Дмитрий Мельников

Шпаликов и последняя Надежда https://boosty.to/dmelnikoff

❤️ Сегодня, в День народного единства. Стихотворение о том, что всех нас действительно объединяет. Есть край один на плоскости случайной, как будто бы холодный и печальный, все то же небо серое над ним, все так же стелется по ветру дым из труб печных, - здесь топят даже летом, и женщина, встающая со светом, гремит в колодце цинковым ведром, цепь лязгает, ведро стучит о стенки, и мальчик прожигает на коленке газету лупой, кошка бьет хвостом и щурится на солнце, а потом всё это исчезает за дождем. Есть край один, куда душа моя была занесена невесть откуда, из безначальной тьмы небытия, и этот край мне явлен был, как чудо. А жизни смысл и вся свобода воли на деле в том, чтоб утром выйти в поле и видеть, как синеют васильки, и на простор глядеть из-под руки.

Письма в никуда. Батарейки https://boosty.to/dmelnikoff

Мне понятна острая реакция уважаемых мною людей на недавнюю рейв-пати в Российской государственной библиотеке. Совершенно не уместная акция, примитивное заигрывание с молодежью. Русская культура находится в плачевном состоянии, русская литература – в катастрофическом. По существу мы стоим перед голым, выжженным культурным полем, на котором на котором на большом отдалении друг от друга сохранились каким-то чудом несколько деревьев. Ввиду этого обстоятельства представляется вполне закономерной стилистически замшелая клубная вечеринка с плохой музыкой в стенах РГБ. В 1994 году именно в этом читальном зале я открыл для себя Клода Кребийона. Это было совершенно чудесно и неожиданно для меня. Но, видно, настали другие времена. И Кребийон нынешним молодым людям не нужен. А современным менеджерам от кульуры он даже вреден. И не только он. Им вообще культура ни к чему.

Письма в никуда. Зеленые шары https://boosty.to/dmelnikoff

* * * Я голову поднял, и в первый раз не в оптику увидел этот город, который стал чистилищем для нас. Вон до того бетонного забора мы шли, как оказалось, целый год. До тех руин, что вижу через поле мы столько шли, что потеряли счет пролитым декалитрам крови. Но этот, бывший некогда поселком, шахтерский город мы вернем домой. А кто погиб, штурмуя лесополки, они бессмертны. И всегда со мной. 28 июня 2025 года * * * Вот мальчик с пойманною рыбкой, с такой счастливою улыбкой сидит на берегу речном. На этом фото цифровом, на этом черно-белом фото ему всего четыре года, а может, даже целых пять. И этот мальчик, в мир влюбленный, потом собой прикроет мать, собой прикроет мать от дрона. И всё. И больше ничего. И штурмовые батальоны пойдут в атаку за него. 11 июля 2025 года * * * Что делать нам с войной, увы, никто не знает. Победа далека, а может быть, близка. В бензиновом пятне вода не замерзает, а рядом, у стены, лежат куски врага. Сгоревшие авто, как лошади в тумане темнеют вдалеке. Нам на руку туман. Продвинемся еще, и кто-то в Лету канет. Здесь бабушка живет, а сын ее Степан под яблоней лежит в колючем одеяле, и вкруг него растет бурьян. Такая вот у бабушки награда. Она сказала нам: «Я вас ждала, сынки». И мы пришли помочь. А если будет надо, то за нее пойдем в штыки. Я сплю уже давно с открытыми глазами. Ведь это только сон, он кончится, клянусь. А после – под степными небесами всё будет только Русь. 9 октября 2025 года * * * Братка твой свое отбегал. Ты его не тронь. Захвати пригоршню снега в черную ладонь. Оботри сухие губы, талый снег сглотни, и бегом до той халупы. Раз. Два. Три. В небе смерть стальное жало выпускает вновь. Замерзает ярко-алой пролитая кровь. Крепко держат человека дети и жена. Мужество. Пригоршня снега. И война. Война. 24 января 2026 года

нет, я не знаю, как она зовется, я чувствую смертельную усталость и сам не видел, но другим являлась. Одна звезда в четырнадцать лучей, волшебная, как первое свиданье, сияла им во глубине ночей и исполняла каждое желанье. Рассвет над промкой теплится едва, никак моя не кончится простуда, пусть каждый скажет главные слова и пусть они исполнятся как чудо. Я верю в то, что смерть не навсегда и что воскреснут павшие герои, и пусть горит волшебная звезда над городом, разрушенным, как Троя. 31 декабря 2023 года. * * * Меня кумарит здешняя зима. Да, я хочу лежать на солнцепеке. Буржуйка раскалилась докрасна, и светом заливает эти строки. Клянусь тебе, я не сошел с ума, не стал другим, не скурвился, не спился, и все бы ничего, да вот война торчит в боку, как сломанная спица. Вокруг такая русская беда, как будто мы одни на целом свете, махать какой тут холод иногда, когда в степи гуляет зимний ветер. Огонь и дым, мирняк и комбатанты, мне кажется, что я читаю Данте. Мы спим на ящиках. Других лежанок нет. Мне кажется, во сне я вижу свет, как будто бы ведет меня Вергилий туда, где рай возможен без усилий, и над моею русскою Равенной стоит созвездий родовая знать, и в эту неземную благодать мои друзья уходят постепенно. 23 апреля 2024 года * * * Прости, что мне уже пора, и нечего тебе оставить. Сегодня солнечно с утра, по улицам холодный глянец разлит, как жидкое стекло, умчалось летнее тепло, и где искать его – не знаю, не верится, что всё прошло, что я надолго уезжаю, что остается пустота от поцелуев и объятий, так брошенные навсегда теряют память в интернате. Пиши про музыку в окне, про одинокие рассветы, про клены старые в огне, пиши, что любишь. Только это. А если что со мной всерьез, и вдруг я не вернусь оттуда, считай, что за букетом роз я просто вышел на минуту. 29 августа 2024 года * * * Он просто одиноким был, серьезно занимался Бродским, интеллигентских мыслей пыл предпочитал утехам плотским, не пил и даже не курил, хоть срочную служил в Афгане, в коробке прятал письма к маме, а письма мамины хранил отдельно, в дембельском альбоме, и их никто не видел, кроме субтильной девушки одной, которая женой не стала, а улетела навсегда. Он здорово замерз тогда, идя от аэровокзала, и сильно заболел, до бреда, страдал одышкою до лета, дожил до наших дней суровых, оставшись со своей страной, и на войну ушел по-новой донецкой раннею весной. Он просто одиноким был, оставил кошку на соседку, он просто одиноким был, ушел в глубокую разведку, в рейд по эпохе СВО. Потом о нем никто не вспомнит? И только кошка ждет его в пространстве выстуженных комнат. 19 сентября 2024 года * * * Оставшимся на поле боя, впечатанным в огонь и дым, скажи чего-нибудь такое, как будто в утешенье им, про предстоящий Новый год и про апостола с ключами, что сын растет и дочь растет, и что жене, ну то есть маме, отдали смертные сполна. Жена садится у окна и молча смотрит на дорогу, и варит детям суп. Она их очень любит, слава Богу. И свысока, издалека снег сыпет, превращаясь в кашу. И движутся вперед войска, освобождая землю нашу. 25 ноября 2024 года * * * Проходят белые парады, проходят русские солдаты, за снежной дымкою – закат. Ну что же ты, родное сердце, не смог спасти себя от смерти? Я за тебя молился, брат. Теперь смотрю салют с балкона и запись с вражеского дрона, ту, где ты крестишься в конце. Снег тает на моем лице, летит сквозь голые березы и по стене сползает там, где пять солдатиков из бронзы стоят и где пылают розы, положенные к их ногам. 5 января 2025 года * * * А ты возвратишься в родительский дом, когда мы Суджу возьмем. Заснешь и проснешься, а Суджа взята, и ты вернулся домой. Летит над зеленым пригорком фата твоей невесты земной. Стоит на зеленом пригорке дом. Отец сидит за столом. За что воевал ты и почему сам расскажешь Ему. 12 марта 2025 года

присяге – мы стоим на берегу, где лань со львом и Бог с учениками, и бродят в поле тучные стада, и дети, что играют рядом с нами, не умирают больше никогда. 7 сентября 2022 года * * * Одна другой говорит: "Не реви. Они герои войны. Поставят в Донецке Спас-на-крови на средства со всей страны. И будут их имена сиять на мраморе навсегда. Давай товар раскладывай, мать. Масло поставь сюда. Твой-то был завидный жених. А мой шебутной, как я". И с неба донецкого смотрят на них бессмертные сыновья. 21 декабря 2022 года * * * Вагнер наблюдает полет валькирий - бреющие, штопоры и тараны: "Русские остались, какими были, им плевать на холод могильной ямы. Почему они так упрямо гибнут? Милая Жюдит, я совсем не в духе. Снова из чистилища мне не видно, что они там делают на досуге. Что за рай такой? Что за вечный свет? Я не верю в сказки, я стар и болен. Я изгой, я призрак, я мертвый воин, я скелет, любимая. Я скелет". Вагнер наблюдает полет валькирий с грустным выраженьем лица. Русские не делают харакири. Русские сражаются до конца. 8 января 2023 года * * * Когда закончится война, я знаю, будет ночь без сна, мы первый выпьем за Победу, и за товарищей – второй, а к третьему - с границы света потянется походный строй солдат, погибших за свободу. За взводом – взвод, за ротой – рота у бесконечного стола они стеной безмолвной встанут, колеблясь, как живая мгла. Над городом салюты грянут, и это будет мирный гром, и будут песни фронтовые, и мать – за праздничным столом заплачет, как сама Россия, о светлом мальчике своем. 1 июня 2023 года * * * Господь умирает по-русски, спокойно и с чистой душой. Он в поле лежит за разбитой межой, и кровь у Него на разгрузке. Не верь пропаганде, лишь этому верь: Господь умирает по-русски теперь. Но снова со смертного одра встает, выходит из внешнего мрака. И снова за Ним поднимается взвод в которую за ночь атаку. И вновь канонада - до звона в ушах, и смерть низвергается с неба, дрожит, как листок на осине, душа, но надо дойти до укрепа, и танки выходят на выстрел прямой, вставай же – осталось немного, и в мороке огненном перед собой ты видишь бегущего Бога. 10 июня 2023 года * * * При наступлении зимы, зажатый между холодами, я доставал слова из тьмы, и разноцветными огнями они горели над столом и длинные бросали тени на натюрморт с черновиком и покрывало на постели. В окно струился тусклый свет, листва с деревьев облетела, с утра ко мне зашел сосед и выдал новость между делом, что Коля с улицы Колхозной, парнишка умный и серьезный погиб геройски на войне, что жаль непьющего вдвойне, что мать его не спит полгода, живет в кромешном горе мать, и что испортилась погода, и надо бы капусту снять. Гадаевой Маруси сын, погибшая навеки младость, священный блеск моих седин, зимы магическая сладость – смешалось все, и не понять, что более первостепенно. Гадаева Маруся, мать, стоит, и голубеют вены на маленькой ее руке, что бахрому перебирает на черном траурном платке, и первый снег летит, и тает, сверкая на ее щеке. 5 октября 2023 года * * * – Зачем ты погиб под Авдеевкой, брат? Что будет делать жена? – Я был всего лишь русский солдат, на то она и война. Мне в самое сердце ударил дрон и душу выпустил вон. И видит душа моя – взят Коксохим, и наше знамя над ним. Я вижу цветущий и мирный Донецк, я вижу победный войны конец, и в праздничном небе я вижу салют, и больше меня никогда не убьют, а ты, если встретишь, скажи моей, что любит ее Андрей. 4 ноября 2023 года * * * Сей город, называемый Авдос, по имени латинского поэта, был местом, где пасли овец и коз, пока мы не построили всё это: дома, мосты, заводы и дворцы, и в Диком поле - наши мертвецы не улеглись широкими рядами под звездами и ржавыми крестами. И наш черед – за мерзлый чернозем, за город, называемый Авдосом, сражаться, и возможно, мы умрем. Ты видел склянку с медным купоросом? Вот здесь такое небо иногда, и из траншеи, словно из колодца, видна бывает некая звезда,

Я потерял эту подборку, а сегодня нашел случайно. Пусть висит здесь. СВО. Избранные стихотворения На той войне, на той войне часы ты видел на стене, все умерли, они ходили, одни в разрушенной квартире они ходили, как могли, вот здесь, на краешке земли, они смотрелись, как осколок уюта, тишины, тепла, напротив, со ступенек школы, шатаясь, женщина сошла. Какой-то дед из серой мглы тебе кричал: "Не уходите!", еще ты клены в парке видел, их расщепленные стволы. На той войне, на той войне ты видел девочку в окне, она тебе рукой махнула, на ней был вязаный платок,' ты видел – танковое дуло рождает огненный цветок, и там солдат перебегал, танк выстрелил – солдат упал, контуженный взрывной волной, как он домой теперь вернется, как он теперь придет домой, тогда еще светило солнце, потом пошел под утро дождь, потом ты ел из банки борщ, потом ты ложку потерял, потом опять ходил в атаку, потом ты спал, потом ты спал, во сне к тебе пришла собака, и вы с ней долго обнимались и радовались, как могли, и два воробышка купались, купались в золотой пыли. 24 марта 2022 года * * * Напиши мне потом, как живому, письмо, но про счастье пиши, не про горе. Напиши мне о том, что ты видишь в окно бесконечное синее море, что по морю по синему лодка плывет серебристым уловом богата, что над ним распростерся космический флот – снежно-белая русская вата. Я ломал это время руками, как сталь, целовал его в черные губы, напиши про любовь, не пиши про печаль, напиши, что я взял Мариуполь. Напиши - я тебя никому не отдам, милый мой, мы увидимся вскоре. Я не умер, я сплю, и к моим сапогам подступает Азовское море. 31 марта 2022 года * * * Ты говорила мне про змей, что греются на камне, ты говорила про детей, что спят в железной ванне. Не то ли в Горловке, не то в Попасной и Рубежном младенец в розовом пальто среди войны безбрежной спит, излучая свет во тьме, как солнышко живое, и что бойцы горят в огне, закрыв его собою. 9 июня 2022 года * * * Опять гремит за терриконами, опять по городу прилет. Любовь с глазами воспаленными по нашей улице идет. Садится у окна на лавочке под самый яблоневый цвет: «Здесь жил хороший мальчик Ванечка. Красивый мальчик, спору нет. А бабушку его вы знаете? Такая, круглый год в пальто. Да, у нее проблемы с памятью. Конфеты любит? Нет, не то. Она их покупает с пенсии и носит Ване на кровать, там шторы новые повесили. Ну как? Не можете не знать. В той комнате, в той светлой комнате, там, где теперь его портрет, жил мальчик Ваня – вы запомните. запомните, что смерти нет. Я говорю вам - все кончается, и боль, и слезы, и война, а в жизни той, что начинается, останусь только я одна. Я не меняюсь – вы меняетесь. Становитесь другими, да. Ну, улыбнитесь. Что прощаетесь? Я здесь. Я с вами. Навсегда". 14 июня 2022 года * * * Тебе дадут посмертно орден. Господь решит, что ты пригоден для освящения даров. Ты станешь молод и здоров. Получишь новую работу. Получишь ангелов до взвода. В буквальном смысле – небожитель, ты вспомнишь каждого из них, и вы над степью полетите прикрыть оставшихся в живых. Вот так, непостижимо просто ты стал космического роста, стал к вечному причислен дому и равен русским небесам. А кто ты там по позывному, допустим, Гиви или Корса, или зовешься по-другому, Господь, конечно, знает сам. 4 августа 2022 года * * * Полковник был высок и сухопар. Он говорил про фланговый удар, прикидывал, насколько хватит сил, оценивал возможность деблокады, вставал, садился, вновь вставал, ходил по комнате. "В кольцо замкнули, гады," – он говорил с гримасой на лице, скривившись, как от боли, а в кольце живые люди из огня стреляли, а мертвые, как ласточки, летали над скалами из белого песка, текла под ними тихая река и сосны из тумана вырастали, и отражались в зеркале воды, высокие, как русские мечты. Давай, полковник, издавай приказ, что смерть не обезличивает нас, что город, не доставшийся врагу, горит, телами нашими устелен, но мы, кто до конца остался верен

Слуцкий. Когда русская проза пошла в лагеря - в землекопы, а кто половчей - в лекаря, в дровосеки, а кто потолковей - в актеры, в парикмахеры или в шоферы, - вы немедля забыли свое ремесло: прозой разве утешишься в горе? Словно утлые щепки, вас влекло и несло, вас качало поэзии море. По утрам, до поверки, смирны и тихи, вы на нарах слагали стихи. От бескормиц, как палки, тощи и сухи, вы на марше творили стихи. Из любой чепухи вы лепили стихи. Весь барак, как дурак, бормотал, подбирал рифму к рифме и строчку к строке. То начальство стихом до костей пробирал, то стремился излиться в тоске. Ямб рождался из мерного боя лопат, словно уголь, он в шахтах копался, точно так же на фронте из шага солдат он рождался и в строфы слагался. А хорей вам за сахар заказывал вор, чтобы песня была потягучей, чтобы длинной была, как ночной разговор, как Печора и Лена - тягучей. А поэты вам в этом помочь не могли, потому что поэты до шахт не дошли. Борис Слуцкий