«Мы Сталина любили беззаветно,
какую веру дали нам взамен?
Мы верили, а веру убивали…
Но от неверья трижды тяжело,
и „Сталин — наша слава боевая“
мы пели вызывающе и зло».
Ф. ЧУЕВ
65 лет назад Хрущёв совершил последнюю антисталинскую подлость.
1 ноября 1961 года «Правда» в разделе «хроника» лаконично сообщила:
«Во исполнение постановления XXII съезда КПСС гроб с телом И. В. Сталина перенесён из Мавзолея Владимира Ильича Ленина к Кремлёвской стене».
Это была политическая акция, направленная на уничтожение исторической памяти о человеке, под руководством которого Советский Союз прошёл путь от отсталой аграрной страны до великой индустриальной державы, разгромил гитлеровскую Германию и стал одной из двух мировых сверхдержав.
Организатором этой акции выступил Никита Хрущёв. Он стремился не только осудить Сталина, но и вытравить его имя из общественной жизни, присвоить себе политическое наследие предшественника и представить всю советскую историю предшествующих десятилетий как эпоху преступлений. Сегодня преемниками Хрущёва в этом плане являются не только либералы, которых вытеснили с командных высот, но и нацисты и монархисты, расплодившиеся за последние годы.
Однако Хрущёв понимал: открытое обсуждение вопроса о перезахоронении Сталина могло вызвать серьёзное сопротивление. Поэтому решение готовилось в узком кругу, а XXII съезду КПСС предстояло лишь оформить уже принятое постановление.
Ещё до выступлений на съезде Хрущёв сообщил сотрудникам КГБ, которым предстояло организовать перезахоронение:
«Прошу иметь в виду, что сегодня состоится решение съезда партии о перезахоронении Сталина. Место обозначено. Комендант Мавзолея знает, где рыть могилу… Необходимо, чтобы перезахоронение прошло без шума, работу надо закончить сегодня вечером».
🎭 Хрущёв поручил Фролу Козлову заранее определить, кто будет выступать по вопросу о переносе останков. Необходимо было создать впечатление, будто инициатива исходит снизу — от партийных организаций и трудящихся.
30 октября 1961 года, в последний день работы XXII съезда, сценарий был исполнен.
Первым выступил Иван Спиридонов, первый секретарь Ленинградского обкома КПСС:
«От имени ленинградской партийной организации и трудящихся Ленинграда я вношу на рассмотрение XXII съезда предложение — переместить прах Сталина из Мавзолея Владимира Ильича Ленина в другое место и сделать это в кратчайший срок».
Спиридонов ссылался на вымышленные решения собраний трудящихся Ленинграда.
Вслед за ним выступил Пётр Демичев, первый секретарь Московского горкома КПСС:
«Когда мы слушали заключительное слово Никиты Сергеевича Хрущёва, наши сердца наполнялись болью и горечью за всё то тяжёлое, что пришлось пережить партии... Критика культа личности и ликвидация его последствий, разгром антипартийной группы, пытавшейся сохранить и увековечить порочные методы сталинского руководства, сделали наше советское небо безоблачным и ясным...».
Главную эмоциональную роль отвели Доре Лазуркиной — старой большевичке, вступившей в партию ещё в 1902 году. В 1937 году она была арестована, прошла через лагеря и потеряла мужа в годы репрессий.
В годы заключения заболела психической болезнью: до конца жизни мучилась ночными кошмарами.
Её выступление должно было придать решению особую моральную убедительность. Лазуркина заявила:
«Я всегда в сердце ношу Ильича и всегда, товарищи, в самые трудные минуты, только потому и выжила, что у меня в сердце был Ильич и я с ним советовалась, как быть.
Вчера я советовалась с Ильичом, будто бы он передо мной как живой стоял и сказал: мне неприятно быть рядом со Сталиным, который столько бед принёс партии».
При этом на съезде присутствовали более 30 ветеранов с дореволюционным стажем, но выступить им не дали. Старые большевички, в частности Лидия Фотиева и Елена Стасова, тоже просили слово, но Хрущёв лично им отказал.
Выступило лишь 4 человека, после чего Подгорный от имени четырёх делегаций — ленинградской, московской, украинской и грузинской — внёс проект постановления.
Согласно стенограмме, делегаты единогласно поддержали перенос тела:
«Признать нецелесообразным дальнейшее сохранение в Мавзолее саркофага с гробом И. В. Сталина».
Никакого полноценного обсуждения исторической роли Сталина, его заслуг перед страной и значения его деятельности не состоялось.
🛑 Но не все коммунисты были готовы безоговорочно поддержать решение Хрущёва.
Нуриддин Мухитдинов, член Президиума ЦК КПСС, в разговоре с Хрущёвым накануне голосования возразил:
«Никита Сергеевич, его поместили в Мавзолей по решению ЦК, Президиума Верховного Совета и Совета Министров. Вряд ли народ хорошо воспримет, если мы так отнесёмся к останкам покойного. У нас на Востоке, у мусульман, это большой грех — тревожить тело умершего».
Но его оборвал Микоян:
«Не навязывай нам на съезде свои мусульманские обычаи».
Не хотел участвовать в этой акции и первый секретарь ЦК Компартии ГрузииВасилий Мжаванадзе. Утром 30 октября он явился на заседание съезда с завязанным горлом и сообщил, что охрип и не может говорить, а вечером демонстративно улетел в Тбилиси:
«Не желал возвращаться в Грузию могильщиком Сталина».
🥀 Для проведения операции выбрали вечер 31 октября, когда на Красной площади шла репетиция военного парада к годовщине Октябрьской революции. Площадь была перекрыта, за Мавзолеем установили специальные щиты.
Председателем комиссии по перезахоронению назначили Николая Шверника.
Семичастный вспоминал разговор со своим давним другом Александром Шелепиным:
«В Мавзолее уже всё было готово. Сняли саркофаг, переложили тело в гроб, взвалили его на солдат, и те быстро понесли его к могиле.
Я спросил Шелепина: „Как ты себя в этот момент чувствовал?“
„Плохо, конечно, чувствовал. Вандалом. Нехорошо покойника таскать туда-сюда. Но партия так решила, надо выполнять“.
Солдаты быстро набросали землю, притоптали её и отправились спать. Вся процедура заняла не больше 40 минут».
Церемония оказалась тяжёлой даже для непосредственных исполнителей: Николай Шверник и Гиви Джавахишвили не смогли сдержать слёз.
Могилу закрыли мраморной плитой с надписью:
«СТАЛИН ИОСИФ ВИССАРИОНОВИЧ. 1879–1953».
📰 Хрущёв и его окружение рассчитывали, что удаление Сталина из Мавзолея станет символическим завершением его эпохи. Однако общественная реакция оказалась далеко не такой, какой её хотели представить организаторы акции.
Массового одобрения не последовало. В ЦК КПСС, партийные организации и редакции газет поступали письма граждан, возмущённых решением съезда. Люди напоминали о роли Сталина в индустриализации, победе в Великой Отечественной войне и превращении СССР в мировую державу.
Особенно ценно свидетельство генерал-лейтенанта Николая Каманина, одного из руководителей советской космической программы. В дневнике от 5 ноября 1961 года он зафиксировал:
«Вчера вечером заходили сёстры Лида и Полина, рассказали о реакции народа на решения съезда по Сталину. Очень много людей не одобряют эти решения, многие открыто заявляют об этом в метро, трамваях, автобусах и на улице.
Кроме выноса тела Сталина из Мавзолея, втихую проводятся и другие мероприятия, искореняющие память о нём. Сталинский районМосквы стал Первомайским, а станция метро „Сталинская“ — „Семёновской“ и т. д. Это недальновидная и даже глупая политика.
Попрание авторитета Сталина приносит нам много неприятностей за рубежом, наносится громадный вред воспитанию молодёжи, которая теряет веру в авторитеты. Все попытки создания новых авторитетов, и в частности Хрущёва, терпят крах. Сталина называли великим, с именем Сталина тысячи людей шли на верную смерть. Сталин управлял страной 30 лет, и при нём наша Родина стала могущественной державой. Имя Сталина не затемнят жалкие потуги пигмеев, оно по праву вновь засверкает рядом с именем Ленина».
Почему же при таком недовольстве не произошло массовых выступлений?
Потому что протестовать пришлось уже против свершившегося факта. Съезд проголосовал, тело было извлечено из Мавзолея и захоронено.
Кроме того, акция была проведена в условиях строжайшей секретности, а сам факт перезахоронения стал известен большинству граждан уже после её завершения.
Тело Сталина вынесли из Мавзолея. Но из истории его вынести не удалось.
