☦ "В день, когда в Протате шло голосование за новый «Катастатикос Хартис» Святой Афонской Горы, Костас, тогда ещё нестарый и находящийся в начале своего Христа ради юродства, забрался на колокольню Протата и начал погребальный звон.
Впоследствии он рассказал об этом случае и о причинах, побудивших его сделать это, старцу Дамаскину из келии святого Василия.
Вот что он рассказал:
«Геро-Дамаскин, Вы, вероятно, знаете, что это место посвящено нашей Владычице Пресвятой Богородице. Она, наша общая Матерь, просветила ктиторов всех священных обителей, и они испросили у патриархов и самодержцев, дабы Святая Гора пребывала вне ведома духовных и гражданских властей, не рабствовала никому и не была ни под чьим внешним надзором.
Это привилегированное положение было утверждено священным “Трагосом”, а также иными патриаршими грамотами, императорскими хрисовулами и султанскими фирманами.
Превыше этих документов, вечно живых и гарантирующих особый устав Святой Горы, здесь владычествовало Священное Предание. Оно опиралось на Священное Писание, на заветы и слова преподобных отцов, просиявших в добродетели.
И – что важнее всего – на Святой Афонской Горе действовала православная система ценностей святогорской совести.
По сей причине ни уголовные кодексы, ни даже понятие об уголовном праве не было необходимо (ни для профилактики, ни для наказания) – ради общего мира этого святого места.
Также не было необходимости и в конституционном одобрении имевшихся у Святой Горы привилегий.
Особое положение Святой Горы было рождённым изнутри, самосильным и вечным.
Нынешние же начальники, проэстамены сего святого места, были обмануты и изменили всё вышеперечисленное новой редакцией документа “Катастатикос Хартис”.
Я, геро-Дамаскине, исследовав всё вышеперечисленное, по неизреченному извещению сердца, во время голосования за этот новый документ почувствовал, что вышеперечисленные права этого святого места выставляются на продажу.
Видя, что новый документ делает Святую Гору мёртвой и неуправляемой, я поднялся на
колокольню Протата, откуда мерным и погребальным звоном начал свидетельствовать о своём непреложном убеждении, что в нынешний день самоуправляемая Святая Гора испустила свой дух.
Погребальный звон колоколов возмутил собравшийся в тот момент Сугубый Духовный собор двадцати монастырей, и они послали на колокольню сердара узнать, кто скончался.
Поднявшийся сердар спросил меня: “Кто скончался?” – “Скончалась Святая Гора”, – ответил я и продолжил погребальный звон.
Однако грубое и неблагородное поведение сердара вынудило меня остановиться, и я потребовал допустить меня пред лицо Сугубого Духовного собора, дабы составить протокол похорон самоуправления Святой Афонской Горы.
Но с поруганиями и насмешками я был изгнан оттуда и отошёл в скорби…
Итак, ведай, геро-Дамаскине: когда умолкнет эхо прежнего устроения и новый порядок войдёт в практику, место сие мира знать не будет. Тогда-то монашеский чин будет либо изгнан, либо приведён в
негодность – ради возможности незаконно пользоваться хранимыми на Святой Горе безценными сокровищами и святынями, коими государство и епископы, безусловно, найдут, как распорядиться».
👇🏻👇🏻👇🏻