«Могло бы быть и хуже»
Обладая послезнанием, это кажется поразительным, но в моменте для всех оппозиционных сил Веймарской республики назначение Гитлера рейхсканцлером воспринималось как… меньшее зло.
Что же могло быть хуже Гитлера?
Напомню, что Гитлер был назначен канцлером по итогу «раскола элит», когда предыдущий канцлер Шлейхер (его до самого конца поддерживали большинство немецких промышленников) рассорился с аграрным лобби прусских землевладельцев по вопросу о введении протекционистских тарифов. Помещики настроили своего соседа Гинденбурга против Шлейхера, лишив того президентской поддержки.
В течение всего января 1933 г. в Германии на всех углах обсуждали перспективы введения Шлейхером чрезвычайного положения и переход к открытой военной диктатуре. Именно это, а не назначение Гитлера, в первую очередь беспокоило две крупнейшие демократические партии – социал-демократов и католиков-центристов. Но Гинденбург отказался санкционировать чрезвычайное положение, а Шлейхер так и не рискнул пойти против президента.
Но кто будет вместо Шлейхера? Это вовсе не было очевидным. «Правая оппозиция» на самом деле рассматривала два варианта. Первый – союз канцлера Гитлера и вице-канцлера Папена, который в итоге и реализовался. Но был и второй вариант. «Боевой кабинет» канцлера Папена и вице-канцлера Гугенберга – медиамагната и лидера правоконсервативной Немецкой национальной народной партии (DNVP). Подобное правительство и в самом деле стало бы «боевым» в том смысле, что электоральная база этого кабинета ограничивалась 8% избирателей DNVP. В последние дни перед 30 января печатные органы всех партий, а также сам Шлейхер, публично утверждали, что «боевой кабинет» Папена–Гугенберга, открыто противостоящий 9/10 немецкого общества, фактически даст старт Гражданской войне, потому что никто ему подчиняться не будет. Именно поэтому сам Шлейхер, который окончательно отказался от идеи с военным переворотом, получив отставку от Гинденбурга, посоветовал президенту всё же назначить канцлером Гитлера, а не Папена.
Назначение фюрера НСДАП канцлером демократические партии встретили с осуждением, но разного толка. Католики-центристы, прежде всего, были обижены, что их самих не позвали в «правый кабинет», несмотря на то, что в целом они готовы были поработать в правительстве. Социал-демократы продолжили чихвостить Гитлера как «фашистского бандита», но признавали, что в принципе из трёх отвратительных вариантов – военная диктатура, правительство Папена, правительство Гитлера – последний хотя бы не вёл в моменте напрямую к нарушению Конституции и Гражданской войне.
Призыв коммунистов к совместной всеобщей забастовке социал-демократы проигнорировали, так как, во-первых, опасались её провала в свете 6 млн. безработных (кому захочется бастовать из-за политики под угрозой потери рабочего места?), а во-вторых, допускали, что КПГ развернёт забастовку в восстание, что даст гитлеровскому правительству идеальный законный повод уничтожить всё рабочее движение в стране.
В итоге зимой/весной 1933 г. нацисты не встретили никакого организованного сопротивления своему террору и без особых проблем раздавили всю «цветущую сложность» веймарской политики.
Впоследствии Карл Ясперс в книжке «Куда идёт ФРГ» 1966 г. будет утверждать, что мантра «лишь бы не было (гражданской) войны» как минимум трижды приводила немецких демократов к поражению. Сначала они испугались её в 1848 г., сдавшись реакционерам и упустив шанс на построение либерально-буржуазной Германской империи вместо военно-бюрократической, как вышло по итогу. Затем испугались в 1918 г., оставив весь реакционный военно-бюрократический аппарат и экономическую элиту в полной неприкосновенности. И, наконец, испугались в 1933 г., когда Гитлер показался им более конституционно-приемлемым канцлером, чем перспектива военной диктатуры Шлейхера или «боевой кабинет» Папена–Гугенберга.
В итоге, до последнего цепляясь за «конституционную законность» (об этом также писал историк Генрих Август Винклер), немецкие демократы сначала получили гражданскую войну (режима против себя), а потом и войну внешнюю.