Account

Posts of Берсальеры

newest first

#526Link preview

​​Carta del Carnaro. Кто против нас? Читатели, следящие за не слишком активной жизнью нашего канала, могут знать, что админ любит время от времени приобретать антикварные издания для своей коллекции. Новым пополнением стала Хартия Карнаро, выпущенная в 1920 году римским журналом La Fionda, который поддерживал поход Д’Аннунцио на Фиуме. На обложке стоят две даты, XII settembre MCMXIX и XII settembre MCMXX, день захвата города и его первая годовщина, а под ними эмблема Регентства: змея, кусающая собственный хвост, древний символ вечности, вокруг семи звёзд Большой Медведицы, и девиз Quis contra nos?, «Кто против нас?». Внутри текст, по которому должно было жить государство, просуществовавшее меньше четырёх месяцев. Конституция стала для Д’Аннунцио выходом из политического тупика. Он вошёл в Фиуме 12 сентября 1919 года ради присоединения к Италии, но правительство аннексию не признало, а с приходом Джолитти в июне 1920 года давление на легионеров усилилось. Летом Команданте, как его звали сторонники, сменил тактику: раз Рим город не берёт, тот до воссоединения с Италией станет самостоятельным Итальянским регентством Карнаро со своим основным законом. Публично он зачитал его 30 августа со сцены театра La Fenice, а 8 сентября официально провозгласил вместе с самим Регентством. Авторов у документа двое. Основу написал Альчесте Де Амбрис, революционный синдикалист, с января возглавлявший кабинет Команданте, а сам поэт переложил его статьи торжественной прозой и дописал своё. Музыку Хартия объявила «установлением религиозным и общественным»: в каждой коммуне полагались хор и оркестр с казённой субсидией, а в столице предписывалось построить концертный зал не меньше чем на десять тысяч мест. За облик улиц отвечала коллегия эдилов, которой поручалось не допускать уродливой застройки и устраивать гражданские праздники. По меркам своего времени это очень радикальный текст. Граждане обоих полов равны перед законом и пользуются избирательным правом, хотя в самой Италии женщины впервые проголосуют только в 1946 году. Собственность определена как социальная функция, а единственным законным основанием для владения средствами производства назван труд. Гражданам гарантированы работа с минимальной оплатой, пенсия по старости и помощь при болезни и безработице; допускаются все религии, а в начальных школах для детей национального меньшинства положены параллельные классы на их языке. Политическое устройство собрано из трёх традиций. Синдикалистская дала корпорации, объединения по роду занятий, которые избирают одну из двух палат, Совет провизоров. Римская дала вторую палату, Совет оптиматов, то есть «лучших», которую выбирают всеобщим голосованием, а заодно чрезвычайный режим: в случае крайней опасности власть вручается одному Команданте, и срок его полномочий прямо отсылает к шестимесячной диктатуре Римской республики. Средневековая дала остальное: совместное заседание палат зовётся Arengo, как народное собрание итальянских коммун, а исполнительная власть отдана семи ректорам, по образцу венецианских Savi. Отсюда многолетний спор о природе Хартии. Её называют протофашистской, потому что корпорации и фигура вождя потом появились у Муссолини, однако фиумские объединения задумывались как самоуправляемые союзы производителей, тогда как корпорации 1930-х годов были встроены в государственный аппарат. Против прямой преемственности говорит и судьба Де Амбриса: он отказался возглавить корпорации дуче, хотя тот его звал, уехал в эмиграцию во Францию и умер там в бедности в 1934 году. Пожить по новому закону горожане не успели. 12 ноября 1920 года Италия и Королевство сербов, хорватов и словенцев подписали Рапалльский договор, по которому Фиуме становился свободным городом, 24 декабря итальянская армия пошла на штурм, и три дня по нему били линкоры Andrea Doria и Duilio. 28 декабря поэт сложил полномочия, 30 декабря Регентство капитулировало. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views275−53%vs avg
Forwards6
Reactions14
Comments—
#524Link preview

​​Padroncini: кто перекрыл дороги на юге Италии Пока всё внимание было приковано к протестам прогрессивной молодёжи в Турине, Милане и Болонье, которые не раз превращались в погромы с участием левых радикалов и примкнувших к ним подростков из семей мигрантов, выносивших из магазинов модных брендов всё, до чего удавалось дотянуться, настоящий протест шёл на юге. Навести порядок жёсткой рукой на севере для Мелони скорее политический подарок, а вот разогнать дальнобойщиков и фермеров, то есть собственных избирателей правых, так просто не получилось бы, и с ними пришлось договариваться. В середине октября под Мессиной перестали вывозить мусор, в аэропортах Кротоне и Реджо-Калабрии закончилось топливо для самолётов, а на заправках висели таблички «закончилось». Почти неделю дороги и порты юга перекрывали грузовики, и начался этот протест без профсоюзов и партий: перевозчики договаривались между собой в чатах. Грузы на юге возят в основном padroncini - «хозяйчики», то есть владельцы двух или трёх грузовиков, которые сами сидят за рулём; запаса денег, как у крупных компаний севера, у них нет, а грузовой железной дороги на юге почти нет. В начале октября закончилась временная скидка на акциз, и дизель подорожал примерно до 2,30 евро за литр, из которых почти половина приходится на налоги. Полный бак тягача стоит около 1600 евро, многие рейсы стали убыточными, а двести миллионов, обещанные отрасли ещё в мае, до перевозчиков так и не дошли. К перевозчикам присоединились фермеры с тракторами, у которых та же солярка, подорожавшие удобрения и низкие закупочные цены. Епископы Базиликаты попросили правительство помочь им и написали о «социальном одиночестве» людей, которые не чувствуют, что их кто-то представляет. Впрочем, правительство не только договаривалось. 22 октября оно приняло декрет с доплатами к налоговому кредиту, отсрочкой платежей по лизингу грузовиков и компенсацией фермерам части расходов на солярку, но акциз снижать не стало. Одновременно полиция проверила документы у тысячи трёхсот с лишним участников блокад, примерно на сотню из них передала материалы в прокуратуру, потому что перекрытие дороги в Италии уголовное преступление, а тех, кто хотел работать, в Кампании провожала под конвоем. Конвой понадобился не случайно: под Казертой водителей, которые пытались выехать, запугивали и резали им шины, и антимафиозная прокуратура Неаполя проверяет, не стояла ли за частью блокпостов каморра. К 24 октября блокпосты сняли в Сицилии, Калабрии и Кампании. Перевозчики требуют фиксированную цену на дизель и обещают вернуться на дороги, если ничего не получат на встрече в министерстве 27 октября, а калабрийцы грозятся приехать на грузовиках в Рим. Il vostro Bersagliere *перевод плаката на фотографии: «Вы мне блокируете будущее, я вам заблокирую настоящее»

Open in Telegram
Views952+61%vs avg
Forwards7
Reactions25
Comments—
#523Link preview

​​Сорок два процента 8 октября итальянская палата депутатов окончательно приняла новый избирательный закон, 227 голосов за и 164 против, и оппозиция встретила результат плакатами Legge truffa, «закон-мошенничество». Прозвище взято из 1953 года, когда так называли закон Де Гаспери, отдававший партиям, которые вместе наберут больше половины голосов, почти две трети мест в парламенте. Коалиции Де Гаспери тогда не хватило до этой премии около 54 тысяч голосов, и через год закон отменили. Новый закон, который газеты прозвали Stabilicum, устроен похоже, только планка ниже. Коалиция, набравшая 42 процента голосов, получает в придачу 70 мест в палате депутатов и 35 в сенате, а вместе с ними твёрдое большинство, около 55 процентов кресел. Кроме того, каждая коалиция обязана заранее назвать своего кандидата в премьер-министры, но в бюллетене его фамилии не будет. В этой половинчатости весь смысл закона. Мелони добивалась прямых выборов премьер-министра, и её правительство внесло такую поправку в конституцию, но поправка дальше первого из четырёх обязательных голосований не продвинулась, потому что изменение конституции в Италии можно вынести на референдум, а коалиция, судя по всему, его побоялась. Опасения оправдались в марте 2026 года, когда почти 54 процента проголосовавших отвергли на референдуме судебную реформу правительства. Избирательный закон меняют обычным большинством, без всякого референдума, и Мелони получила почти то, чего добивалась, только другим путём: избиратель заранее знает, кого коалиция прочит в премьеры, а победитель получает гарантированное большинство. Первым из трёх препятствий, с которыми Мелони пришлось считаться, был Конституционный суд, который уже дважды отменял части подобных законов, в 2014 году премию, достававшуюся победителю без всякого минимального порога, а в 2017-м второй тур, в котором премию разыгрывали две партии, набравшие больше всех голосов. Поэтому в новом законе порог есть, а второго тура нет. Второе препятствие это президент республики, который по конституции сам назначает премьер-министра, поэтому фамилии кандидата нет в бюллетене, а в законе отдельно записано, что права президента остаются в силе. Третьим препятствием оказались собственные депутаты Мелони. В палате по избирательным законам можно голосовать тайно, и в июле этим воспользовались: поправка, возвращавшая избирателю право самому выбрать в партийном списке до трёх фамилий, провалилась с перевесом в один голос, потому что не меньше тридцати правых депутатов тайно пошли против указаний своих партий, и Мелони назвала это победой «болота». Тогда поправку провели через сенат, где по таким вопросам голосуют открыто, а когда закон вернулся в палату, правительство поставило вопрос о доверии по трём статьям, то есть при провале было бы обязано уйти в отставку, и голосовать по ним пришлось поимённо, а в окончательном, снова тайном голосовании большинство устояло. Противники закона уже готовят иски и рассчитывают, что Конституционный суд успеет высказаться до выборов 2027 года. Спешат они не зря, ведь парламент, избранный по новым правилам, в 2029 году будет выбирать нового президента республики, и коалиция с премией, по подсчётам критиков, сможет сделать это почти без чужих голосов. Теперь закон отправился на подпись к президенту Серджо Маттарелле, который в 1993 году сам вёл через парламент избирательный закон, до сих пор носящий его имя, а в 2013-м был среди судей Конституционного суда, отменивших прежнюю премию для победителя. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,147+95%vs avg
Forwards4
Reactions20
Comments—
#522Link preview

Forwarded from PONTVS

​​Волчонок-1905: итоги На протяжении четырёх месяцев, с 13 июня по 27 сентября, каждые выходные мы погружались в атмосферу 1905 года. По субботам пять авторов – @stahlhelm, @SlovaConflicti, @sibwarnsk, @moya_rodina_primorsky_cry и @roytermotele, рассказывали о событиях Первой русской революции и вокруг неё: Петербург и Казань, Сибирь и Владивосток, палуба крейсера «Очаков» и «рабочие биржи» черты оседлости, международное обозрение и погромы в токийском парке Хибия. По воскресеньям же вслед за новостными сводками из революционного 1905-го наши читатели, прямо как подписчики журнала «Нива», знакомились с беллетристикой того же года. После единственной публикации в легендарном издании повесть Петра Гнедича «Волчонок» на протяжении 121 года ждала возвращения к читателю – и вот, дождалась на страницах нашего сайта. Цикл, длившийся 16 недель, завершён. Сайт – его архив. До встречи в новых приключениях! https://1905.pontvs.ru

Open in Telegram
Views956+62%vs avg
Forwards2
Reactions6
Comments—
#521Link preview
Views1,110+88%vs avg
Forwards0
Reactions15
Comments—
#520Link preview

​​Liberi e Svizzeri. Как Тичино стал швейцарее Швейцарии В очередной раз мировое инфополе взволновали новости из Швейцарии, где сегодня проходило голосование по инициативе право-популистской партии SVP/UDC об ужесточении понятия нейтралитета в конституции. Инициатива провалилась, но нам, как адептам всего итальянского, интересен кантон Тичино, который имеет свою уникальную политическую культуру и частенько голосует не так, как остальная Швейцария. Так и сегодня, голоса фактически разделились 50 на 50, хотя остальная Швейцария голосовала явно против. 15 февраля 1798 года в ратушу Лугано ворвались вооружённые люди. Они взяли в заложники швейцарского наместника Йоста Ремиги Тракслера и объявили, что город отныне принадлежит Цизальпинской республике, наполеоновскому государству со столицей в Милане. Продержались они недолго: в тот же день городские добровольцы выставили заговорщиков вон. А потом луганцы поставили на Пьяцца Гранде дерево свободы, как было модно в революционной Европе, только вместо якобинского фригийского колпака водрузили на макушку шляпу Вильгельма Телля. Лозунг придумали короткий: Liberi e Svizzeri, свободные и швейцарцы. Ирония в том, что Швейцария до этого обходилась с ними не слишком ласково. К 1521 году все земли от Готарда до Кьяссо стали подданными бальяжами (baliaggi) конфедератов. В Левентину наместников, ландфогтов, присылал один Ури, в Беллинцону Ури, Швиц и Нидвальден сообща, в Лугано и Локарно двенадцать кантонов по очереди. Бальяжи платили налоги и давали солдат, а голоса не имели. Кантоном Тичино стал только в 1803 году, и то по воле Наполеона, который сшил восемь бальяжей в одно целое своим Актом медиации. Швейцарцами тичинцы стали сами, и этот выбор они охраняют ревнивее тех, кому он достался по рождению. Италоязычный католический кантон, от которого до Милана ближе, чем до Цюриха, на федеральных референдумах раз за разом оказывается самым несговорчивым. В 1992 году против Европейской экономической зоны здесь проголосовали почти 62 процента. В 2014-м инициативу против массовой иммиграции Тичино поддержал на 68,3 процента, больше всех в стране. Дело не только в сантиментах. Накануне голосования 2014 года число фронталье, итальянцев, которые живут в Ломбардии и ездят на работу в Тичино, за несколько лет подскочило с 29 до 60 тысяч. Это на кантон в 340 тысяч жителей. Сейчас их около 79 тысяч. Продавщица в Италии получала тогда около 1300 франков, в Тичино около 3800. Для итальянца это удача, для местного конкурент, готовый работать дешевле. Добавьте давнее ощущение, что в Берне проблемы юга никому не интересны. Политически это настроение оформила Лега деи Тичинези. Её основали в 1991 году луганский строительный подрядчик Джулиано Биньяска и журналист Флавио Масполи. Рупором стала бесплатная воскресная газета Il Mattino della domenica, чей язык историческая энциклопедия Швейцарии деликатно называет «агрессивным и нередко вульгарным». Программу Биньяска умещал в одну фразу: нет Евросоюзу, да банковской тайне, Тичино для тичинцев. Название перекликается с Лигой Севера по ту сторону границы, хотя для тичинской Леги главная беда как раз ломбардцы, которые каждое утро едут на работу. Уже на первых выборах, в 1991 году, Лега взяла 12,8 процента в кантональном парламенте. В 1995-м её Марко Боррадори вошёл в кантональное правительство, а в 2011-м партия получила там два места из пяти и стала первой силой кантона. Сам Биньяска в солидного политика так и не превратился: в 2007-м, празднуя успех на выборах, он открыл пальбу из штурмовой винтовки с террасы своего офиса. Корпус луганских добровольцев, тот самый, что в 1798 году выставил цизальпинцев из города, существует до сих пор. Каждое 15 февраля они кладут лавровый венок к памятнику Независимости и ещё один на улице Кановы, к доске единственному добровольцу, погибшему в ту ночь. Надпись на ней короткая: «Здесь, верный присяге луганских добровольцев, 15 февраля 1798 года Джованни Тальоретти умер за родину». Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,531+160%vs avg
Forwards18
Reactions23
Comments—
#518Link preview

Есть ли место для ИИ в исторической науке? С приходом в нашу жизнь генеративного ИИ мы вошли в эпоху, которую лично я люблю сравнивать с промышленной революцией, только вместо ручного рутинного труда у нас появилась возможность автоматизировать интеллектуальный рутинный труд. Как бы это ни звучало, «интеллектуальный рутинный труд», но тем не менее так и есть. Во многом современная экономика основана именно на такой рутине: перекладыванием файлов из папки в папку и составлением бесконечных одинаковых табличек и документов. Но в этот раз не о тяжелой судьбе офисного работника мы собрались поговорить. Есть ли место для «интеллектуального конвейера» в гуманитарных дисциплинах, где слово и суждение человека всегда ценились больше всего? В условной фундаментальной физике суждение человека не влияет на объективную реальность, и польза подобной технологии достаточно очевидна, вон даже недавно какое-то уравнение решили. Но доля субъективного в гуманитарных науках велика, и имеет ли право на существование в этой сфере нечто, к возможности субъективных рассуждений которого есть ряд вопросов? Я склоняюсь к тому, что это ложная дихотомия. ИИ не должен противоставляться человеку и выдавать суждения за него, но должен дополнять человека. Мы зачем-то хотим конкурировать с ИИ и приходим в ужас от понимания, что выиграть у него в написание всего на свете не выходит. Он делает это быстрее и эффективнее, допуская ошибки, но если вы освоили основы loop engineering, он достаточно быстро перестанет их допускать. Вопрос «как что-то сделать?» перестает быть актуальным, и куда более важным становится вопрос «а что нужно делать?». Возможности применения этой «вундервафли» в гуманитарных дисциплинах велики. Можно отправлять агентов бороздить архивные просторы в поисках новых источников и за считанные минуты обрабатывать их, находя именно то, что нужно. Можно проводить фактчекинг популярных спикеров и ужасаться тому, насколько велик процент выдуманного в их речах. А можно проводить симуляцию и пытаться представить, как было раньше. Именно этим и попробовали заняться хорошие знакомые и друзья канала, недавно начавшие свой YouTube в жанре aesthetic movies! Ни в коем случае не нужно воспринимать это как документальный жанр: ИИ-генерация пока не может дать исторически точный видеоряд, а без этого документалистика невозможна. Но можно попробовать передать эстетику и атмосферу эпохи, и, как по мне, получается достаточно неплохо! Встречайте дебютный фильм о Санкт-Петербурге зимы 1914 года. Ставьте лайк и подписывайтесь, ведь только так можно покорить алгоритмы YouTube) https://youtu.be/Wsb5vhECmKs

Open in Telegram
Views1,551+163%vs avg
Forwards10
Reactions18
Comments—
#517Link preview

​​Рим сдан Сегодня, 20 сентября, в Италии не отмечают ничего, хотя улица или площадь Двадцатого Сентября есть едва ли не в каждом итальянском городе и прохожие давно перестали задумываться, чему она посвящена. А посвящена она утру 1870 года, когда государство римских пап перестало существовать за неполных пять часов. Франко-прусская война увела из Рима французский гарнизон, прикрывавший Пия IX с 1849 года, и во Флоренции, тогдашней столице королевства, сообразили, что второго такого случая не представится. 11 сентября итальянская армия перешла границу Папской области и почти нигде не встретила сопротивления, так что уже к 16-му у римских стен стояли пятьдесят тысяч человек под началом Раффаэле Кадорны, отца того самого Луиджи Кадорны, который через сорок семь лет положит итальянскую армию под Капоретто. Против них Ватикан мог выставить тринадцать с половиной тысяч, причём больше пяти тысяч из них составляли добровольцы со всей Европы. Ядром этого пёстрого воинства были zuavi pontifici, полк католической молодёжи, собранный в 1861 году из французов, бельгийцев и голландцев и одетый на алжирский манер французских зуавов, только в бирюзовое вместо чёрного. Командовал ими немец Герман Канцлер, и на предложение Кадорны занять город мирно он ответил, что будет защищать Рим всеми доступными средствами, хотя писал он это скорее для потомков. Государственный секретарь кардинал Антонелли к тому времени уже распорядился отвести войска за стены и ограничиться чисто формальным сопротивлением, потому что папе нужна была не победа, а документально засвидетельствованное насилие. Пушки открыли огонь в десять минут шестого, и здесь начинается любимая итальянская байка: Пий IX пригрозил отлучением каждому, кто прикажет стрелять по Риму, а приказ будто бы отдал капитан Джакомо Сегре, пьемонтский еврей, которому папское отлучение было решительно безразлично. История красивая, но выдуманная: Сегре командовал пятой батареей девятого полка и стрелял в то утро потому, что хорошо стрелял. Сразу после девяти стена треснула метрах в пятидесяти правее ворот, в 9:35 туда свели огонь всех батарей, и ещё через десять минут пролом расширился до тридцати метров, так что Кадорна начал строить три штурмовые колонны. Штурмовать не пришлось: около десяти над папскими позициями подняли белый флаг, но кучка защитников в саду Villa Bonaparte об этом не знала и дала залп, которым майору Джакомо Пальяри, командиру 34-го батальона берсальеров, пробило грудь. Тогда 12-й батальон сыграл атаку, трубил сиенец Никколо Скатоли, а первым в пролом вошёл младший лейтенант Федерико Кочито. Зуавы перед сдачей запели гимн крестоносцев Кателино, и капитан Берже стоял на щебне, держа шпагу за клинок и обратив рукоять к небу, а на другом конце города Нино Биксио белый флаг проигнорировал и бомбил ещё полчаса. Итог дня: сорок девять убитых у итальянцев, девятнадцать у папы, и в половине шестого вечера Канцлер подписал капитуляцию на Villa Albani. Эдмондо Де Амичис, бывший тогда армейским офицером, дошёл до ворот и записал, что статуям по обе стороны снесло головы, а образ Мадонны позади ворот остался цел. 2 октября в Риме провели плебисцит, давший 40 785 голосов за и 46 против, потому что католикам велели к урнам не ходить, а епископ Вероли выбрал именно это воскресенье, чтобы торжественно раздавать конфирмацию. В 1895 году Умберто I сделал Двадцатое сентября национальным праздником, а в декабре 1930 года, через год после Латеранских соглашений, Муссолини отменил его законом номер 1726. Улицы переименовывать не стали. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,480+151%vs avg
Forwards23
Reactions31
Comments—
#516Photo
Views1,534+160%vs avg
Forwards8
Reactions39
Comments—
#515Photo
Views1,849+214%vs avg
Forwards5
Reactions15
Comments—
#513Link preview

​​Grave dissenso. Как итальянские коммунисты начали разводиться с Москвой В ночь с 20 на 21 августа 1968 года войска Варшавского договора вошли в Чехословакию, и руководство самой большой компартии Запада эта новость застала врасплох, потому что стоял август и все разъехались по отпускам. Секретарь Луиджи Лонго отдыхал в Советском Союзе, а его заместитель Энрико Берлингуэр сидел с семьёй в румынской Констанце и вылетел в Рим на самолёте, который ему предоставил Чаушеску. Политбюро собралось в тот же день, созвонилось с Лонго и к вечеру выпустило заявление, в котором стояли два слова, не забытые в Москве и через двадцать лет: grave dissenso, серьёзное несогласие. Интервенцию там назвали неоправданной, солидарность с Дубчеком подтвердили, и впервые за полвека итальянские коммунисты публично объявили, что советские товарищи не правы. Ровно за четыре года до этого, 21 августа 1964 года, в Ялте умер Пальмиро Тольятти, приехавший в Крым на отдых и ожидавший там встречи с Хрущёвым. К этой встрече он и писал записку, которую потом назовут Ялтинским меморандумом. Москва тогда собирала всемирное совещание компартий, чтобы отлучить от движения китайцев, а Тольятти доказывал, что отлучать никого не надо и что у каждой партии есть право идти к социализму своей дорогой. Встреча не состоялась, Хрущёва сняли через два месяца, а Лонго напечатал меморандум в «Ринашите» 5 сентября, и в Москве это восприняли как заявку на самостоятельность. Двенадцатью годами ранее тот же Тольятти советские танки в Будапеште поддержал, и осенью 1956-го из партии уходили пачками, включая Итало Кальвино. Случаи, впрочем, были разные: Имре Надь объявил о выходе Венгрии из Варшавского договора, о нейтралитете и о свободных выборах, то есть о конце власти коммунистов как таковой. Дубчек из договора не выходил и руководящей роли партии не отменял, он обещал «социализм с человеческим лицом» и оставался в лагере, так что защищать его итальянцам было куда легче. Весили эти два слова много. За три месяца до Праги, на майских выборах 1968 года, ИКП взяла 26,9 процента голосов, в партийных билетах числилось около полутора миллионов человек, и это была самая большая компартия Запада и вторая партия страны, состоящей в НАТО. Отлучить её от движения, как собирались отлучать китайцев, Москва не могла. Разрыва в 1968-м, впрочем, не случилось, и уже 23 августа Джорджо Наполитано докладывал руководству, что партийные функционеры на местах поддержали заявление почти единогласно, а вот рядовые ячейки в основном стоят за Москву. Внутри партии осталось прочное просоветское крыло, и во главе его встал Армандо Коссутта. Деньги тоже никуда не делись: советское финансирование ИКП шло с 1947 года и на «серьёзном несогласии» не прервалось ни на месяц, а в 1970-м и в 1974-м партия просила увеличить сумму и увеличение получала. Дорога от заявления до настоящего разрыва заняла тринадцать лет. В 1976 году Берлингуэр сказал журналисту Corriere della Sera, что под натовским зонтиком чувствует себя спокойнее, и Москва это запомнила. В декабре 1981-го, после военного положения в Польше, он объявил, что движущая сила Октябрьской революции исчерпана, и вот тогда советская печать назвала итальянцев предателями, а слово strappo, разрыв, вошло в политический словарь. 3 февраля 1991 года съезд в Римини 807 голосами против 75 постановил распустить ИКП, основанную семьюдесятью годами раньше. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,893+221%vs avg
Forwards11
Reactions24
Comments—
#511Photo

Forwarded from Берсальеровы Истории

No text

Open in Telegram
Views1,532+160%vs avg
Forwards1
Reactions26
Comments—
#510Photo
Views1,445+145%vs avg
Forwards9
Reactions14
Comments—
#509Link preview

​​Де Гаспери. Австриец, который построил Итальянскую Республику В ночь с 18 на 19 августа 1954 года в маленьком доме в Селла-ди-Вальсугана умирал человек, восемь раз подряд возглавлявший правительство Италии. Дочь Мария Романа записала последнее, что он успел ей сказать: «Видишь, Господь даёт тебе работать, позволяет строить планы, даёт силы и жизнь. А потом, когда ты уже уверен, что необходим и незаменим, отнимает всё разом. Даёт понять, что ты был только полезен, и говорит: теперь довольно, можешь идти». Альчиде Де Гаспери появился на свет в 1881 году в Пьеве-Тезино, в тогдашнем австрийском Тироле, и первым его парламентом стала Вена. В 1911 году его выбрали депутатом рейхсрата, и следующие семь лет он требовал с имперской трибуны автономии для итальянского Трентино, не присоединения к Италии, а именно автономии. Ирредентистом он не был никогда, и это ему ещё припомнят: фашистская печать двадцатых годов звала его просто «австрийцем». Когда Трентино стало итальянским, он ушёл к дону Стурцо в Народную партию и возглавил её в 1923 году, ровно когда партию начали давить. 11 марта 1927 года Де Гаспери арестовали на вокзале во Флоренции по обвинению в попытке нелегально покинуть страну. Приговор был четыре года, отсидел он около полутора в римской тюрьме Реджина Чели и в тюремной клинике, а летом 1928-го вышел без работы, без партии и под надзором полиции. Дальше его подобрал Ватикан: с 1929 года бывший лидер оппозиции четырнадцать лет служил каталогизатором в Апостольской библиотеке и печатал статьи под псевдонимами, пока летом 1943-го не вышел оттуда, чтобы основать Христианско-демократическую партию. 10 августа 1946 года он поднялся на трибуну Парижской мирной конференции, говорить за побеждённую Италию, у которой проект договора отбирал Истрию, Триест и колонии и вдобавок вешал репарации. Начал Де Гаспери так: «Беря слово в этом всемирном собрании, я чувствую, что всё, кроме вашей личной любезности, против меня, и прежде всего моё звание бывшего врага, из-за которого меня держат за обвиняемого». Итальянскую делегацию посадили в последнем ряду, и когда он закончил и пошёл к своему месту, с ним не заговорил никто, кроме государственного секретаря США Джеймса Бирнса, который встал и подал ему руку, а потом записал в мемуарах, что молчание зала показалось ему без нужды жестоким. Возглавляемых Де Гаспери правительств было восемь, с декабря 1945-го по август 1953-го, и Республику в её нынешнем виде собрали именно в эти годы. Он успел побыть последним премьером королевства и первым премьером республики, а между отъездом Умберто II и присягой Энрико Де Николы девятнадцать дней в одиночку исполнял обязанности главы государства. В мае 1947-го Де Гаспери вывел коммунистов и социалистов из правительства и этим определил место Италии в холодной войне на сорок лет вперёд, в декабре того же года Учредительное собрание приняло Конституцию, а 18 апреля 1948-го христианские демократы взяли 48,5 процента голосов и абсолютное большинство в палате, после чего страна вошла в план Маршалла, в 1949-м в НАТО, а в 1950-м получила аграрную реформу и Кассу Юга, государственный фонд для бедного Юга. Кончилось его премьерство некрасиво. Избирательный закон, по которому коалиция с половиной голосов получала около двух третей мест, оппозиция окрестила legge truffa, «законом-мошенничеством», а 7 июня 1953 года коалиции не хватило до этой половины 57 тысяч бюллетеней, премия не сработала, и в августе Де Гаспери ушёл. В мае 1954-го его избрали председателем Общей ассамблеи Европейского объединения угля и стали. Последние силы уходили на Европейское оборонительное сообщество, общую армию шести стран, договор о которой подписали ещё в 1952-м и который лежал в Париже, дожидаясь ратификации. 30 августа 1954 года, через одиннадцать дней после его смерти, французская Национальная ассамблея процедурным голосованием отказалась этот договор даже обсуждать, потратив на это один вечер и разойдясь со счётом 319 против 264. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,551+163%vs avg
Forwards6
Reactions28
Comments—
#507Link preview

​​Liberi e forti. История создания Итальянской народной партии 18 января 1919 года в номере римской гостиницы «Санта-Кьяра», в двух шагах от Пантеона, раздали листок на восемьсот девяносто слов. Обращение «ко всем свободным и сильным людям» подписала временная комиссия новой партии, а написал его сицилийский священник из Кальтаджироне, дон Луиджи Стурцо. Слова «католическая» в названии не было, Ватикан в тексте не поминался ни разу. Партия называлась Народной, а требовала вещей вполне земных: пропорциональной избирательной системы, выборного сената, избирательного права для женщин, свободы преподавания, налоговой реформы с прогрессивной шкалой. Чтобы понять масштаб, надо помнить, чем итальянские католики занимались предыдущие полвека. После взятия Рима в 1870 году Святой престол ответил формулой non expedit, «не подобает». Католику не следует участвовать в выборах узурпатора. Туринский журналист Джакомо Марготти сформулировал это короче, ещё в 1857-м: né eletti né elettori, ни избранных, ни избирателей. В 1874 году Апостольская пенитенциария подтвердила запрет и пригрозила санкциями тем, кто ослушается. Половина страны вышла из политики по собственному благочестию. Чинить конструкцию начали при Пии X. В 1913 году Джолитти договорился с графом Отторино Джентилони, главой католического избирательного союза: примерно в половине округов запрет тихо приостановили, и голоса католиков пошли за либеральных кандидатов. Историки насчитывают около двухсот депутатов, прошедших благодаря этой сделке. Католики голосовали, своей партии у них не было, и такое положение устраивало всех, кроме самих католиков. Бенедикт XV снял non expedit окончательно в девятнадцатом году. Дальше случилось то, чего в Ватикане, похоже, не просчитали. На выборах 16 ноября 1919 года «пополяри» взяли миллион сто шестьдесят семь тысяч голосов, двадцать с половиной процентов и сто мест в палате. Вторая партия страны после социалистов, собранная за десять месяцев из приходов и «белых» профсоюзов, католических в противовес красным. В мае 1921-го результат повторили. Неудобной она оказалась довольно быстро. На конгрессе в апреле 1923 года победила линия Стурцо: с Муссолини не сотрудничать. В Ватикане в это же время выстраивали отношения с ним совсем иначе. 10 июля 1923 года Стурцо оставил пост политического секретаря. Формально по собственному желанию, по существу по просьбе Пия XI, а просьбу папе передал сам Муссолини. Через год кардинал Гаспарри посоветовал Стурцо уехать из Италии. 25 октября 1924 года тот пересёк границу и отправился в Лондон. Домой он вернётся в 1946-м, проведя в эмиграции двадцать два года: Лондон до сорокового, потом Нью-Йорк. Народную партию распустили в 1926-м вместе со всеми остальными. Тот же кардинал Гаспарри 11 февраля 1929 года подписал с Муссолини Латеранские соглашения, закрывшие римский вопрос, ради которого полвека держали non expedit. В том же году преемник Стурцо на посту секретаря Альчиде Де Гаспери, отсидев по приговору 1927 года, устроился на службу в Ватиканскую апостольскую библиотеку. Он разбирал там книги до сорок третьего. На фото Луиджи Стурцо в 1919-м году. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views2,051+248%vs avg
Forwards10
Reactions20
Comments—
#506Link preview

​​Зачем Мелони поссорилась с Мадридом 30 июля больше семидесяти тысяч человек перешли из Марокко в испанский анклав Сеута. Уже на следующий день почти все вернулись обратно. До континентальной Европы не добрался никто, и Италию эта история никак не затронула. Тем не менее с 1 августа правительство Мелони на месяц вернуло пограничный контроль с Испанией, а следом продвинуло письмо двадцати двух европейских лидеров, возлагающее вину за кризис на мягкость Санчеса и на недавнюю легализацию почти миллиона мигрантов. В ночь на субботу Мадрид ответил зеркальными проверками на рейсах и судах из Италии, до 7 сентября. Понять эту решимость проще, если смотреть не на Сеуту, а на итальянские опросы, и в первую очередь на генерала Роберто Ванначчи. Он тридцать девять лет прослужил в армии, командовал полком специального назначения Col Moschin и бригадой Folgore, прошёл Сомали, Боснию, Ирак и Афганистан, а в 2020 году был военным атташе Италии в Москве. В 2023-м Ванначчи издал за свой счёт книгу Il mondo al contrario, где разобрал по косточкам всё, что в сегодняшней Европе принято считать прогрессивным, после чего лишился должности и получил взыскание, а книга стала самой продаваемой в стране. Через год Lega провела его в Европарламент с 532 тысячами личных голосов, а в феврале 2026-го он ушёл и оттуда, основав собственную партию Futuro Nazionale. Программа у неё короткая: суверенитет, «Италия для итальянцев», ремиграция, потолок на присутствие иностранцев и обязательная ассимиляция остальных. Про иммиграцию Ванначчи говорит прямо: «Моя концепция в том, что въезжать не должен никто». Стартовав в феврале с 4,2 процента, к августу партия набрала больше семи, обошла Lega Сальвини и подбирается к Forza Italia, а Fratelli d'Italia Мелони сползли к 26,7, худшему своему результату за всю легислатуру. 16 июля палата депутатов приняла новый избирательный закон Stabilicum, по которому коалиция, взявшая 42 процента, получает премию в 70 мандатов. Правый центр без Ванначчи имеет 41,6, то есть недобирает до премии четыре десятых процента, а левоцентристский campo largo имеет 44,3. Закон ещё должен пройти сенат, но готовиться в Риме уже начали. Ванначчи забирает у Мелони ровно тот электорат, который она собирала жёсткой линией по мигрантам, и отвечать ей приходится тем же. На сами маршруты проверка паспортов на рейсах из Барселоны не влияет никак: за первые шесть месяцев 2026 года морем в Италию прибыло 15 тысяч человек, а в Испанию чуть больше десяти. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views40,095×68vs avg
Forwards202
Reactions24
Comments—
#505Link preview

​​No guerra, ma terra. Белые синдикаты между красными и чёрными 10 августа 1921 года в провинции Кремона подписали арбитражное решение, вошедшее в историю как lodo Bianchi. Батраки получали долю в прибыли хозяйства, право заглядывать в бухгалтерию и возможность выкупить по окончании контракта хозяйственный инвентарь. Добились этого не социалисты. Договор пробили католические крестьянские лиги, и местные землевладельцы восприняли его примерно как конец света. Цвет в итальянской политике тех лет работал маркировкой. Красные это социалисты, по знамени рабочего движения. Чёрные это фашисты, по цвету рубашек. Белые это католики, по цвету папского знамени. Начиналось всё с энциклики Rerum Novarum 1891 года, где Лев XIII признал за рабочими и крестьянами право объединяться. Дальше пошли сельские кассы взаимопомощи, кооперативы, союзы издольщиков, лиги батраков, а при них приходский священник, который вёл собрание. Движение росло быстрее, чем принято помнить. В 1906 году в католических профессиональных союзах состояло около семидесяти тысяч человек. К 1917-му уже под четверть миллиона: текстильщики, железнодорожники, металлисты, почтовые служащие. В марте 1918 года десяток федераций собрался в Итальянскую конфедерацию трудящихся, CIL. Вели её Джованни Баттиста Валенте и Акилле Гранди, на пике конфедерация имела до двух миллионов членов и уступала по численности только социалистам. Самым громким из белых профсоюзников был Гвидо Мильоли, депутат от Кремоны, крестьянский сын и юрист по образованию. В войну он держался нейтралистских позиций, и лозунг его звучал коротко: no guerra, ma terra, не война, а земля. Мильоли считал, что батрак должен со временем стать мелким собственником. Социалисты в это же время требовали национализации земли, и друг друга две стороны не выносили. 27 декабря 1917 года Мильоли публично обвинил в пораженчестве социалист-интервентист по имени Роберто Фариначчи. Через четыре года тот же Фариначчи командовал сквадристами Кремоны. Его отряды жгли профсоюзные конторы, и белые горели наравне с красными. Сквадры содержали землевладельцы, а им было всё равно, кто именно лезет к ним в бухгалтерию, социалист или католик. Со своими Мильоли ладил немногим лучше. Народная партия исключила его в 1924 году, сочтя программу чересчур радикальной, а симпатии к левым неприличными. В 1926-м фашистское законодательство ликвидировало все профсоюзы, кроме собственных, и CIL исчезла. Её последний председатель Акилле Гранди вернётся к профсоюзной работе через восемнадцать лет: в июне 1944 года он подписал в Риме пакт о создании единой Всеобщей итальянской конфедерации труда. Мильоли в конце 1926-го уехал из Италии. Дальше он жил в Швейцарии и Франции, съездил в Советский Союз и похвалил коллективизацию, а в 1945 году выпустил книгу «С Римом и с Москвой». Христианские демократы принять его в партию отказались, и решение это принимал лично Де Гаспери. В 1948-м он собрал собственное Христианское движение за мир, пошёл на выборы по списку социалистов и коммунистов и не прошёл. В 1950 году католические профсоюзники собрали конфедерацию заново, отдельно от коммунистов, и назвали её CISL. Свою родословную она ведёт от белых лиг, а по итогам 2025 года насчитывает более четырёх миллионов членов и является второй профсоюзной силой Италии. Il vostro Bersagliere

Open in Telegram
Views1,696+188%vs avg
Forwards14
Reactions30
Comments—