колорадо. Когда союзные войска ушли в 1876 году, иностранные ложи свернули работу, но люди и связи остались. На их основе позже и выросло уже собственно парагвайское масонство

🇵🇾 Парагвай религиозный: такой ли он католический, как принято думать? Парагвай считается одной из самых католических стран Латинской Америки. Около 72 % населения относят себя к католикам — это один из самых высоких показателей в регионе. Но если смотреть не на общие цифры, а на ситуацию в департаментах, картина становится заметно сложнее. Католицизм присутствует повсюду: и в Асунсьоне, и в самых отдаленных районах Чако большинство населения по-прежнему относит себя к католической традиции. Однако сила этой принадлежности и характер религиозной жизни сильно различаются. Самый яркий контраст дает Бокерон. Там сформировался настоящий меннонитский мир, который живет в некотором отрыве от остальной страны и по своим правилам. Колонии Менно, Фернхайм и Нойланд создали пространство, где религия, язык, экономика и повседневный порядок общины имеют огромное влияние — по этой причине внешние тренды часто даже не доходят до меннонитов. По оценкам самих церквей, в стране сейчас их около 40–46 тысяч. В Парагвае они — не просто конфессиональное меньшинство, но отдельный организм, который, несмотря на это, десятилетиями влияет на жизнь страны едва ли ни сильнее, чем политики этой самой страны. Кстати, именно через меннонитские миссии евангелическое влияние глубже всего проникло в народы Чако. В департаментах Альто-Парана, в Центральном регионе и в столичном поясе евангелические церкви растут еще быстрее. Здесь выше доля городского населения, выше мобильность и выше конкуренция за верующих. Евангелистов и протестантов в стране сейчас от 7 до почти 10 % от всего населения. Интересно, что в городах процент евангелистов заметно выше, чем в сельской местности, восточные же департаменты давно стали главной зоной этого роста. А что по язычеству? Традиционные верования лучше всего сохраняются там, где миссионерское давление было слабее. Восточные гуарани — особенно мбыа, паи тавитера и часть ава-гуарани — до сих пор сохраняют элементы собственной космологии. Идея Земли без Зла, роль шаманов и значение слов не исчезли и существуют в постоянном диалоге с христианством. Не всегда позитивном, но это отдельная история. Выводы В общем, запад — зона плотной меннонитской власти и сильного миссионерского влияния на индейцев. Центр и восток — зона евангелического роста на фоне все еще доминирующего, но уже не монопольного католицизма. Отдельные восточные территории — пространства автохтонных верований. Католическая идентичность по-прежнему остается общим фоном и главным клеем общества, но внутри нее существуют совсем уж разные виды религиозности — часто зависимые от территории. Получается, что даже одна из самых католических стран региона — не такая уж и католическая. Особенно если учитывать и повсеместный синкретизм, о котором я ранее писал здесь.

🇵🇾 Президент, которого в США почти забыли, а в Парагвае помнят до сих пор В Соединенных Штатах Резерфорд Берчард Хейс — один из самых незаметных президентов. Его имя редко всплывает в учебниках, а если и появляется, то в основном в связи со спорными выборами 1876 года. В Парагвае все иначе. Здесь в его честь назван целый департамент, город, школа и футбольный клуб. Даже что-то вроде праздника в честь него есть. Как так вообще получилось? После Войны Тройственного союза страна лежала в руинах, а когда пыль от них улеглась, остался важный спор с Аргентиной. Речь шла о куске Гран-Чако между реками Пилькомайо и Верде, включая небольшое поселение Вилья Оксиденталь на западном берегу реки Парагвай. Оба государства претендовали на эту землю, и в 1876 году они подписали договор о границах, согласившись передать решение третейскому судье. Им-то и стал действующий на тот момент президент США Резерфорд Б. Хейс. В те времена не существовало ни ООН, ни международного суда в современном понимании, поэтому обращение к американскому президенту выглядело вполне логичным. 12 ноября 1878 года Хейс признал, что территория между Пилькомайо и Верде, включая Вилью Оксиденталь, принадлежит Парагваю. Аргентина приняла вердикт — спорить с авторитетом США не имело смысла. В Асунсьоне новость встретили с ликованием, и когда парагвайский представитель Бенхамин Асеваль вернулся домой, его встречали как героя. Уже в мае 1879 года конгресс переименовал Вилью Оксиденталь в Вилью Хейс, а позже весь департамент получил название Президенте Айс. Так американский президент, который никогда даже не бывал в Парагвае, навсегда вписался в историю страны. В Асунсьоне даже существует футбольный клуб «Presidente Hayes». Так его и называют — «Янки». В США о Хейсе почти не вспоминают, но для Парагвая он — суть национальный герой. Причем по неволе, потому что для него самого та история была типичным вторником — значения он ей не придавал. Бывает и такое.

No text

🇵🇾 Фамилии парагвайской власти После муниципальных выборов 4 октября в сети появилась карта этимологического происхождения фамилий народных избранников. И тут довольно интересная картина. 🟨 Желтый цвет покрывает почти всю страну — это испанские фамилии. Даже там, где сильны иммигрантские сообщества, испанские патронимы остаются основой местной власти. Другие цвета читаются прямо как слои истории. ⬜️ Серый — немецкий. Он заметнее всего в Чако и отдельных восточных районах. Это след меннонитских и других колоний. 🟩 Темно-зеленый — португальский и галисийский. Он концентрируется на востоке, в зоне бразигуайос. 🟦 Синий — итальянский. Это напоминание о волне иммиграции конца XIX и начала XX века. Остальные происхождения встречаются точечно. Есть даже японские и украинские фамилии. Интересно, что гуарани остается языком большинства в стране, но на уровне властей в фамилиях его почти не видно. Такая вот суровая реальность. Кстати, в Асунсьоне выиграла оппозиция «Колорадо». Новым мэром столицы стала кандидат от центристского оппозиционного альянса «Вместе за Асунсьон» Соледад Нуньес.

🇵🇾🌊 Невидимый океан под Парагваем Когда смотришь на карту Парагвая, кажется, что главные водные ресурсы страны лежат на поверхности: реки Парагвай и Парана, болота, дожди. Но это только видимая часть. Под значительной территорией страны — и еще под Бразилией, Аргентиной и Уругваем — находится один из крупнейших подземных пресноводных резервуаров планеты. Его называют Sistema Acuífero Guaraní. Площадь составляет около 1,2 миллиона квадратных километров, а объем воды оценивают в 30–40 тысяч километров кубических. Этот гигантский запас сопоставим с несколькими крупными озерами, а самое удивительное в том, что сама вода — невероятно старая. В некоторых местах она достигает возраста в десятки и даже сотни тысяч лет. Такая вот «ископаемая» вода, которая попала под землю еще в другие климатические эпохи. Коренные народы региона веками знали об этих подземных источниках и использовали их. Наука же «открыла» сей феномен относительно недавно — во второй половине XX века, когда при бурении в поисках нефти рабочие стали натыкаться на мощные источники. Сформировался аквифер 200–145 миллионов лет назад. Тогда здесь был огромный песчаный ландшафт с дюнами и редкими реками. Песок со временем превратился в песчаники, а потом почти все накрылось мощными базальтовыми излияниями. Базальт стал природной крышкой, которая хорошо защищает воду, но одновременно делает ее труднодоступной и медленно восполняемой. На территории Парагвая лишь небольшая часть всей системы: примерно 72 тысячи квадратных километров. Однако для страны это имеет большое значение, ведь это ресурс для небольших населенных пунктов и сельского хозяйства. Львиную долю воды откачивает, кстати, Бразилия, что довольно иронично.

🇺🇸🇵🇾 Как американский посол влюбился в Парагвай: Джеймс Кейсон и его очень (не)странные дела В середине нулевых послом США в Парагвае был Джеймс Кейсон. Большинство дипломатов ограничиваются выполнением своей непосредственной работы, но с Кейсоном произошел особый случай. Он проникся страной настолько, что выучил гуарани, записал музыкальный альбом, играл в местном театре и спас историю страны. Обо всем по порядку. Кейсон приехал в Асунсьон в 2006 году. До этого он почти сорок лет работал в американской дипломатической службе, в том числе был руководителем американской миссии в Гаване и других странах Латинской Америки. В Парагвае ему оставалось чуть больше двух лет до завершения карьеры, но именно здесь он запомнился сильнее всего, проделав огромную работу. Часть I Музыкальный альбом Джеймсу была интересна культура Парагвая, а язык гуарани стал для него настоящей страстью. Посол брал частные уроки, много общался с местными, а в какой-то момент у него проснулась тяга к пению: начал заниматься вокалом, выступать с парагвайскими музыкантами. В 2008 году и вовсе выпустил целый альбом — Campo Jurado, entre el ko'etí y el ko'ejú. Внутри 16 песен, все на основе парагвайского фольклорного репертуара. Одну, правда, Кейсон написал сам. Говорил, что однажды ночью проснулся с мелодией и текстом на гуарани в голове. Встал и записал. Музыку потом для него сделал композитор Алейо Бенитес. В июне 2008 года Кейсон устроил большой концерт в театре примерно на 1200 человек, который был полностью забит. На сцене вместе с ним выступали парагвайские музыканты, а среди зрителей были местные чиновники. Кстати, их реакция была неоднозначной. Например, Сенатор и бывший кандидат в президенты Доминго Лайно решил, что американскому послу вообще не стоит петь парагвайский фольклор и, по его мнению, он плохо пел, коверкая гуарани, оскорбляя этим парагвайцев. Но это лирика — в итоге Джеймсу вручили Национальный орден «Дон Хосе Фалькон» — за вклад в парагвайскую культуру. По воспоминаниям самого дипломата, его творчество было хорошо встречено, и продалось около двух тысяч копий альбома. Права на него, кстати, он отдал для благотворительности. Деньги пошли на стипендии молодым парагвайцам из небогатых семей, изучавших английский язык. Сам Кейсон говорил примерно о 700 студентах, которым удалось помочь. Увидеть живое исполнение одной из песен можно здесь.

🇵🇾🌚 Черные музыканты для гуарани: как иезуиты в 1628 году покупали африканцев в Парагвай Продолжая тему африканского влияния на Парагвай, нельзя обойти стороной один необычный факт: в 1628 году иезуиты купили черных музыкантов в Лиссабоне и перевезли их через океан. Зачем? Чтобы те играли и пели в редукциях на другом конце света. Сделал это тогдашний прокуратор провинции Парагвай Гаспар Собрино, получив разрешение от короля. Привез не очень-то много — всего восемь штук. Но событие было знаменательным. Вот, что написал Филипп IV в соответствующем указе: Гаспар Собрино из Общества Иисуса, прокуратор его ордена в провинциях Парагвая, которому я дал разрешение вернуться к ним и взять с собой сорок монахов, сообщил мне, что одним из главных способов, с помощью которого монахи, разъезжающие по миссиям, склоняют неверных индейцев к нашей святой католической вере, является музыка. Он искал и нашел среди упомянутых сорока монахов нескольких вокалистов, умоляя меня дать ему разрешение взять из Лиссабона, куда он должен отправиться для этой цели и богослужения, восемь или десять чернокожих ангольских музыкантов, играющих на шалмеях, флейтах, фаготах и ​​корнетах. После консультации с членами моего Королевского совета, я счел целесообразным дать ему разрешение взять восьмерых чернокожих музыкантов, чтобы доставить в Парагвай. Интересно, что Гаспар не был тем, кто первым привез черных в Парагвай — практика их завоза началась лет на десть раньше, получив особое название — ministerio de negros. Но эти черные, в отличие от других, были не простыми рабами, а профессиональными музыкантами. Их назначение было вполне конкретным: они должны были играть музыку на религиозных праздниках, а также участвовать в катехизации и обращении гуарани. Жили все черные вместе с индейцами. Учили их, помимо прочего, ремеслам, различному ручному труду и грамоте. Со временем подобных историй становилось все больше, и чернокожая культура оказывала все большее влияние на еще только формирующиеся общество будущего Парагвая.