Account

Posts of Historia Arcana

newest first

#954Text
Views300−41%vs avg
Forwards2
Reactions28
Comments21
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
10 h258
24 h300
  1. After 24 hours300
  2. Total to date300
#953Photoalbum

Forwarded from Дубащитбл.

No text

Open in Telegram
Views329−35%vs avg
Forwards2
Reactions—
Comments—
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
34 h297
70 h329
  1. Total to date329
#952Photoalbum

Forwarded from Дубащитбл.

No text

Open in Telegram
Views337−34%vs avg
Forwards2
Reactions15
Comments7
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
34 h305
70 h337
  1. Total to date337
#951Photoalbum
Views392−23%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
60 h388
73 h392
  1. Total to date392
#950Photoalbum
Views391−23%vs avg
Forwards6
Reactions—
Comments—
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
60 h387
73 h391
  1. Total to date391
#949Photoalbum
Views392−23%vs avg
Forwards6
Reactions23
Comments7
Views growthHide views growth

Views growth

Hours after publication

Show as table
Hours after publicationViews
0 h0
60 h389
73 h392
  1. Total to date392
#948Photoedited
Views639+26%vs avg
Forwards5
Reactions21
Comments9
#947Link previewedited

​​Король и канцлер: лучшие друзья в шведской истории? #Швеция #XVII Историю Густава Адольфа и канцлера Акселя Оксеншерны пишут вместе. В биографии Густава Адольфа Майкла Робертса в именном индексе в конце нету самого короля и Акселя Оксеншерны. Точно так же в биографии Оксеншерны от Гуннара Веттерберга в индексе отсутствуют как главный герой книги, так и король. В биографии Оксеншерны от Нильса Анлунда несколько глав посвященных его отношениям с королем называются "Зарождение их сотрудничества", "укрепление сотрудничества" и "совершенствование их сотрудничества". Есть известный анекдот, который я тут вспоминал, где король и канцлер шутят друг с другом про то, насколько хорошо их личности дополняют друг друга. Он настолько известный, что я даже встречал его в нацистском школьном учебнике истории. На конной статуе Густава Адольфа в Стокгольме канцлер стоит у постамента и указывает музе Клио как писать историю короля. Эти двое буквально главное power duo шведской истории, великий король-воин и его мудрый и взвешенный канцлер. Просто будто из какой-то сказки! Шведские историки традиционно описывали отношения короля и королевского совета, во главе которого стоял канцлер, словом "гармония", и в этом они зачастую видели причину множества успехов короля. Гармоничные отношения между королем и канцлером — вот залог создания империи! Что-то в этом определенно есть. Я люблю повторять, что главное достижение Густава Адольфа не в полковых пушках и бригадах с залпами, и не в развитии шведской экономики, а в превращении изначально оппозиционно настроеной аристократии в опору и поддержку. Только достигнув согласия в центре правительства, Густав Адольф смог позволить себе реформировать остальную страну. И настроения Акселя Оксеншерны тут весьма помогли. Изначально Аксель был лидером конституциональной знати, которая поднесла Густаву Адольфу условия коронации в 1611 году. То, что Оксеншерна стал канцлером было своего рода залогом того, что король будет их соблюдать и не будет нарушать аристократические привилегии. Однако, получив пост, канцлер постепенно стал превращаться из защитника аристократии в слугу государственного интереса. Многие его реформы были явно не в пользу знати и оправдывались государственной необходимостью. Так, в 1627 году он убедил аристократию согласиться на очень невыгодную им мобилизацию войск на войну в Польше (заставлять сословия платить необязательные для них подати под предлогом экстренной ситуации в войне вообще база политики Оксеншерны). Королю действительно повезло, что самый уважаемый в риксраде аристократ помогает ему принимать решения, на которые без его поддержки подданые скорее всего не согласились бы. Но в картину "гармонии" необходимо внести некоторые корректировки. Король не во всем беспрекословно слушал Оксеншерну. У него были и иные советники, например Йохан Щютте, который, к тому же, был учителем короля, и в совете часто играл роль противовеса Оксеншерне и в целом был его главным противником в правительстве. Король Щютте покровительствовал, и в общем в начале правления он доверял ему куда больше чем Оксеншерне. Не все реформы канцлера королю нравились, на некоторые он соглашался со скрипом, а иногда он вполне открыто его критиковал: например он был очень недоволен военными действиями Оксеншерны, которыми он руководил в Германии в 1632 году. Ну и мы с вами обсуждали уже трудную и спорную ситуацию 1634 года: мало того, что вполне вероятно, что Оксеншерна представил документ, идущий вразрез с желаниями короля, он еще и начал открыто наезжать на людей, которые были доверенными лицами покойного короля, типа того же Щютте, но далеко не только его. Король безусловно очень ценил своего советника и с годами совместной работы они безусловно очень сблизились. И абсолютно бесспорно, что именно благодаря Оксеншерне королю удалось провести столько реформ и принять столько спорных политических решений. Пожалуй главный вопрос биографии Оксеншерны это то, насколько его работа была мотивированна личным желанием власти, а насколько искренней дружбой с королем — но это мы, возможно, так и не узнаем.

Open in Telegram
Views640+26%vs avg
Forwards2
Reactions30
Comments4
#946Photoedited
Views689+36%vs avg
Forwards7
Reactions25
Comments6
#945Photo

Forwarded from Швеция и соседи

Приглашаем на лекцию! Если вы давно не путешествовали во времени, не упускайте возможности сделать это вместе с нами. Приглашаем вас на увлекательную прогулку вглубь веков с нашим спикером Константином Ивановым, который представит авторскую лекцию «От варягов до новгородцев: малоизвестные страницы истории России и Швеции (VIII – XV вв.).  Вы узнаете: - почему предки шведов, осваивавшие торговые пути на Восток, не называли себя викингами, - где на Руси присутствие скандинавов и скандинавок (!) было особенно заметным, - как новгородские купцы торговали с Готским Берегом - и многое другое. Вас ждет не только рассказ о далеком прошлом, но и знакомство с последними археологическими открытиями, которые изменили наше представление о ранней истории России и Швеции. Спикер: Константин Иванов — историк, который более 30 лет изучает Швецию и русско-скандинавские связи. 🗓 15 ноября (вск), 12:30–15:00 📍 Citrus Hall, Москва (м. Павелецкая) ☕️ Фика: чай, кофе и выпечка Подробнее и регистрация P.S. В преддверии лекции автор предлагает всем желающим пройти мини-квест из загадок Средневековья. Первый вопрос на канале уже завтра.

Open in Telegram
Views787+55%vs avg
Forwards6
Reactions20
Comments0
#944Text
Views684+35%vs avg
Forwards0
Reactions16
Comments0
#941Textedited

(3/3) Но если все так, то почему же она развалилась? При всем невероятном темпе развития, экспериментов и изменений во внутренней политике империи, внешняя политика все еще была на уровне "старого режима". Последнее слово за императором, решения при этом принимает узкий круг министров, совещаясь абсолютно секретно и на это никто повлиять не может. Как только главный сторонник мира Франц-Фердинанд умер, инициатива в этом узком кабинете оказалась за социал-дарвинистом и милитаристом Хётцендорфом, и никто не мог предотвратить вступление Австрии в войну. Военная элита, состоящая из консервативных немцев, которые считали, что престиж Австро-Венгрии на мировой арене падает, Сербия представляет смертельную угрозу, а национализм и либерализация разъедают империю, видели войну лучшим вариантом действий. Война была неизбежна только для тех, кто считал ее неизбежной. Можно спорить о том, правильным ли было решение о начале войны, но нельзя отрицать что после этого почти во всем Австро-Венгрию ждал провал. Стратегический просчет в начале войны привел к тому, что северо-восточная граница была почти беззащитна и русские войска почти без препятствий вторглись в Галицию. Вину же за поражения командование возлагает на "предателей", которыми конечно же являются националисты. Вводится военное положение, при котором вся власть передается военному командованию и оно получает право ареста, суда и казни по своему усмотрению. По всей империи прокатывается волна репрессий, особенно в территориях близких к фронту: Италии, Словении, Галиции. Поскольку военное командование видело все национализмы как пятую, шестую, судьмую и далее колонны, репрессиям подвергались люди, которые могли просто говорить на своем языке в неудачное время. Часто суды заканчивались расстрелами, повешением или заключением. Государство начало войну еще и против собственного населения. Вместе с этим, это серьезно отличалось от абсолютизма 1850-х годов тем, что одновременно с диктатурой шла и настоящая война, которая очень серьезно истощала ресурсы империи. Войск не хватало, оружия не хватало, а главное не хватало еды. Империя требовала от всех граждан империи вклада и жертвы для войны, но не могла им ничего предложить взамен: ни еды, ни услуг, ни мира, ни политических свобод и безопасности. Жители попросту разочаровались в государстве, которое ввязало их в ненужную войну и не смогло их защитить. Во время войны показала свои слабые стороны система дуализма, потому что Венгрия, как автономное независимое королевство в унии с Австрией, не должна была поставлять второй половине империи еду, которую она поставляла в мирное время. Кризис был и в центральном управлении, так например правительства двух частей империи не договорились, как управлять Боснией, что позволило местным националистам взять над ней контроль. Когда в 1917 году новый император Карл I созвал рейхстаг снова, отменив военное положение, отовсюду звучали только жалобы и недовольство правительством. У империи случился вакуум власти, народ разочаровался в государстве, и именно этим моментом и воспользовались националистические движения как внутри империи, так и снаружи. Национализм не разрывал империю изначально, но скорее встал у руля, когда развал стал неизбежен. То есть мы видим, что в ходе войны империя столкнулась с несколькими наложившимися друг на друга кризисами: политическим, социальным, продовольственным, военным. Обычно у империи были политические механизмы, которые помогали эти кризисы разрулить, но поскольку с начала войны существовала военная диктатура, она все эти механизмы подорвала. И вот это очень важно понимать. Империя не вывезла войну, она не справилась, ее структура ее подвела. Но огромная ответственность тут лежит не на историческом процессе, центробежных силах или либерализации, а на людях, которые эту войну начали и которые решили ради этой войны уничтожить основу политической жизни империи.

Open in Telegram
Views1,017+100%vs avg
Forwards10
Reactions26
Comments7
#940Text

(2/3) В последние несколько десятилетий в историографии развился и укрепился другой подход. Начиная где-то с конца 1980-х свои аргументы стал разрабатывать так называемый Habsburg revisionism, который пытался пересмотреть историю империи Габсбургов не как лоскутной тюрьмы народов, а как живого, развивающегося и меняющегося государства, со своими сильными сторонами, которое совсем не было "анахронизмом" или "аномалией" по сравнению с другими европейскими державами. Очень много таких ревизионистских историй Австрийской империи фокусируются на развитой политической культуре и гражданской службе поздней империи. С середины XVIII века Габсбурги разрабатывали систему централизованной бюрократии, которая бы держала империю вместе, и она достигла своего апогея в середине XIX века, когда после подавления революций 1848 года Франц Иосиф ввел режим, который историки называют "неоабсолютизмом". Это была по сути диктатура централизованной бюрократии, подчиняющейся лично монарху. Эта система, впрочем, не пережила войну с Францией в 1859 и либерализация принесла за собой государственный кризис, решенный в 1867 году компромиссом, по которому венгерские националисты получали то, что просили: автономное венгерское королевство в рамках империи. И вот на проверку оказывается, что хорошо централизованная и организованная гражданская служба очень плодородно стала сочетаться с либерализацией и демократизацией. Раз за разом у гражданского правительства получалось находить выходы и компромиссы в сложных ситуациях: в 1903-1906 в отношениях с Венгрией был серьезный кризис, но его удалось уладить. Национальные вопросы удалось уладить в некоторых местах в моравском компромиссе 1905 года, в буковинском компромиссе 1910 года и в галицийском компромиссе 1914 года. Избирательная реформа 1907 года дала всеобщее избирательное право для мужчин, включив большую часть населения в политические процессы. Разумеется были неразрешенные политические кризисы, например с языковым вопросом в Богемии, но во-первых, они активно обсуждались, а во-вторых, ничто не парализовывало государство. Оно стабильно снабжало своих подданных едой, социальными услугами, образованием, инфраструктурой, культурными мероприятиями, а главное оно умело подстраиваться под эти самые политические кризисы. Несмотря на то, что национализм действительно провоцировал конфликты, большинство этих конфликтов были насчет положения национальностей внутри империи, а не о ее разделе. Да и вообще, изучение общества империи показало, что национализм далеко не всегда был "центробежной силой". Он мог таковой являться, так запущенный кризис в Богемии все больше ей становился, но часто, как в случае поляков, русин, хорватов, да и многих чехов, национализм совершенно не противоречил патриотизму. Морав вполне мог гордиться тем, что он морав, тем, что он говорит по-чешски и тем, что он живет в великой монархии под правлением славного и доброго императора Франца Иосифа. Такой майндсет не был чем-то уникальным, а был скорее нормой. Есть ли проблемы у ревизионистского подхода? Определенно да, так как стараясь разоблачить "черную легенду" многие ревизионисты надевают розовые очки. У Австро-Венгрии была своя львиная доля проблем. Но необходимо признать, что действительно, не похоже чтобы какая-то из этих проблем на 1914 год выглядела так, что может развалить монархию.

Open in Telegram
Views600+18%vs avg
Forwards8
Reactions19
Comments5
#939Text

ПРИЧИНЫ РАЗАВАЛА АВСТРО-ВЕНГРИИ: МЫСЛИ СТУДЕНТА (1/3) У меня недавно была лекция по Австро-Венгрии в Первой мировой войне. Я полез в совсем не свою тему, потому что у меня был ооочень хороший семинар по Австро-Венгрии, по результатам которого нам надо было написать эссе о причинах развала империи. Это побудило меня побольше всего почитать по этой теме, чтобы сформировать представление об историографии и то, что я узнал вдохновило меня на создание лекции. Ссылку на видеозапись вы найдете в конце этого поста, потому что перед этим я хочу поделиться в целом своими размышлениями на тему Австро-Венгрии в Первой мировой войне и состоянием ресерча по этой теме. Знаете, когда я был еще школьником у меня была небольшая византийская фаза, в ходе которой я начал читать книгу Джонатана Харриса "Византия. История исчезнувшей империи". В ней меня потрясло вступление, в котором Харрис рассуждал, что Византию часто представляют как перманентно кризисную коррумпированную фейлд-стейт империю, следуя за Гиббоном. При этом она, каким-то образом, просуществовала аж 1000 лет, восстанавливаясь после самых тяжелых потрясений. И заканчивал он это вступление такими словами: Жиль, Гиббон и все остальные, кто пытался понять, почему Византия исчезла с лица земли, задавались не тем вопросом. Дело не в том, почему она перестала существовать, интересно другое: как она вообще выживала и даже какое-то время процветала – вопреки всему? Бааам, у пятнадцатилетнего меня взорвался мозг. Это совершенно перевернуло мои представления о том, что в истории вообще интересно и чем интересно заниматься. Прошло несколько лет, я переехал в Австрию, стал интересоваться австрийской историей, в том числе и австро-венгерской империей, и у меня постоянно всплывала в голове эта цитата Харриса, слишком она была в тему. Ты читаешь про Австро-Венгрию и с одной стороны это какой-то бардак: два государства в одном, сотня языков, парламент похожий на цирк, борьба партий какая-то невнятная, нации как бы равны а как бы и нет, и думаешь "нет, ну неудивительно, что это нечто развалилось". А с другой стороны... Жители вроде были довольны. Экономически империя процветала, восстаний и гражданских войн после 1849 не было, люди вроде как желаний свергнуть монархию не высказывали массово. Даже пресловутое соглашение 1867 г., разделившее империю на две части, оказалось не таким кризисным, потому что империя после этого просуществовала около 40 лет. Вот и получается, что империя живет с одной стороны чудом, а с другой процветая. Почитав историографию, ситуация стала понятнее. В общем, идея о старой империи-бардаке, анахронизме, чудом дожившим до ХХ века, которому суждено было развалиться была сформирована историками, которые так или иначе происходили из разрушившейся монархии, как например венгром Оскаром Яси или австрийцем Робертом Канном. Особенно влиятельным тут был именно Оскар Яси, который сформулировал идею о борьбе "центростремительных" и "центробежных" сил в империи. Поздняя империя была государством, где боролись между собой монархия, стремящаяся удержать империю вместе и национализм, стремящийся разорвать ее на части и создать национальные государства. Первая мировая, таким образом, лишь ускорила развал монархии, который итак был неизбежен из-за этой постоянной борьбы. То есть основная линия историографии долгое время была телеологической: поскольку Австро-Венгрия пала, то вся ее история писалась как история постепенного заката и упадка. Империя развалилась, значит должна была развалиться. Это был шаткий многовековой карточный домик, которому не было места в новой Европе. Часто примерно так же империю представляют и многие общие обзоры Первой мировой войны, которые вспоминают про нее в начале, а потом их больше интересует западный фронт или на крайняк Россия, но тратить время на изучение государства обреченного на падение у них нет желания. Парадоксальным образом, однако, такой подход недооценивает влияние Первой мировой войны. Если карточный домик мог сдуть любой сильный ветер, то мы не учитываем то, насколько Первая мировая была чудовищным сломом и поворотным моментом.

Open in Telegram
Views652+29%vs avg
Forwards8
Reactions19
Comments22
#938Photo

Forwarded from dennoch_gerade

Red Dawn – 1648 Попалось в описи берлинского архива (Geheimes Staatsarchiv Preußischer Kulturbesitz): „Управление аббатства Верден… - Расквартирование московитских солдат в поместье Богге, 1648 год“. Это под Дортмундом. Русские войска, если и появятся в тех краях, то в первый и единственный раз в 1813 – 14. Очевидным кажется наличие пространственно-временной дыры ошибка описи, но непонятно, какое слово могло быть заменено на «московитский». Более экзотическая (и требующая доказательств, которых у меня нет) версия – солдаты действительно состояли под командованием шведского офицера, происходившего из русских «байоров» Ингерманландии. Сама часть при этом по своему этническому составу могла не иметь никакого отношения к московитам – аналогичным образом известны, например, «хорватские» подразделения, состоявшие в значительной степени из немцев. Мне известен один случай, когда офицер шведской службы назван в немецких источниках эпохи Тридцатилетней войны московитом – приведу его в следующей записи.

Open in Telegram
Views787+55%vs avg
Forwards3
Reactions18
Comments7
#935Text

Сегодня мы возвращаемся к истокам. Никакой Австро-Венгрии, никакого неймдроппинга сотни разных ученых и обсуждения методологии и научных теорий, обсуждение историографии чуть-чуть в самом конце. Сегодня у нас классический пост Historia Arcana, который вы все так ждали. Немного литературы Введение в тему крестьянства на шведском риксдаге: Almbjär, Martin. “The Peasantry at the Early Modern Swedish Riksdag.” in: Zeitschrift Für Agrargeschichte Und Agrarsoziologie, vol. 71, 2023 Scherp, Joakim, “The Peasant Estate of Sweden: Its Rise and Early Modern Evolution.” in Parliamentarism in Northern and East-Central Europe in the Long Eighteenth Century, 2023 История о борьбе против откупщиков описана в Hallenberg, Mats, “Peasants and Tax-Farmers in Seventeenth- Century Sweden: Local Conflict and Institutional Change.” in Empowering Interactions, political cultures and the emergence of the state in Europe, 1300 - 1900, 2009 (это вообще основной сборник касаемо State-Building from below, если вас заинтересовал концепт, очень советую ознакомиться). Позицию Евы Эстерберг можно прочитать в Peter Bickle, Steven Ellis, Eva Österberg, 'The Commons and the State: Representation, Influence and the Legislative Process" in Peter Blickle (ed.), Resistance, Representation and Community, 1997 Ну и классика, вся основная информация по истории и функционировании риксдага есть в M. Meatcalf (ed.) The Riksdag: A History of the Swedish Parliament, 1987

Open in Telegram
Views767+51%vs avg
Forwards4
Reactions7
Comments0
#933Link previewedited

(5/5) Если подводить итоги, насколько крестьянское участие в риксдагах было важным? Существуют довольно разные взгляды. Крестьянский вклад в шведское госстроительство стал подробно обсуждаться во второй половине ХХ века, когда шведские историки стали больше смотреть на то как социальные структуры Шведского королевства повлияли на создание великой державы. Эти исследования попадали в общий тренд конца XX-начала XXI века в историографии государств раннего нового времени, который фокусировался на "State-building from below". Исследования социальной истории показали, что на формирование государств надо смотреть не только с точки зрения политических решений элит в столице, но и с вниманием к собраниям сословий, взаимодействиям на местах, общественным конфликтам, сопротивлению и кооперации непосредственно населения. В Шведском случае отличилась исследовательница Ева Эстерберг, которая утверждала, что построение шведского государства было построено на консенсусе и переговорах с местным населением. Включение крестьян в риксдаг, по ее мнению, создавало мирную политическую культуру переговоров, которая помогла шведскому государству не только достичь небывалой стабильности по меркам XVII века (за весь век почти ни одного крупного крестьянского восстания), но и подготовило почву для превращения Швеции в современную демократию. Исследования Эстерберг много критиковали (и за дело), но все-таки некоторые ученые действительно считают участие крестьян в политическом процессе одним из решающих факторов, позволивших Швеции построить мощное военное государство. С другой стороны у нас есть те, кто считают, что участие крестьян было незначительным и им же во зло. Экстремумом тут будет Майкл Робертс, который просто считал крестьянское участие в риксдаге разводиловом для самих крестьян, которых король просто использовал для легитимации своих решений. Многие историки бы с ним сейчас не согласились, но важно обратить внимание, что риксдаг был не только местом, где крестьяне представляли свои требования — корона требовала от них очень, очень много. Идти на войну, платить налоги, терпеть откупщиков, подчиняться местной бюрократии, все это корона требовала от крестьян для ведения своей политки. Отставка пары откупщиков или лицемерная лесть от Кристины за это едва ли было равноценным обменом. Приятного в "эпохе Величия" для крестьян было мало, и то, что у них были какие-то системы общения с короной скорее сглаживало тяжелую ситуацию, чем кардинально ее меняло. Но все же, нельзя отрицать, что свободные крестьяне на сословных собраниях стали важным политическим рычагом, который может и не мог добиться политических изменений сам по себе, но который всегда приходилось учитывать элитам у руля. Особенно это важно было в сложной обстановке 1650-1670-х, когда общественный кризис "аристократия vs остальные" достиг своего пика. Понятно что инициативу в противостоянии аристократии принимали чаще всего бюргеры, но крестьяне очень сильно укрепляли их фронт. Один из делегатов крестьянства, Пер Эрикссон тунский участвовал в риксдагах шесть раз, трижды как спикер, и перед седьмым риксдагом (в 1660) его арестовали, боясь, что он будет активно критиковать аристократическое регентство. Если бы мы считали, что крестьяне ничего не решали и были нужны только чтобы кивать головой, то такого страха со стороны аристократии бы не было. Иными словами, есть аргументы в пользу влияния крестьян, есть аргументы в пользу того, что их у него и не было. Все сильно зависит от того какой риксдаг какого периода мы рассматриваем. Риксдаг 1600-х годов лишь формировался как институция, и был в первую очередь ареной междоусобной борьбы Карла и Сигизмунда, риксдаг середины века был со слабой властью короля и острым социальным кризисом, риксдаг после 1680-х почти не играл никакой роли, а вот после 1719 у нас наоборот, начнется новая эпоха, где роль он будет играть ключевую. Крестьянское представительство всегда было уникальной фишкой шведского политического устройства, но то, насколько оно влияло на реальную шведскую политику не стоит ни приуменьшать, ни преувеличивать.

Open in Telegram
Views668+32%vs avg
Forwards7
Reactions18
Comments0
#932Link previewedited

(4/5) Первым разом, когда крестьянское сословие отстояло свои собственные интересы на риксдаге был вопрос об откупах. Дело в том, что в 1619 старая система сбора налогов через королевских чиновников в провинциях была заменена откупами: откупщик получал контракт, по которому он получал права на сбор всех видов податей, из которых он должен был выделить фиксированную сумму правительству. Это избавляло корону от бумажной мороки со сбором податей, которые обычно еще собирались сырьем, и их надо было отдельно как-то переводить в деньги и всякое такое. Просто поставить местного аристократа или, чаще, бюргера собирать налоги с крестьян было проще и менее затратно. Крестьяне, впрочем, были не в восторге. Они лишились одного из путей общения с короной через ее представителя, и часто у откупщика была довольно большая власть над их ресурсами и производством. Дело в том, что самая лучшая возможность для откупщика нажиться на своей позиции это продавать собранные с натуральных налогов товары подороже, чтобы и короне отдать деньги, и себе чуть-чуть прикарманить. Крестьянам же наоборот, выгодно отдать необходимую подать деньгами, чтобы самим продать свои продукты. В общем ситуация получалась конфликтная, и первый протест начался прямо в тот же 1619 год — крестьяне из северного Смоланда подали жалобу на откупщика в местный суд. В 1620 г. против местных откупщиков выступили шахтеры из Финспонга и крестьяне с Аландских островов. В 1622 году на рискдаге против откупщиков протестовали крестьяне из районов центральной Швеции. В 1626 году крестьяне из Сьенде в центральной Швеции написали королю петицию с просьбой позволить им самим собирать свои налоги. То есть крестьянское сословие пробовало все способы коммуникации с правительством, причем протестуя не против конкретных нарушений, а против самой системы, требуя ее изменений. Правительство же обычно отвечало ad hoc мерами типа сместить вот этого конкретного откупщика или пригрозить ему пальцем и маленькими поправками в законах. Пока что шагов к отмене системы не делалось. Все повернулось в 1632 году, когда смерть короля Густава II Адольфа вынудило правительство больше прислушиваться к голосам крестьян. Сословию не очень нравилось аристократическое регентство Акселя Оксеншерны и на риксдаге 1633 года они поддержали духовенство и горожан в критике ведущейся немецкой войны. К этому моменту они научились участвовать в политике говоря на ее языке. Они утверждали, что система откупов была злом не только для крестьян, но и для самой Швеции, ведь откупщик заботился только о собственном достатке, а не о короле и народе. Всех откупщиков крестьяне обозвали "губителями страны" и требовали полного их упразднения. Сперва правительство мялось, но все-таки оно не могло позволить себе слишком много недовольства на домашнем фронте. В 1635 Швеция вернулась к более бюрократичной системе сбора налогов через провинциальных губернаторов — даже при том, что она была дороже, в то время как королевство продолжало вести войну. Отмена откупов была первой победой крестьян в государственном строительстве Швеции и с этого момента их влияние начинало расти. С этого момента крестьянское сословие стало главным критиком любой агрессивной внешней политики и любых аристократических привилегий. Примерно с 1640-х они начинают предлагать программу конфискации земли у дворянства, чтобы решить экономические проблемы королевства. Риксдаг 1650 года был беспощадным нападением на дворянство со стороны трех сословий, в том числе и крестьян, которые жаловались на то, что они больше не чувствуют себя свободными от того, сколько их заставляют работать их арендаторы. Программа изъятия дворянских земель приобрела конкретику (и стала называться редукцией), и всей этой ситуацией решила воспользоваться королева Кристина, которая стала поддерживать нижние сословия, чтобы запугать аристократию и убедить ее принять как ее отказ от женитьбы, так и признание ее двоюродного брата Карла Густава своим наследником. И затем, наконец, крестьяне открыто поддержат Карла XI в установлении абсолютной власти на риксдагах 1680 и 1682 года.

Open in Telegram
Views477−6%vs avg
Forwards7
Reactions15
Comments1