Posts of Сквозь грани и гуарани

🇵🇾 Футбол в Парагвае: два титула за сезон и вылет, который считает математика В Парагвае довольно необычная система футбольного чемпионата. Есть высший дивизион — Примера. Там двенадцать команд, но сразу два полностью независимых чемпионата в году: Апертура с января по май и Клаусура с июля по ноябрь. Каждый турнир — 22 тура. Кто набрал больше всего очков — тот и чемпион. Потом итоги двух чемпионатов суммируются, и лучшие команды получают право играть в Кубке Либертадорес и в Южноамериканском кубке. Это аналоги Лиги чемпионов и Лиги Европы. В первой половине этого года «Олимпия» уже забрала Апертуру. Сейчас идет Клаусура, и черно-белые снова на вершине. Но расслабляться им рано. Там сзади плотная группа: «Либертад», «2 де Майо», «Спортиво Триниденсе» и «Насьональ». Самое дикое происходит внизу. Здесь без мате не разобраться. Cистема вылета сведет вас с ума 🇵🇾 Две команды каждый год покидают Примеру не по итогам одного сезона, а по среднему коэффициенту за три последних. Берутся все очки, набранные клубом за три года, и делятся на количество сыгранных матчей. У кого коэффициент ниже — тот вылетает. Поэтому даже сильный сезон может не спасти, если предыдущие два были провальными. И наоборот. Странно? Да жесть. Самый жесткий парадокс этой системы бьет по новичкам, которые только поднялись из низшей лиги: у них просто нет подушки безопасности за прошлые годы. Их коэффициент рассчитывается исключительно по матчам текущего сезона. Из-за этого цена любой ошибки для них умножается на три: победа резко поднимает вверх, а серия поражений мгновенно топит. Именно в эту математическую ловушку в текущем сезоне уже угодил «Сан-Лоренцо». Из-за провала в Апертуре и Клаусуре ее средний балл рухнул до критического минимума, и в октябре клуб официально и досрочно вылетел. Сейчас чемпионат близится к финишу, и за последнюю возможность остаться в элите бьются «Рубио Нью» и «Реколета». Для них каждый оставшийся матч — суть финал. Решится все в ноябре. 🇦🇷 Исторически эту систему придумали в Аргентине, чтобы защитить топ-клубы от случайного вылета из-за одного плохого года. Но в Парагвае она превратилась в безжалостный фильтр, который душит скромные команды в первый же год после выхода в элиту. Тут уже много лет идут споры о целесообразности такой системы, но пока ее не отменяют. Больше про парагвайский футбол — на моем втором канале Гуарамяч. Заходите, буду рад.

🇵🇾 Флаги департаментов Парагвая: рассмотри их все В Парагвае хорошо знают национальный флаг: три полосы, герб с обеих сторон, «Paz y Justicia». Его поднимают везде, и увидеть его можно каждый день. Но есть целый слой символов, который почти не замечают — флаги дистритов. На картинке собраны знамена всех департаментов страны. Каждый со своими цветами, гербами, звездами, реками и местными эмблемами. Большая часть этих флагов появилась относительно недавно. После Войны Тройственного союза власть долго оставалась слабой, и когда местные управленцы получили больше автономии, у них появилась потребность в создании собственной идентичности. Единого канона нет, тут каждый развлекался как хотел: кто-то копировал национальные цвета, кто-то добавлял герб, кто-то придумывал уникальный набор символов. Например, флаги с явным влиянием меннонитских колоний отличаются более сдержанной геометрией. Флаги приграничных городов часто содержат элементы, которые отсылают к соседним странам или к речной торговле. Флаги старых иезуитских регионов сохраняют более традиционную геральдику с крестами и религиозными символами. Можно очень долго рассматривать — картинку файлом скинул в комментарии.

🇵🇾🏛 Масонство в Парагвае: элита из руин В Парагвае почти никого не удивишь масонством. Здесь это вещь очевидная настолько, что о ней почти не говорят — просто знают, что она существует. А еще масонство тесно связано с послевоенной историей страны. И именно оно взрастило многих ее руководителей. Поэтому и отношение к нему настолько будничное. Но как так получилось? Давайте разберемся. Часть I Британцы, итальянцы и оккупация Первые достоверные упоминания о масонах в Парагвае относятся к середине XIX века. В 1853 году в бухте Асунсьона стоял британский пароход Locust. На нем прибыли британские дипломаты для официального признания независимости страны. И вот совпадение: на борту этого судна работала целая плавучая ложа. Капитан Эрнест Хотам возглавлял ее, и именно он принял в масоны нескольких парагвайских офицеров и чиновников. Позже, уже при Карлосе Антонио Лопесе, в Асунсьоне действовала итальянская ложа Пифагорас под управлением Энрике Тубы. Работала она в условиях строгой секретности, но в какой-то момент власти прознали о ее существовании. И уже тогда решили не мешать. После падения Асунсьона в 1869 году вместе с оккупационными войсками Тройственного союза в город вошли бразильские, аргентинские и уругвайские масоны. 18 июля 1869 года под эгидой Великого Востока Бразилии была основана ложа Fe. Первым ее председателем стал бразильский майор Франсиско Виейра Фариа Роша. А уже в сентябре того же года появилась Unión Paraguaya № 30 под юрисдикцией аргентинской Великой Ложи. Проникновение в систему О самостоятельности речи пока не шло, но для разрушенного Парагвая формирование масонства, пусть и зависимого, имело особое значение. Страна лежала в руинах, население было почти уничтожено, государство оставалось лишь на бумаге. В этих условиях ложи стали одним из немногих работающих институтов. Через них остатки местной элиты получали доступ к информации из внешнего мира и новым каналам влияния, которое нужно было восстанавливать. Именно в эти годы в масонство вошли десятки будущих политиков и военных. Среди них был и Бернардино Кабальеро — основатель партии Колорадо. Когда союзные войска ушли в 1876 году, иностранные ложи свернули работу, но люди и связи остались. На их основе позже и выросло уже собственно парагвайское масонство

🇵🇾 Парагвай религиозный: такой ли он католический, как принято думать? Парагвай считается одной из самых католических стран Латинской Америки. Около 72 % населения относят себя к католикам — это один из самых высоких показателей в регионе. Но если смотреть не на общие цифры, а на ситуацию в департаментах, картина становится заметно сложнее. Католицизм присутствует повсюду: и в Асунсьоне, и в самых отдаленных районах Чако большинство населения по-прежнему относит себя к католической традиции. Однако сила этой принадлежности и характер религиозной жизни сильно различаются. Самый яркий контраст дает Бокерон. Там сформировался настоящий меннонитский мир, который живет в некотором отрыве от остальной страны и по своим правилам. Колонии Менно, Фернхайм и Нойланд создали пространство, где религия, язык, экономика и повседневный порядок общины имеют огромное влияние — по этой причине внешние тренды часто даже не доходят до меннонитов. По оценкам самих церквей, в стране сейчас их около 40–46 тысяч. В Парагвае они — не просто конфессиональное меньшинство, но отдельный организм, который, несмотря на это, десятилетиями влияет на жизнь страны едва ли ни сильнее, чем политики этой самой страны. Кстати, именно через меннонитские миссии евангелическое влияние глубже всего проникло в народы Чако. В департаментах Альто-Парана, в Центральном регионе и в столичном поясе евангелические церкви растут еще быстрее. Здесь выше доля городского населения, выше мобильность и выше конкуренция за верующих. Евангелистов и протестантов в стране сейчас от 7 до почти 10 % от всего населения. Интересно, что в городах процент евангелистов заметно выше, чем в сельской местности, восточные же департаменты давно стали главной зоной этого роста. А что по язычеству? Традиционные верования лучше всего сохраняются там, где миссионерское давление было слабее. Восточные гуарани — особенно мбыа, паи тавитера и часть ава-гуарани — до сих пор сохраняют элементы собственной космологии. Идея Земли без Зла, роль шаманов и значение слов не исчезли и существуют в постоянном диалоге с христианством. Не всегда позитивном, но это отдельная история. Выводы В общем, запад — зона плотной меннонитской власти и сильного миссионерского влияния на индейцев. Центр и восток — зона евангелического роста на фоне все еще доминирующего, но уже не монопольного католицизма. Отдельные восточные территории — пространства автохтонных верований. Католическая идентичность по-прежнему остается общим фоном и главным клеем общества, но внутри нее существуют совсем уж разные виды религиозности — часто зависимые от территории. Получается, что даже одна из самых католических стран региона — не такая уж и католическая. Особенно если учитывать и повсеместный синкретизм, о котором я ранее писал здесь.

🇵🇾 Президент, которого в США почти забыли, а в Парагвае помнят до сих пор В Соединенных Штатах Резерфорд Берчард Хейс — один из самых незаметных президентов. Его имя редко всплывает в учебниках, а если и появляется, то в основном в связи со спорными выборами 1876 года. В Парагвае все иначе. Здесь в его честь назван целый департамент, город, школа и футбольный клуб. Даже что-то вроде праздника в честь него есть. Как так вообще получилось? После Войны Тройственного союза страна лежала в руинах, а когда пыль от них улеглась, остался важный спор с Аргентиной. Речь шла о куске Гран-Чако между реками Пилькомайо и Верде, включая небольшое поселение Вилья Оксиденталь на западном берегу реки Парагвай. Оба государства претендовали на эту землю, и в 1876 году они подписали договор о границах, согласившись передать решение третейскому судье. Им-то и стал действующий на тот момент президент США Резерфорд Б. Хейс. В те времена не существовало ни ООН, ни международного суда в современном понимании, поэтому обращение к американскому президенту выглядело вполне логичным. 12 ноября 1878 года Хейс признал, что территория между Пилькомайо и Верде, включая Вилью Оксиденталь, принадлежит Парагваю. Аргентина приняла вердикт — спорить с авторитетом США не имело смысла. В Асунсьоне новость встретили с ликованием, и когда парагвайский представитель Бенхамин Асеваль вернулся домой, его встречали как героя. Уже в мае 1879 года конгресс переименовал Вилью Оксиденталь в Вилью Хейс, а позже весь департамент получил название Президенте Айс. Так американский президент, который никогда даже не бывал в Парагвае, навсегда вписался в историю страны. В Асунсьоне даже существует футбольный клуб «Presidente Hayes». Так его и называют — «Янки». В США о Хейсе почти не вспоминают, но для Парагвая он — суть национальный герой. Причем по неволе, потому что для него самого та история была типичным вторником — значения он ей не придавал. Бывает и такое.

No text

🇵🇾 Фамилии парагвайской власти После муниципальных выборов 4 октября в сети появилась карта этимологического происхождения фамилий народных избранников. И тут довольно интересная картина. 🟨 Желтый цвет покрывает почти всю страну — это испанские фамилии. Даже там, где сильны иммигрантские сообщества, испанские патронимы остаются основой местной власти. Другие цвета читаются прямо как слои истории. ⬜️ Серый — немецкий. Он заметнее всего в Чако и отдельных восточных районах. Это след меннонитских и других колоний. 🟩 Темно-зеленый — португальский и галисийский. Он концентрируется на востоке, в зоне бразигуайос. 🟦 Синий — итальянский. Это напоминание о волне иммиграции конца XIX и начала XX века. Остальные происхождения встречаются точечно. Есть даже японские и украинские фамилии. Интересно, что гуарани остается языком большинства в стране, но на уровне властей в фамилиях его почти не видно. Такая вот суровая реальность. Кстати, в Асунсьоне выиграла оппозиция «Колорадо». Новым мэром столицы стала кандидат от центристского оппозиционного альянса «Вместе за Асунсьон» Соледад Нуньес.

🇵🇾🌊 Невидимый океан под Парагваем Когда смотришь на карту Парагвая, кажется, что главные водные ресурсы страны лежат на поверхности: реки Парагвай и Парана, болота, дожди. Но это только видимая часть. Под значительной территорией страны — и еще под Бразилией, Аргентиной и Уругваем — находится один из крупнейших подземных пресноводных резервуаров планеты. Его называют Sistema Acuífero Guaraní. Площадь составляет около 1,2 миллиона квадратных километров, а объем воды оценивают в 30–40 тысяч километров кубических. Этот гигантский запас сопоставим с несколькими крупными озерами, а самое удивительное в том, что сама вода — невероятно старая. В некоторых местах она достигает возраста в десятки и даже сотни тысяч лет. Такая вот «ископаемая» вода, которая попала под землю еще в другие климатические эпохи. Коренные народы региона веками знали об этих подземных источниках и использовали их. Наука же «открыла» сей феномен относительно недавно — во второй половине XX века, когда при бурении в поисках нефти рабочие стали натыкаться на мощные источники. Сформировался аквифер 200–145 миллионов лет назад. Тогда здесь был огромный песчаный ландшафт с дюнами и редкими реками. Песок со временем превратился в песчаники, а потом почти все накрылось мощными базальтовыми излияниями. Базальт стал природной крышкой, которая хорошо защищает воду, но одновременно делает ее труднодоступной и медленно восполняемой. На территории Парагвая лишь небольшая часть всей системы: примерно 72 тысячи квадратных километров. Однако для страны это имеет большое значение, ведь это ресурс для небольших населенных пунктов и сельского хозяйства. Львиную долю воды откачивает, кстати, Бразилия, что довольно иронично.

🇺🇸🇵🇾 Как американский посол влюбился в Парагвай: Джеймс Кейсон и его очень (не)странные дела В середине нулевых послом США в Парагвае был Джеймс Кейсон. Большинство дипломатов ограничиваются выполнением своей непосредственной работы, но с Кейсоном произошел особый случай. Он проникся страной настолько, что выучил гуарани, записал музыкальный альбом, играл в местном театре и спас историю страны. Обо всем по порядку. Кейсон приехал в Асунсьон в 2006 году. До этого он почти сорок лет работал в американской дипломатической службе, в том числе был руководителем американской миссии в Гаване и других странах Латинской Америки. В Парагвае ему оставалось чуть больше двух лет до завершения карьеры, но именно здесь он запомнился сильнее всего, проделав огромную работу. Часть I Музыкальный альбом Джеймсу была интересна культура Парагвая, а язык гуарани стал для него настоящей страстью. Посол брал частные уроки, много общался с местными, а в какой-то момент у него проснулась тяга к пению: начал заниматься вокалом, выступать с парагвайскими музыкантами. В 2008 году и вовсе выпустил целый альбом — Campo Jurado, entre el ko'etí y el ko'ejú. Внутри 16 песен, все на основе парагвайского фольклорного репертуара. Одну, правда, Кейсон написал сам. Говорил, что однажды ночью проснулся с мелодией и текстом на гуарани в голове. Встал и записал. Музыку потом для него сделал композитор Алейо Бенитес. В июне 2008 года Кейсон устроил большой концерт в театре примерно на 1200 человек, который был полностью забит. На сцене вместе с ним выступали парагвайские музыканты, а среди зрителей были местные чиновники. Кстати, их реакция была неоднозначной. Например, Сенатор и бывший кандидат в президенты Доминго Лайно решил, что американскому послу вообще не стоит петь парагвайский фольклор и, по его мнению, он плохо пел, коверкая гуарани, оскорбляя этим парагвайцев. Но это лирика — в итоге Джеймсу вручили Национальный орден «Дон Хосе Фалькон» — за вклад в парагвайскую культуру. По воспоминаниям самого дипломата, его творчество было хорошо встречено, и продалось около двух тысяч копий альбома. Права на него, кстати, он отдал для благотворительности. Деньги пошли на стипендии молодым парагвайцам из небогатых семей, изучавших английский язык. Сам Кейсон говорил примерно о 700 студентах, которым удалось помочь. Увидеть живое исполнение одной из песен можно здесь.

🇵🇾🌚 Черные музыканты для гуарани: как иезуиты в 1628 году покупали африканцев в Парагвай Продолжая тему африканского влияния на Парагвай, нельзя обойти стороной один необычный факт: в 1628 году иезуиты купили черных музыкантов в Лиссабоне и перевезли их через океан. Зачем? Чтобы те играли и пели в редукциях на другом конце света. Сделал это тогдашний прокуратор провинции Парагвай Гаспар Собрино, получив разрешение от короля. Привез не очень-то много — всего восемь штук. Но событие было знаменательным. Вот, что написал Филипп IV в соответствующем указе: Гаспар Собрино из Общества Иисуса, прокуратор его ордена в провинциях Парагвая, которому я дал разрешение вернуться к ним и взять с собой сорок монахов, сообщил мне, что одним из главных способов, с помощью которого монахи, разъезжающие по миссиям, склоняют неверных индейцев к нашей святой католической вере, является музыка. Он искал и нашел среди упомянутых сорока монахов нескольких вокалистов, умоляя меня дать ему разрешение взять из Лиссабона, куда он должен отправиться для этой цели и богослужения, восемь или десять чернокожих ангольских музыкантов, играющих на шалмеях, флейтах, фаготах и ​​корнетах. После консультации с членами моего Королевского совета, я счел целесообразным дать ему разрешение взять восьмерых чернокожих музыкантов, чтобы доставить в Парагвай. Интересно, что Гаспар не был тем, кто первым привез черных в Парагвай — практика их завоза началась лет на десть раньше, получив особое название — ministerio de negros. Но эти черные, в отличие от других, были не простыми рабами, а профессиональными музыкантами. Их назначение было вполне конкретным: они должны были играть музыку на религиозных праздниках, а также участвовать в катехизации и обращении гуарани. Жили все черные вместе с индейцами. Учили их, помимо прочего, ремеслам, различному ручному труду и грамоте. Со временем подобных историй становилось все больше, и чернокожая культура оказывала все большее влияние на еще только формирующиеся общество будущего Парагвая.

🇵🇾👩🏾‍🦰 Свои среди чужих: кто такие афропарагвайцы и почему их так мало В большинстве стран Латинской Америки чернокожее население достаточно многочисленно. Бразилия, Куба, Колумбия, Доминиканская Республика — нужно просто выйти на улицу, чтобы это понять. А вот Парагвай редко ассоциируется с африканским компонентом. Как так вышло? В истории местного нацбилдинга обычно фигурируют три главные составляющие: испанская, гуарани и немецкая. Но африканцы здесь тоже есть: появились еще в колониальную эпоху. Их привозили в качестве рабов, а те работали в домах, мастерских и хозяйствах Асунсьона и других городов. В XX веке идея единой метисной нации постепенно вытеснила диаспору. Афропарагвайцев стало легко не замечать, и они почти растворились. Однако полностью не исчезли. Самая известная община — Kamba Kua, живущая сегодня в пригороде Асунсьона, — Фернандо де ла Море. Ее происхождение связывают с африканцами, которые пришли в Парагвай вместе с войсками уругвайского революционера Хосе Артигаса в начале XIX века. Позже здесь жили и другие африканские группы, в том числе беглые рабы из Бразилии. Каждый январь Kamba Kua празднует день Сан-Бальтасара — одного из волхвов, которого в латиноамериканской традиции изображают черным. В общине сохранились собственная музыка, танцы и религиозные обычаи. Есть и другие афропарагвайские общины — например, в Эмбоскаде. Но посчитать общее количество афропарагвайцев непросто. В официальной статистике долго фигурировала цифра около 4 тысяч человек. Отдельное исследование, проведенное при участии самой общины Kamba Kua, насчитало более 7,5 тысяч человек, но точных цифр нет. Дело в том, что многие люди с африканскими предками просто не называют себя афропарагвайцами, относя себя к парагвайской идентичности. Однако в конце августа стало известно о новой инициативе: парагвайская католическая церковь начинает включать проблематику афросообществ в свою пасторальную работу. Там говорят о необходимости бороться с исторической невидимостью афропарагвайцев, слушать сами сообщества и дать им пространство для разговора о своей истории и проблемах.

🇸🇮🇵🇾 Словенка, которая переписала этноисторию Парагвая: немного о Браниславе Сушник В марте 1951 года в Асунсьон приехала 31-летняя женщина с тяжелым европейским багажом за плечами и почти нулевым знанием о стране, без испанского. Классика. Ее звали Бранислава Сушник. И через несколько десятилетий без нее стало невозможно понять историю Парагвая. Она родилась 28 марта 1920 года в Медводе, тогда еще Королевстве сербов, хорватов и словенцев. Отец — юрист, мать — из семьи с аристократическими корнями. Девочка росла полиглотом: английский, французский, немецкий, итальянский. Еще была учеба в Любляне, докторская в Вене у самого Вильгельма Шмидта по этноистории и, внезапно, урало-алтайской лингвистике. Сюда же: курсы по шумерско-вавилонской археологии и языкам Малой Азии в Риме. В общем, подготовка высшего уровня. Девушку ждала увлекательная карьера в Европе, однако случилась Вторая мировая. Ее она пережила, но после в Югославии начались чистки, и Бранислава эмигрировала в Буэнос-Айрес. Испанский выучила всего за месяц пути на пароходе, а как приплыла — начала полевую работу среди индейцев тоба. Через несколько лет — Парагвай. Андрес Барберо, основатель этнографического музея Асунсьона, узнал о ней и пригласил работать вместе. Но вот беда — в 1952 году, через год, Барберо умер. Сестры ученого передали ей музей. Сушник приняла его и больше никогда не уезжала из Парагвая. Сорок с лишним лет она жила в здании музея, без устали работала за пишущей машинкой и почти ежегодно уходила в экспедиции. Сушник первой поставила индейцев в центр социальной истории Парагвая, воспринимая их как действующих субъектов, без которых сам Парагвай невозможен. Ее работы о Чако до сих пор изучаются в вузах, а вклад в этнографию и историю Парагвая признается всеми исследователями.

🇵🇾 Секрет парагвайских фамилий: почему здесь не так, как у всех Большинство парагвайцев носят испанские фамилии: Гонсалес, Мартинес, Лопес и так далее. Знакомясь с местными или изучая документы / телефонные книги (кто сейчас изучает их?! — Я зачитался одной на ярмарке), можно подумать, что Парагвай — типичная испаноязычная страна Латинской Америки. Но это не так. Даже в вопросе фамилий она выделяется на фоне остальных в регионе. В 1994 году в журнале Ethnohistory вышла работа американских антропологов Кристины Болке Тернер и Брайана Тернера. Они исследовали фамильный вопрос Парагвая и пришли к выводу, что гуарани-фамилии здесь не менее популярны, чем фамилии испанские. Они могут быть незаметны, однако грамотно встроены в систему наименования, и именно эта система является одним из инструментов создания парагвайской этничности / идентичности. Ни испанской, ни индейской, ни даже типично латиноамериканской — уникальной. С чего все началось У традиционных гуарани не существовало фамилий в европейском смысле. Человек получал имя, которое могло отражать обстоятельства рождения, характер, событие, природное явление и даже божество, которому поклонялись в его племени. Более того: имя могло меняться в течение жизни — роль играли обстоятельства и события. Когда же в XVI веке испанцы начали крестить индейцев и собирать налоги, им пришлось втиснуть эту подвижную систему в привычную европейскую форму: имя + фамилия. То, что получилось в результате, не было ни чистым испанским, ни чистым гуарани. Что сейчас Часть имен гуарани и названий племен превратилась в наследственные фамилии, испанские фамилии «гуаранизировались» — в произношении, в восприятии и в написании. Из ярких примеров: Juan de Salazar Cupirati, Santiago Aripiay, Alvaro Ñamandu, Pedro Otazú etc. Сама логика именования здесь тоже особая: в Парагвае фамилия — не способ указать на отца, а социальный и этнический маркер. Более «испанская» по звучанию фамилия сигнализирует о более высоком статусе или происхождении. Более «местная», соответственно, говорит об обратном. Однако, и те, и другие, уже давно часть общей системы, и линию демаркации провести очень сложно. В большинстве стран Латинской Америки индейские фамилии либо почти исчезли, либо сохранились лишь в индейских общинах. В Парагвае гуарани-элемент оказался настолько мощным, что даже такой, казалось бы, европейский инструмент, как фамилия, был вынужден адаптироваться. Здесь подобный подход работает вообще во всем: парагвайцы выработали способность брать чужие формы реальности и делать их своими, преобразуя изнутри.

🇵🇾 Пенья хочет изменить менталитет парагвайцев, оставив страну, которая «мыслит масштабно» Сантьяго Пенья заявил, что его главная цель на оставшиеся годы в должности президента — способствовать изменению отношения парагвайцев к возможностям страны. И своим собственным. Через три года после прихода к власти он формулирует это так: Закончились парадигмы прошлого, закончились «нельзя». Главный враг — не экономика и не инфраструктура, а исторический взгляд, который веками учил парагвайцев видеть в основном ограничения и поражения. Заявляя это, Пенья говорит, что хочет работать с очень глубоким слоем национальной психики и тем самым «глубинным народом», который в Парагвае составляет значимую часть общества. И да, сами парагвайцы признают, что из-за этих «глубинариев» у страны много проблем. Люди привыкли жить «как живут», и любые изменения воспринимаются ими как трагедия. Паттерны сельской жизни очень сильны, и это сказывается на многих аспектах парагвайского бытия. Somos Gigantes Парагвай пережил долгую изоляцию, почти полное уничтожение в Войне Тройственного союза, потом новую изоляцию и новую войну. Были и 35 лет стресснеризма, после которых формально началась демократия, но травма и привычка мыслить, что «мы маленькие, нам не положено вылезать» никуда не делись. Именно поэтому концепт «возрождения гиганта», который администрация Пеньи тащит с 2023 года, звучит как попытка коллективной перепрошивки. Интересно, что сам Пенья признает эволюцию своих взглядов. В начале мандата он думал о наследии в бетонно-асфальтовых категориях: поезда, трассы, здания, промышленность — Лопес-старший 2.0. Сейчас говорит, что гораздо важнее изменить суть самих парагвайцев — чтобы страна перестала мерить себя только региональной линейкой и начала примерять на себя мировой масштаб. Пенья явно хочет, чтобы через два года, когда он уйдет, о нем вспоминали не как о президенте, при котором построили здания и километры дорог, а как о человеке, при котором парагвайцы перестали говорить о себе уничижительно. Он настаивает, что это необходимо для воплощения идеи «Парагвая-гиганта», ставшей одним из центральных понятий его дискурса. В общем, народ не совсем тот, но надо пытаться это исправить.

🌎 Интерактивная карта коренных народов Южной Америки: посмотри их всех От Мексики до Патагонии — цветовая мозаика из народов региона. Кечуа, аймара, майя, гуарани, мапуче, нахуа, миштеки и другие, другие, другие. Гуарани держат большие куски Парагвая, севера Аргентины и юга Бразилии. Кечуа и аймара делят Андский пояс, а в Амазонии чередуются совсем разные группы, часто малоизвестные за пределами региона. Кстати, карта интерактивная: можно кликать по легенде, приближать, анализировать и смотреть бесконечно.

🔥🇵🇾 Парагвай бьет рекорды: страна выдает ВНЖ как никогда раньше Местная миграционная служба закрыла первое полугодие 2026 года с историческими цифрами: 33 243 заявки на резиденцию ( на 62 % больше, чем в прошлом году за этот же период), одобренных — 29 765 заявок, рост сразу на 81 %. Большая часть — временные (почти 24 тысячи), постоянных — почти 6 тысяч. Абсолютный лидер — бразильцы: 22 628 человек. Дальше идут аргентинцы (2 210), немцы (1 132), испанцы (821). В топ-10 также попали венесуэльцы, американцы, голландцы, французы, боливийцы и даже 345 россиян. Чтобы справиться с потоком, миграционка продлевала рабочие часы и работала в выходные. Парагвай становится у иностранцев еще более востребованным местом для переезда, чем даже год назад.

🇵🇾 🇺🇸 Парагвай подписал с США соглашение о сотрудничестве в области ядерной энергетики Это так называемое Acuerdo 123 — соглашение, которое разрешает передачу гражданских ядерных технологий для энергетики и научных исследований. При этом идет жесткий контроль со стороны МАГАТЭ, а США сохраняет за собой право надзора, чтобы все это ни при каких обстоятельствах не могло пойти на военные цели. Такие договоры США уже имеют с более чем 25 странами, включая Аргентину, Бразилию и Мексику. Марко Рубио назвал отношения с Парагваем «невероятным» и подчеркнул, что Вашингтон хочет не просто временного сближения, а постоянного контакта, который переживет смены правительств. Подобная политика — часть уже привычной линии Вашингтона по обретению надежных союзников в Южной Америке на фоне роста китайского влияния в регионе. Для Парагвая же это новые возможности, рабочие места, диверсификация экономики и возможный технологический рывок, если страна сможет правильно воспользоваться шансом. Будем наблюдать.

🇵🇪🛡🇺🇸 Перу присоединяется к «Щиту Америк»: страна встраивается в американскую систему безопасности Новое правительство Кейко Фухимори объявило о скором вхождении Перу в «Щит Америк» (Escudo de las Américas) — региональную инициативу, которую продвигает Вашингтон для совместной борьбы с организованной преступностью и транснациональными бандами. Перу сейчас переживает, пожалуй, самую тяжелую волну насилия со времен внутреннего вооруженного конфликта 1980–2000 годов. Число убийств выросло с примерно тысячи в 2018 году до 2600 в прошлом. Жалобы на вымогательство — с 3200 до 26 500. На улицах активно работают международные группировки, в том числе венесуэльская Tren de Aragua. Также Перу — один из крупнейших мировых производителей кокаина. Фухимори — правая, дочь того самого Альберто Фухимори. Она шла на выборы с обещанием навести порядок. И уже в первые дни канцлер Карлос Эспа заявил, что борьба с преступностью и коррупцией — приоритет, а отношения с США будут углубляться. «Щит Америк» как раз про это: обмен разведданными, судебное и полицейское сотрудничество. Об этом я уже писал в контексте Парагвая, который тоже в нем состоит. А еще там Аргентина, Чили, Эквадор, Боливия и ряд других стран. Перу долго оставалось в стороне, но теперь вступило и готово к долгому сотрудничеству. Хорошее и своевременное решение.

🇵🇾 Парагвай в центре геополитической суеты: Лула, история и треснувший Меркосур Заявления Лулы о Войне Тройственного союза вышли далеко за пределы исторического спора. Это лишь видимая часть гораздо более широкого политического и геополитического противостояния, в котором Парагвай внезапно оказался в центре внимания на фоне кризиса Меркосур. Напомню: бразильский президент публично заявил, что Парагвай «решил вторгнуться в Бразилию». В стране это восприняли как грубое искажение фактов. Самое интересное, что Лула вряд ли сделал это случайно — об этом я уже писал здесь. Этот кейс нельзя отделить от другого: скандала — между Лулой и Хавьером Милеем. Глубокие идеологические различия двух лидеров уже давно проявляются практически во всех сферах и превратились в один из главных факторов нестабильности региона. Парагвай поддерживает связи с обеими странами, но идеологически ближе к Аргентине, что фактически ставит его на одну из сторон конфликта. И сложность в том, что за этой региональной перепалкой стоит куда более сложная история. Латинская Америка сейчас переживает сильный разворот вправо — уже около десятка правительств смотрят в сторону Вашингтона. Бразилия же продолжает углублять связи с Китаем, что усиливает противоречия. Через Бразилию Китай получает все больше и больше влияния, и, кажется, что это нравится только самой Бразилии. Хотя, надо признать, что, несмотря на отсутствие официальных отношений, Парагвай с Пекином сотрудничает в торговой сфере. Что дальше для Меркосур и Парагвая Меркосур проходит через один из самых сложных политических этапов последних лет. Всего за неделю относительно стабильный блок превратился в пространство с кучей разногласий по самым разным направлениям: экономическому, торговому, идеологическому и историческому. К чему это приведет — сложно представить. Возможны проблемы с Европой, экономическая нестабильность и, что самое неприятное, кризис на фоне разных идентичностей. Да, вопреки обывательскому мнению, никаких единых «латинасов» не существует: люди здесь разные и очень любят отстаивать свою субъектность. Иногда жестко. Парагваю в этой ситуации хорошо бы, как это часто бывает, сохранять нейтралитет: реакция официального Асунсьона и так последовала с задержкой, а вокруг разговора Пеньи с Лулой, который то ли был, то ли нет, до сих пор ничего не понятно. Получится ли удержать дистанцию в условиях, когда регион все сильнее поляризуется между Вашингтоном и Пекином, — вопрос спорный. И тревожный, если честно.

🇵🇾🇦🇷🇨🇱 Страны Южного конуса должны стать примером для Европы в вопросе миграции Пока Европа тонет в неконтролируемых потоках миграции, социальных конфликтах и политических кризисах, страны Южного конуса выбирают другой путь. Миграция здесь — не священное право, а, скорее, вопрос пользы для страны и легальных методов. В Аргентине Хавьер Милей последовательно ужесточает правила: финансовая состоятельность, страховка, ускоренная депортация за преступления. А новый указ, который позволяет выдворять иностранцев за ненависть против аргентинцев и оскорбление национальных символов, выглядит еще более логичным, учитывая вчерашние события в испанской Сеуте. Парагвай идет похожим курсом. Поток растет рекордными темпами, но почти полностью легальный. Власти усилили требования к резиденции, и пограничный контроль стал жестче. Чили при Хосе Антонио Касте с марта 2026-го также резко ужесточил политику, снизив нелегальные въезды (на 80–88 %). Страна прямо говорит: нелегальная миграция больше не будет приниматься как данность. Европейский подход с открытыми дверями все больше показывает свою цену. И дальше будет еще хуже, если ситуацию не исправить. Южный конус же делает ставку на управляемость: принимает тех, кто готов вкладываться и соблюдать правила. Конечно, и здесь есть нелегальная миграция, но эти случаи измеряются десятками тысяч, а не сотнями. Недавние события в Испании должны наконец-то помочь Европе одуматься и задуматься о том, по какому пути она идет в свое будущее.