Account
Русский Байконур

Who mentions Русский Байконур

Mentioned or reposted by

Latest mentions

  1. 01
    Альжан ИсмагуловАльжан Исмагулов@alzhanismagulov,

    🇰🇿🇷🇺🇨🇳 Появление первых петлевых реакторов на строительстве завода полиэтилена — лучший индикатор того, как Казахстан сегодня привлекает крупные инвестиции под промышленные гиганты. За этим железом стоит конкретная модель разделения долей и ролей. В структуре собственности — не паритет, а ощутимый перевес: 40% у Казахстана, а у России и Китая — по 30%. Получилась конфигурация, где ни у одного из внешних участников нет контрольного пакета, а крупнейшая доля остается у Астаны. При этом каждый закрывает свою задачу: Пекин дает технологии и рынок сбыта, Москва — опыт в крупной газохимии, а Казахстан — сырьевую базу и площадку. Главная суть этой стройки — уйти от роли простого экспортера сырья. Проектная мощность в 1,25 миллиона тонн полиэтилена в год с запасом закрывает внутренний рынок и превращает Казахстан из покупателя в крупного поставщика готовой продукции для всего региона. Впрочем, доставить реакторы — это лишь полдела. Настоящая проверка начнется на дистанции: стабильность поставок сырья, рабочая логистика и конкуренция на внешних рынках. Если связка сработает, Казахстан получит не просто крупный завод, а прочную базу для всей обрабатывающей промышленности. #Казахстан #Газохимия #Промышленность

    Link previewreposted
    Views236
    Forwards0
    Reactions5
    Comments1
  2. 02

    🇰🇿🇷🇺🇨🇳 Появление первых петлевых реакторов на строительстве завода полиэтилена — лучший индикатор того, как Казахстан сегодня привлекает крупные инвестиции под промышленные гиганты. За этим железом стоит конкретная модель разделения долей и ролей. В структуре собственности — не паритет, а ощутимый перевес: 40% у Казахстана, а у России и Китая — по 30%. Получилась конфигурация, где ни у одного из внешних участников нет контрольного пакета, а крупнейшая доля остается у Астаны. При этом каждый закрывает свою задачу: Пекин дает технологии и рынок сбыта, Москва — опыт в крупной газохимии, а Казахстан — сырьевую базу и площадку. Главная суть этой стройки — уйти от роли простого экспортера сырья. Проектная мощность в 1,25 миллиона тонн полиэтилена в год с запасом закрывает внутренний рынок и превращает Казахстан из покупателя в крупного поставщика готовой продукции для всего региона. Впрочем, доставить реакторы — это лишь полдела. Настоящая проверка начнется на дистанции: стабильность поставок сырья, рабочая логистика и конкуренция на внешних рынках. Если связка сработает, Казахстан получит не просто крупный завод, а прочную базу для всей обрабатывающей промышленности. #Казахстан #Газохимия #Промышленность

    Link previewreposted
    Views2.59K
    Forwards1
    Reactions8
    Comments—
  3. 03

    ⚡️ Глава Минэнерго заявил, что страна перестала проседать в вечерние пики и даже начала отдавать излишки электричества в Россию. Цифры на бумаге рисуют идеальную картину: аварийность сбили, ТЭЦ подтянули, а на следующий год и вовсе ждем профицит под полтора миллиарда киловатт-часов. По-человечески эту радость понять можно. После того как прошлые зимы мы провели в постоянной тревоге за Экибастуз, Риддер и замерзающие моногорода, любой спокойный сигнал из отрасли воспринимается с облегчением. Раз станции выдерживают нагрузку и сети не рвутся, значит, ремонты всё-таки принесли пользу. 🧐 Вот только если отбросить первое впечатление, цифры вызывают вопросы. Те самые 80–120 мегаватт, о которых говорят чиновники, для огромной страны — почти ничто. Это не масштабный экспорт и не прорыв, а обычные технические перетоки между соседними энергосистемами для подстраховки. Да и красивый профицит на поверку оказывается не таким уж грандиозным. Полтора миллиарда киловатт-часов — это всего лишь четыре дня работы всей нашей энергетики. Достаточно недельных аномальных морозов, когда страна одновременно включит все обогреватели, и весь этот запас растает без следа. Ремонты дали нам передышку, но фундаментально вопрос не закрыт: новые мощности строятся со скрипом, а спрос на энергию с каждым годом только растет. Остается надеяться, что этой стабильности хватит на всю зиму, а не только для красивых отчетов в начале сезона. #Казахстан #Энергетика #Минэнерго #Инфраструктура

    Link previewreposted
    Views2.61K
    Forwards0
    Reactions7
    Comments—
  4. 04
    Первый жүзПервый жүз@pervyjzus,

    Российская железная дорога становится ограничителем казахстанского экспорта История с казахстанским углём, который перестали пропускать к балтийским портам, показательна не столько сама по себе, сколько тем, как она раскрывает устройство российско-казахстанских экономических отношений в условиях дефицита инфраструктуры. У происходящего есть вполне рациональное объяснение. После перебоев с экспортом через Азово-Черноморский бассейн российские грузоотправители начали перенаправлять потоки на Северо-Запад. Железнодорожная инфраструктура и портовые мощности ограничены, поэтому РЖД приходится перераспределять пропускную способность. Уголь, занимающий значительные мощности и отличающийся относительно низкой маржинальностью, оказался среди первых грузов, попавших под ограничения. Однако для Казахстана проблема заключается не только в конкуренции за вагоны и портовые терминалы. Между двумя странами действует межправительственное соглашение о транзите, предусматривающее приоритетность согласованных перевозок. Если даже этот механизм не обеспечивает прохождение казахстанских грузов, возникает закономерный вопрос о практической ценности подобных договорённостей. Показательно, что ограничения затрагивают не только уголь, но и зерно. Таким образом, при изменении российской экспортной логистики Казахстан сталкивается с сокращением доступа к привычным маршрутам сразу по нескольким товарным направлениям. Это уже не частная проблема отдельных производителей, а системный риск для внешней торговли республики. Было бы неправильно объяснять ситуацию исключительно намерением вытеснить казахстанских конкурентов. Российские угольщики тоже сталкиваются с ограничениями: на ноябрь им доступно около 55% пропускной способности Усть-Луги. Но именно в условиях дефицита инфраструктуры особенно заметно, чьи интересы оказываются приоритетными. Российские грузоотправители находятся в более выгодном положении, поскольку конкурируют за мощности внутри собственной транспортной системы, тогда как казахстанские компании зависят от решений внешнего оператора. Проблема ещё и в том, что альтернативные маршруты не возникают по щелчку пальцев. Переориентация на латвийский Вентспилс, например, по оценкам NEFT Research, обходится примерно вдвое дороже перевозок через Усть-Лугу. Восточное направление также ограничено пропускной способностью железнодорожной инфраструктуры. Поэтому политические заявления о диверсификации экспорта пока заметно опережают возможности её практической реализации. Для Астаны это дополнительный аргумент в пользу развития многовекторной транспортной политики. Средний коридор, Транскаспийский маршрут, расширение портовых возможностей Актау и Курык перестают быть исключительно долгосрочными инфраструктурными проектами. Они становятся элементами экономической безопасности страны. Здесь проявляется принципиальная асимметрия российско-казахстанских отношений. Москва заинтересована в сохранении Казахстана в своей транспортной системе, но это не означает готовности гарантировать казахстанским экспортёрам доступ к инфраструктуре в ущерб собственным экономическим интересам. Интеграция сама по себе не устраняет конкуренцию, особенно когда речь идёт о распределении дефицитных ресурсов. Поэтому Астане важно оценивать транзитные соглашения не по количеству подписанных документов, а по способности обеспечить реальное движение товаров. Географию Казахстан изменить невозможно, но можно постепенно снижать стоимость зависимости от одного транзитного направления. Нынешняя ситуация — не столько свидетельство намеренного закрытия Россией казахстанскому углю доступа к Балтике, сколько демонстрация того, как работают экономические отношения в условиях инфраструктурного дефицита. Когда возникает необходимость выбирать между собственными экспортёрами и транзитными партнёрами, российская транспортная система в первую очередь обслуживает российские интересы. Для Казахстана это напоминание о разнице между формально гарантированным транзитом и реальным доступом к чужой инфраструктуре.

    Link previewmentioned
    Views5.32K
    Forwards4
    Reactions—
    Comments—
  5. 05
    КараVан идётКараVан идёт@karavanidet1,

    На сложную ситуацию с экспортом угля обратили внимание и казахские националисты на госсодержании. И немудрено, падение с миллиона тонн в месяц до нуля – это катастрофа, особенно в условиях, когда других маршрутов практически нет. Выясняется, что прагматизм и защита национальных интересов – это не улица с односторонним движением. Казахи же как привыкли? Когда речь о шла о своей выгоде, казахи акцентировали внимание на своих прагматичных интересах, мол, ничего личного, чистая экономика. При этом если дело касалось России, то казахи тут же вспоминали о «стратегическом партнерстве», «дружбе народов», «любви ко всему русскому» и соблюдении союзнических обязательств. Оказалось, что братская поддержка тоже имеет свои пределы. Россия и так много лет постоянно помогает «друзьям» и «союзникам», и очень часто – в ущерб себе. А как только Россия вспомнила о том, что у нее есть свои экономические интересы, и вообще-то защита национального производителя… Ничего личного, те же казахи постоянно говорят о защите национального производителя. Вот русские своего производителя и защищают. А что, прикажете пропустить казахский уголек в Европу (между прочим, недружественную), а свой уголь оставить? Чтобы российские шахтеры разорились, а казахские в это время благоденствовали, так, что ли? Вот и оказалось, что прагматизм – это не игра в одни ворота. Теперь казахи должны как-то изворачиваться, чтобы отправить свой уголь. А экспортирует Казахстан угля, стоит напомнить, ни много ни мало – 28 миллионов тонн в год. Вот пусть по Среднему коридору отправляют. Или через «коридор Трампа». Или в пакистанские порты через Афганистан. Ой, так там еще железная дорога не достроена, а с Ираном уже рассорились. Придется складировать уголек и ждать, когда российские железнодорожные маршруты и порты освободятся. Вы же все свои действия поясняете экономическим прагматизмом, так вот это как раз он и есть. Все как вы любите – стратегическое партнерство стратегическим партнерством, а экономический прагматизм врозь. #Казахстан #Россия #уголь #экспорт

    Link previewmentioned
    Views4.61K
    Forwards4
    Reactions3
    Comments—
  6. 06

    Казахстан строит Евразию без Москвы Токаев в очередном послании народу прямо сказал то, что в Москве предпочитают не замечать: Казахстан больше не собирается довольствоваться ролью «транзитной трубы» для чужих грузов. 85 % китайско-европейских сухопутных перевозок уже идут через его территорию. Теперь он хочет стать полноценным организатором этих потоков — логистическим центром Евразии. И это не амбициозный лозунг. Это холодный расчёт. Морские пути стали уязвимыми. Война, санкции, пиратство, перегруженные проливы — всё это сделало сухопутные коридоры стратегическим активом. Средний коридор через Каспий, Турцию и дальше в Европу из красивой презентации превращается в реальную альтернативу. Казахстан это увидел раньше, чем Кремль успел сформулировать ответ. Пока Москва продолжает жить в парадигме «Евразийский экономический союз как зона нашего влияния», Астана методично строит параллельную архитектуру. Организация тюркских государств уже давно перестала быть клубом по интересам с танцами и общими корнями. Там обсуждают единый рынок, свободное движение рабочей силы, общую музейную карту, совместные медиапроекты и даже что-то вроде Тюрклиги. Турецкий чиновник на днях напомнил о совокупном ВВП стран ОТГ в 2,5 триллиона долларов. Это уже не культура. Это экономика. Токаев едет в Анкару не за символическим рукопожатием. Он едет закреплять маршрут, который позволяет Казахстану меньше зависеть от российской инфраструктуры. И параллельно — получать политические дивиденды от растущего интереса Вашингтона к редкоземельным металлам и другим ресурсам региона. Американцы больше не делают вид, что их волнуют только «права человека». Они привозят бизнесменов и предлагают деньги. Киргизия уже начала закрывать счета и ликвидировать компании, через которые раньше шла «серая» торговля с Россией. Казахстан, конечно, осторожнее, но направление общее. Москва на всё это реагирует привычным образом: делает вид, что ничего особенного не происходит. Мол, они же наши партнёры, они же в ЕАЭС, они же понимают, кто здесь главный. Это классическая ошибка — путать инерцию с контролем. Пока российская политика в Центральной Азии сводится к удержанию статус-кво и периодическим окрикам, Токаев и Эрдоган строят систему, в которой Россия всё чаще оказывается внешним фактором, а не центром. Самое неприятное для Москвы даже не в том, что Казахстан усиливается. А в том, что он делает это спокойно, без резких жестов и без публичных оскорблений. Просто постепенно меняет правила игры. И когда через несколько лет выяснится, что ключевые грузовые потоки и политические решения в регионе уже не проходят через Москву, удивляться будет поздно. Москва пока хлопает ушами. В Астане и Анкаре это уже заметили.

    Link previewmentioned
    Views349
    Forwards5
    Reactions—
    Comments—
  7. 07

    Казахстан строит Евразию без Москвы Токаев в очередном послании народу прямо сказал то, что в Москве предпочитают не замечать: Казахстан больше не собирается довольствоваться ролью «транзитной трубы» для чужих грузов. 85 % китайско-европейских сухопутных перевозок уже идут через его территорию. Теперь он хочет стать полноценным организатором этих потоков — логистическим центром Евразии. И это не амбициозный лозунг. Это холодный расчёт. Морские пути стали уязвимыми. Война, санкции, пиратство, перегруженные проливы — всё это сделало сухопутные коридоры стратегическим активом. Средний коридор через Каспий, Турцию и дальше в Европу из красивой презентации превращается в реальную альтернативу. Казахстан это увидел раньше, чем Кремль успел сформулировать ответ. Пока Москва продолжает жить в парадигме «Евразийский экономический союз как зона нашего влияния», Астана методично строит параллельную архитектуру. Организация тюркских государств уже давно перестала быть клубом по интересам с танцами и общими корнями. Там обсуждают единый рынок, свободное движение рабочей силы, общую музейную карту, совместные медиапроекты и даже что-то вроде Тюрклиги. Турецкий чиновник на днях напомнил о совокупном ВВП стран ОТГ в 2,5 триллиона долларов. Это уже не культура. Это экономика. Токаев едет в Анкару не за символическим рукопожатием. Он едет закреплять маршрут, который позволяет Казахстану меньше зависеть от российской инфраструктуры. И параллельно — получать политические дивиденды от растущего интереса Вашингтона к редкоземельным металлам и другим ресурсам региона. Американцы больше не делают вид, что их волнуют только «права человека». Они привозят бизнесменов и предлагают деньги. Киргизия уже начала закрывать счета и ликвидировать компании, через которые раньше шла «серая» торговля с Россией. Казахстан, конечно, осторожнее, но направление общее. Москва на всё это реагирует привычным образом: делает вид, что ничего особенного не происходит. Мол, они же наши партнёры, они же в ЕАЭС, они же понимают, кто здесь главный. Это классическая ошибка — путать инерцию с контролем. Пока российская политика в Центральной Азии сводится к удержанию статус-кво и периодическим окрикам, Токаев и Эрдоган строят систему, в которой Россия всё чаще оказывается внешним фактором, а не центром. Самое неприятное для Москвы даже не в том, что Казахстан усиливается. А в том, что он делает это спокойно, без резких жестов и без публичных оскорблений. Просто постепенно меняет правила игры. И когда через несколько лет выяснится, что ключевые грузовые потоки и политические решения в регионе уже не проходят через Москву, удивляться будет поздно. Москва пока хлопает ушами. В Астане и Анкаре это уже заметили.

    Link previewmentioned
    Views126K
    Forwards8
    Reactions—
    Comments—
  8. 08
    Первый жүзПервый жүз@pervyjzus,

    Казахстан строит Евразию без Москвы Токаев в очередном послании народу прямо сказал то, что в Москве предпочитают не замечать: Казахстан больше не собирается довольствоваться ролью «транзитной трубы» для чужих грузов. 85 % китайско-европейских сухопутных перевозок уже идут через его территорию. Теперь он хочет стать полноценным организатором этих потоков — логистическим центром Евразии. И это не амбициозный лозунг. Это холодный расчёт. Морские пути стали уязвимыми. Война, санкции, пиратство, перегруженные проливы — всё это сделало сухопутные коридоры стратегическим активом. Средний коридор через Каспий, Турцию и дальше в Европу из красивой презентации превращается в реальную альтернативу. Казахстан это увидел раньше, чем Кремль успел сформулировать ответ. Пока Москва продолжает жить в парадигме «Евразийский экономический союз как зона нашего влияния», Астана методично строит параллельную архитектуру. Организация тюркских государств уже давно перестала быть клубом по интересам с танцами и общими корнями. Там обсуждают единый рынок, свободное движение рабочей силы, общую музейную карту, совместные медиапроекты и даже что-то вроде Тюрклиги. Турецкий чиновник на днях напомнил о совокупном ВВП стран ОТГ в 2,5 триллиона долларов. Это уже не культура. Это экономика. Токаев едет в Анкару не за символическим рукопожатием. Он едет закреплять маршрут, который позволяет Казахстану меньше зависеть от российской инфраструктуры. И параллельно — получать политические дивиденды от растущего интереса Вашингтона к редкоземельным металлам и другим ресурсам региона. Американцы больше не делают вид, что их волнуют только «права человека». Они привозят бизнесменов и предлагают деньги. Киргизия уже начала закрывать счета и ликвидировать компании, через которые раньше шла «серая» торговля с Россией. Казахстан, конечно, осторожнее, но направление общее. Москва на всё это реагирует привычным образом: делает вид, что ничего особенного не происходит. Мол, они же наши партнёры, они же в ЕАЭС, они же понимают, кто здесь главный. Это классическая ошибка — путать инерцию с контролем. Пока российская политика в Центральной Азии сводится к удержанию статус-кво и периодическим окрикам, Токаев и Эрдоган строят систему, в которой Россия всё чаще оказывается внешним фактором, а не центром. Самое неприятное для Москвы даже не в том, что Казахстан усиливается. А в том, что он делает это спокойно, без резких жестов и без публичных оскорблений. Просто постепенно меняет правила игры. И когда через несколько лет выяснится, что ключевые грузовые потоки и политические решения в регионе уже не проходят через Москву, удивляться будет поздно. Москва пока хлопает ушами. В Астане и Анкаре это уже заметили.

    Link previewmentioned
    Views132K
    Forwards24
    Reactions—
    Comments—
  9. 09
    Первый жүзПервый жүз@pervyjzus,

    Казахстан усиливает оборонный контур, стараясь не допустить украинского сценария в Центральной Азии В Казахстане развитие беспилотных технологий постепенно перестает быть исключительно задачей цифровизации экономики и становится частью более широкого разговора о национальной безопасности. Правительство утвердило план развития беспилотных систем на 2026–2029 годы, предусматривающий подготовку не менее тысячи специалистов, локализацию производства компонентов и создание исследовательских центров. Одновременно военная реформа предусматривает формирование Беспилотных сил и изменение системы подготовки срочников. Эти решения имеет смысл рассматривать в связке. Речь идет о попытке создать технологическую базу, которая будет работать не только на гражданскую экономику, но и на обороноспособность страны. Современные конфликты показали, что беспилотники перестали быть вспомогательным инструментом и превратились в один из факторов, определяющих возможности армии на поле боя. Для Астаны это имеет и региональное измерение. Казахстан заинтересован в том, чтобы Центральная Азия оставалась пространством относительной стабильности, а внешние конфликты, политическая поляризация и борьба за влияние не привели к дестабилизации государств региона. Украинский опыт в этом смысле служит предметом изучения прежде всего с точки зрения того, как сочетание военных угроз, внутренних противоречий и внешнего вмешательства способно изменить архитектуру безопасности. Однако предотвращение подобного сценария не сводится к усилению армии. Казахстану необходимо одновременно поддерживать устойчивость государственных институтов, контролировать риски на границах, развивать собственные оборонные компетенции и сохранять пространство для многовекторной внешней политики. Чрезмерная зависимость от одного поставщика вооружений или одной технологической платформы сама по себе создает уязвимость. Важный вопрос — насколько согласованно будут работать гражданский технологический сектор и военное ведомство. План развития беспилотных систем ориентирован прежде всего на экономические задачи, но предусматривает локализацию критических компонентов, защищенного программного обеспечения и подготовку инженерных кадров. Это создает основу для более широкого применения технологий, хотя автоматического перехода от гражданских разработок к военным возможностям не гарантирует. Главный риск заключается в том, что организационные преобразования могут опередить технологическое развитие. Создать новый род войск и установить целевые показатели подготовки специалистов проще, чем обеспечить устойчивое производство, техническое обслуживание, защищенную связь и постоянное обновление оборудования. Именно здесь будет определяться практическая ценность реформы. Казахстан, по сути, стремится действовать на опережение: не ждать, пока новые угрозы станут непосредственными, а заранее перестраивать инструменты безопасности. При этом задача Астаны — не воспроизводить чужую модель конфликта, а учитывать ее уроки применительно к собственным условиям. Поэтому эффективность нынешних инициатив будет зависеть не столько от количества созданных структур, сколько от способности государства связать промышленность, образование, цифровые технологии и оборонное планирование в единую систему. В Центральной Азии предотвращение кризиса обычно обходится дешевле, чем последующее восстановление стабильности. Но превентивная безопасность требует не только новых подразделений и программ, а последовательной государственной политики.

    Link previewmentioned
    Views8.19K
    Forwards8
    Reactions—
    Comments—
  10. 10
    КараVан идётКараVан идёт@karavanidet1,

    Интересная ситуация складывается вокруг поставок российского дизеля в Казахстан. Еще совсем недавно казахи хвастались ростом производства топлива на своих НПЗ и заявляли, что практически не зависят от российских поставок. А если и покупают российское топливо, то это просто экономический прагматизм – сегодня докупили необходимое, а уже завтра обошлись. Действительно, в июле казахи не закупали российский дизель, а в августе, на который приходится начало уборочной кампании, купили 28 тысяч тонн – при месячном потреблении 370-400 тысяч тонн. Что примерно равно прежним уровням поставок в январе-июне. То есть и правда не очень существенные объемы, но все равно казахи без них обойтись не смогли. Тут надо напомнить, что в России в это время разгорелся топливный кризис, связанный с украинскими ударами по НПЗ. Россия даже была вынуждена временно запретить вывоз топлива, но этот запрет не затронул поставки по межправительственным соглашениям, в том числе с Казахстаном. В это же время Президент России Владимир Путин заключил со своим американским коллегой соглашение о поставках российского дизеля на мировой рынок. При этом на внутреннем рынке самой России до сих пор ощущается дефицит нефтепродуктов. Но Россия неукоснительно выполняет свои международные обязательства. В том числе и перед Казахстаном. Уже к концу лета казахи поняли, что без российского топлива они не вытянут уборочную, или придется закупать дизель где-то еще, но дороже. И вспомнили об межправительственном соглашении с Россией, согласно которому поставки проводятся по беспошлинному режиму. Что, по оценкам самих казахов, позволит сэкономить за год около 30 миллиардов тенге, причем более половины из них приходится как раз на дизель. И уже в сентябре поставки российского дизеля на казахский рынок выросли в 2,75 раза, достигнув объемов 77 тысяч тонн – то есть порядка 15% месячного потребления. А это уже значительные объемы (из-за чего среди казахских националистов снова начались разговоры о «зависимости от России»). Понимая необходимость выполнения международных обязательств, российское Минэнерго было вынуждено выступить с предложением повысить цены для российских потребителей, чтобы компенсировать повышенные убытки нефтяных компаний. При этом казахское Минэнерго, представляя в парламенте документ, цинично заявляло депутатам, что ратификация межправительственного соглашения «не требует дополнительных расходов из республиканского бюджета». Конечно, не требует – потому что дополнительные расходы лягут бременем на российского налогоплательщика. Именно его деньгами оплачивается 30-миллиардная «экономия для казахского бюджета». Не слишком ли дорогая цена за призрачную «дружбу»? #Казахстан #Россия #топливо #дизель

    Link previewmentioned
    Views4.6K
    Forwards2
    Reactions—
    Comments—

Channels it mentions