О домашнем насилии
12 ноября в Калининском районе Петербурга 28-летний Ягуб Сулейманов зарезал 27-летнюю Илаху у входа в Центр социальной помощи семье и детям. Она уже нажала кнопку вызова, но он вытащил её на крыльцо и нанёс не менее восьми ударов ножом. Никто из центра не вмешался. Илаха умерла по дороге в больницу. У неё остался пятилетний сын.
⠀
И судя по данным свидетелей, это не было внезапной вспышкой ревности. Ещё когда они жили вместе, он присылал ей сообщения, в которых описывал, как будет её убивать. По словам подруги, Илаха как минимум полтора года пряталась от сожителя по кризисным центрам и не раз просила защиты у государства.
В конце лета Илаха с сыном ушла от Ягуба, и их приняли в районный центр соцобслуживания. Там ей помогли подготовить заявления об угрозах жизни и здоровью. Она подала заявление в СК и в полицию. Поводов задержать Ягуба силовики не нашли.
⠀
Зато сам Ягуб заявил в полицию о её пропаже и начал её искать. Девушка сменила номер, выбросила старый телефон и переоформила Госуслуги на новую сим-карту. В начале октября кабинет взломали: возможно, он знал её пароль или имел доступ к почте, к которой был привязан аккаунт. Либо, пока они жили вместе, у него остались её паспорт и СНИЛС, а их хватает, чтобы восстановить доступ. На её новый номер сразу посыпались звонки и угрозы от бывшего. Так было минимум дважды. СМИ пишут, что так он и мог к ней подобраться.
⠀
5 ноября девушка пришла в отдел полиции Красногвардейского района. Ей вручили отказ в деле о взломе — «за неустановлением факта преступления». Ягуб приезжал в отдел, вёл себя вежливо и всё отрицал. Ему поверили, а его жертве — нет. В тот же день Илаха подала новое заявление о насилии и угрозах. А в начале недели, когда её убили, писала ещё одно. Ответа на него она уже не дождалась, погибла.
Первые побои в семье у нас не преступление, а административка со штрафом до 30 тыс. Доказывать их женщина должна сама — справками и свидетелями. А прежние травмы, нанесенные Ягубом, включая сотрясение мозга, Илаха из страха перед ним выдавала за собственную неосторожность. Угроза убийством уже уголовная статья, но только если полиция сочтёт её реальной. В случае Илахи ее не таковой не сочли.
⠀
«Она писала заявления, но полиция их не принимала», — рассказывает подруга. По её словам, опека сообщала Ягубу адреса Илахи, потому что у них общий ребёнок. Вдумайтесь, государство сообщало преступнику адрес жертвы.
«Ну и что, что бьёт», — сказала мать мужчины.
⠀
Почему такая жестокость по отношению к женщине стала возможной в нашем обществе? Потому что в России до сих пор нет закона о домашнем насилии. Нет охранного ордера, который запретил бы агрессору приближаться к женщине. Нет обязанности защищать её, пока она жива. Полиция реагирует по факту: когда есть труп, есть и дело.
⠀
Летом я писал: в 2024 году от домашнего насилия в России погибли 963 женщины — каждая вторая убитая в стране. С 1993 года было больше 40 законопроектов, ни один не принят.
⠀
Наши политики против. Глава думского комитета по защите семьи считает, что после такого закона парни будут бояться жениться, потому что любое прикосновение к жене «исходя из заявлений иногда импульсивных наших женщин» сочтут насилием. Патриарх Кирилл называл подобный закон «узакониванием вторжения в семейную жизнь». Сенатор Андрей Клишас говорил, что «в России пока не нашли свой путь борьбы с домашним насилием».
⠀
Илаха разве похожа на «импульсивную женщину», которая пишет заявления без реального повода? Своего пути к защите она так и не нашла. Его в наших реалиях просто нет. Если бы закон о домашнем насилии был принят, девушка точно попала бы под него, и по закону он не имел бы права к ней приближаться.
⠀
Можно сказать, что все, кто все эти годы выступали против принятия этого закона, стояли у убийцы за спиной в тот момент, когда он пилит своей жертве горло. Стояли и не мешали. Нет закона — и у полиции нет ни права, ни обязанности остановить таких убийц до того, как они сделают непоправимое. Сколько ещё женщин должны умереть, чтобы Дума наконец нашла этот «свой путь»?
Олег Царёв. Telegram и Max.