Account

Posts of Последний адрес

newest first

#422Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

No text

Open in Telegram
Views195−82%vs avg
Forwards3
Reactions—
Comments—
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
56 h191
68 h195
  1. Total to date195
#421Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

На фасаде жилого дома по Тверской улице, торжественно, в присутствии заместителя Мэра Москвы, открыли памятную доску жившему здесь ученому-экономисту Николаю Кондратьеву. На мемориальной доске написано: «В 30х годах ХХ века здесь стоял дом, в котором работал выдающийся экономист, основоположник теории экономических циклов Кондратьев Николай Дмитриевич» Ученый работает всегда, с этим не поспоришь. И даже в Бутырке, куда отсюда увезли Николая Дмитриевича, им была создана рукопись. Продолжал Кондратьев работать и в Суздальской тюрьме, куда отправился после приговора к 8 годам заключения. Там были написаны не только научные работы, но и романс для жены и сказка для дочери, где были такие строки: «Пусть цель нашего стремления Где-то очень далеко: Тот достоин преклоненья, Кто ей верит глубоко» И хотя Николай Дмитриевич практически отбыл свой срок, его не освободили, а расстреляли — 17 сентября 1938 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР. Но эту подробность биографии выдающегося ученого не стали вспоминать на торжественной церемонии. Не пишет о ней и пресса, освещающая событие, приуроченное ко Дню экономиста. «Я поставлен в безвыходное положение. Развертывается волна невиданных преследований. В деревне террор и ужас. В городах насилие и издевательство; от интеллигенции требуют публичного покаяния, отказа от всех своих взглядов, раболепства и т.д. Кругом паника. Быстро растут самоубийства. Большинство сдается. Отказывающихся единицы, и участь их ужасна…» Это строки из письма Николая Кондратьева другому ученому, своему другу юности, социологу и культурологу Питириму Сорокину, написанные в 1930 году. Дальше Кондратьев пишет: «Сейчас лишили меня всякой работы. В наших условиях это голодная смерть. В ближайшем будущем, если я не сдамся, будет неизмеримо хуже. Что именно, я не знаю, но может быть все, что угодно, решительно все, что угодно... Хочу надеяться, что ты поймешь меня, бросишь все и сделаешь все, что только в силах человека. Речь идет буквально о моем физическом и моральном спасении». Письмо было тайно переправлено в США через Финляндию. Но изгнанник, выдворенный из страны вместе с другими известными деятелями науки и культуры в 1922 году, уже никак не мог помочь другу.   «Мы вспоминаем Николая Дмитриевича не только как великого ученого, но и как человека, который остался верен Родине, своим убеждениям и научной истине до конца. Открытие памятной доски — признание его заслуг и знак того, что Россия и Москва помнят свои великие умы. Пусть она напоминает, что российская экономическая мысль была и остается частью мировой науки на ее передовых рубежах» — сказала на торжественной церемонии открытия мемориальной доски убитому ученому Мария Баргеева, заместитель Мэра Москвы.   Кондратьева арестовали по громкому делу «Трудовой крестьянской партии». Такой партии никогда не существовало в реальности. Это была вымышленная ОГПУ подпольная вредительская организация, и по полностью сфабрикованным делам было арестовано больше тысячи человек — все они были реабилитированы после пересмотра дела в 1987 году.   В 1930 году в США было основано Экономическое общество (The Econometric Society), международная ассоциация экономистов. В 1933 году Николай Кондратьев, уже находясь в тюрьме, был избран действительным членом Экономического общества. Международное признание такого уровня стало огромной моральной поддержкой для ученого, но никак не повлияло на его палачей.   Табличка «Последнего адреса» исчезла со стены дома на Тверской в 2023 году вместе с памятными знаками директору МХАТа Якову Боярскому, юристу Николаю Попову, экономисту Иосифу Гольденбергу, связисту Исидору Членову. И только усилиями волонтеров картонные дубликаты знаков, напоминающие о расправе над невиновными людьми, снова и снова появляются на стене… #лпн_улицы

Open in Telegram
Views194−82%vs avg
Forwards3
Reactions47
Comments0
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
56 h190
68 h194
  1. Total to date194
#420Textedited
Views212−80%vs avg
Forwards2
Reactions22
Comments0
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
56 h208
68 h212
  1. Total to date212
#419Photoedited
Views420−61%vs avg
Forwards8
Reactions47
Comments0
#418Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

No text

Open in Telegram
Views566−48%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
#417Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

No text

Open in Telegram
Views575−47%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
#416Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

No text

Open in Telegram
Views480−56%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
#415Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

No text

Open in Telegram
Views485−55%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
#414Photoalbum

Forwarded from лед под ногами

«Дом Ино» — так называли дом, расположенный по адресу улица Орджоникизде, 5, корпус 3. Четырехэтажный кирпичный дом строили вместе с Московским заводом револьверных станков, известным потом как Московский станкостроительный завод имени Серго Орджоникидзе. Решение о строительстве завода было принято в 1929 году, и это кардинально изменило облик некогда глухой городской окраины, до этого видавшую только огороды Донского монастыря. Участок в 22 гектара выделили московские власти для будущего индустриального гиганта. Завод должен был усилить обороноспособность страны, хотя название «револьверный» не имело отношения к производству оружия. Revolve по-английски значит «вращать», и револьверные станки позволяли работать сразу с несколькими инструментами, просто поворачивая насадку, что экономило время. Мало было построить цеха — нужно было еще завезти оборудование из-за рубежа. Первоначально завод укомплектовывался исключительно импортной техникой — английской, американской, швейцарской, но большей частью немецкой. Многие станки были в новинку и в Европе. По договоренности с фирмами-поставщиками оборудования, в Москву приехали специалисты, чтобы провести монтаж и наладку техники, и обучить работе на ней. Специально для иностранцев и был построен дом рядом с заводом, отсюда и такое необычное название, в духе модных тогда сокращений — «Дом Ино». Дом добротный, с газом, водопроводом и всеми удобствами, поскольку договор с поставщиками предусматривал комфортабельное жилье для сотрудников. На Станкострое таким образом возникла иностранная колония, состоявшая из инженеров, техников, наладчиков, и не только. Здесь же поселились политэмигранты, приехавшие строить социализм из Венгрии, Румынии, Германии. Многие из них участвовали в строительстве завода и жилых корпусов, а потом и сами работали на новом предприятии. Заводская газета-многотиражка даже завела специальную немецкую страничку. К середине 1930-х на Станкострое остались только те, кто принял решение выбрать Советский Союз страной постоянного проживания и принял советскую действительность. В цехах завода проводились стахановские пятидневки, и имена иностранных передовиков производства попадали на страницы «Комсомольской правды» и брошюры «Стахановцы Станкозавода». Жители дома благоустроили территорию двора, разбили клумбы, обустроили волейбольную площадку, а зимой заливали каток. Культурная жизнь тоже была бурной, на Станкострой приглашали певца Эрнста Буша, здесь выступала и звезда немецкого экрана и сцены, муза Бертольда Брехта, Карола Нейер. Вместе с мужем, румынским инженером-конструктором Анатолем Беккером, она приехала в СССР в 1933 году, где Беккер устроился на Станкостроительный завод контролером-инженером. В 1937 по всей стране шла волна так называемых «национальных» операций НКВД. 20 июля Сталин пишет записку к постановлению Политбюро ВКП (б), с которой и начались репрессии против немцев: «Предложить т. Ежову дать немедля приказ по органам НКВД об аресте всех немцев, работающих на оборонных заводах (артиллерийские, снарядные, винтовочно-пулеметные, патронные, пороховые и т.п.), и высылке части арестованных за границу». Многие жители «Дома Ино» попали под каток репрессий. 16 табличек с именами жертв напоминают об этой трагедии. Появились эти знаки благодаря учителям истории и выпускникам школы этого района. Они же проделали большую работу по поиску информации, документов, фотографий. Благодаря этим усилиям внук одного из погибшего, Эвальда Риппергера, живущий в Германии, десять лет назад приехал в Москву, чтобы принять участие в церемонии установки памятного знака своему деду. #лпн_улицы

Open in Telegram
Views454−58%vs avg
Forwards6
Reactions38
Comments0
#410Photoalbum
Views2,403+121%vs avg
Forwards11
Reactions84
Comments0
#409Link preview
Views1,327+22%vs avg
Forwards19
Reactions80
Comments0
#404Photoalbum
Views965−11%vs avg
Forwards5
Reactions84
Comments0
#403Text

Forwarded from 29 октября live — Возвращение имен

No text

Open in Telegram
Views1,048−4%vs avg
Forwards9
Reactions45
Comments0