(3/3)
Но если все так, то почему же она развалилась?
При всем невероятном темпе развития, экспериментов и изменений во внутренней политике империи, внешняя политика все еще была на уровне "старого режима". Последнее слово за императором, решения при этом принимает узкий круг министров, совещаясь абсолютно секретно и на это никто повлиять не может. Как только главный сторонник мира Франц-Фердинанд умер, инициатива в этом узком кабинете оказалась за социал-дарвинистом и милитаристом Хётцендорфом, и никто не мог предотвратить вступление Австрии в войну. Военная элита, состоящая из консервативных немцев, которые считали, что престиж Австро-Венгрии на мировой арене падает, Сербия представляет смертельную угрозу, а национализм и либерализация разъедают империю, видели войну лучшим вариантом действий. Война была неизбежна только для тех, кто считал ее неизбежной.
Можно спорить о том, правильным ли было решение о начале войны, но нельзя отрицать что после этого почти во всем Австро-Венгрию ждал провал. Стратегический просчет в начале войны привел к тому, что северо-восточная граница была почти беззащитна и русские войска почти без препятствий вторглись в Галицию. Вину же за поражения командование возлагает на "предателей", которыми конечно же являются националисты. Вводится военное положение, при котором вся власть передается военному командованию и оно получает право ареста, суда и казни по своему усмотрению. По всей империи прокатывается волна репрессий, особенно в территориях близких к фронту: Италии, Словении, Галиции. Поскольку военное командование видело все национализмы как пятую, шестую, судьмую и далее колонны, репрессиям подвергались люди, которые могли просто говорить на своем языке в неудачное время. Часто суды заканчивались расстрелами, повешением или заключением. Государство начало войну еще и против собственного населения.
Вместе с этим, это серьезно отличалось от абсолютизма 1850-х годов тем, что одновременно с диктатурой шла и настоящая война, которая очень серьезно истощала ресурсы империи. Войск не хватало, оружия не хватало, а главное не хватало еды. Империя требовала от всех граждан империи вклада и жертвы для войны, но не могла им ничего предложить взамен: ни еды, ни услуг, ни мира, ни политических свобод и безопасности. Жители попросту разочаровались в государстве, которое ввязало их в ненужную войну и не смогло их защитить. Во время войны показала свои слабые стороны система дуализма, потому что Венгрия, как автономное независимое королевство в унии с Австрией, не должна была поставлять второй половине империи еду, которую она поставляла в мирное время. Кризис был и в центральном управлении, так например правительства двух частей империи не договорились, как управлять Боснией, что позволило местным националистам взять над ней контроль. Когда в 1917 году новый император Карл I созвал рейхстаг снова, отменив военное положение, отовсюду звучали только жалобы и недовольство правительством. У империи случился вакуум власти, народ разочаровался в государстве, и именно этим моментом и воспользовались националистические движения как внутри империи, так и снаружи. Национализм не разрывал империю изначально, но скорее встал у руля, когда развал стал неизбежен.
То есть мы видим, что в ходе войны империя столкнулась с несколькими наложившимися друг на друга кризисами: политическим, социальным, продовольственным, военным. Обычно у империи были политические механизмы, которые помогали эти кризисы разрулить, но поскольку с начала войны существовала военная диктатура, она все эти механизмы подорвала. И вот это очень важно понимать. Империя не вывезла войну, она не справилась, ее структура ее подвела. Но огромная ответственность тут лежит не на историческом процессе, центробежных силах или либерализации, а на людях, которые эту войну начали и которые решили ради этой войны уничтожить основу политической жизни империи.