я книгоноша

Добил итоговую книжку комиссара милиции Юрия Лукьянова «Верю в тебя, человек». Как и подозревал, она почти целиком состоит из материалов предыдущих публикаций с небольшой редактурой или даже без. Но есть и эксклюзив — целая страница стиляжьего дневника. «Сколько ещё на свете идейных!» А вообще наименее водянистым и с наибольшей концентрацией примечательностей оказался дебют Лукьянова, «Если человек оступился», он как будто и отредактирован получше остальных даже. Только его и посоветую.

Сыграл дембельский аккорд на смене, чтобы не возвращаться на работу до ноябрьских праздников — у завода плановый простой. Как назло, руки свободны, а новый сканер ещё не скоро приедет. Ну, постараюсь что-нибудь другое общественно полезное понаделать. В свободные минуты у конвейера продолжал перечитывать «Сказки тёмного леса». Дарю вас поучительной историей о строптивом демоне (дело во фрагменте происходит в ПНД): «Контрактер еще в отрочестве освоил каббалистическую демонологию, строил на раз-два сторожевые башни, хуярил треугольники проявления во весь пол и в одиннадцать лет вызвал своего первого демона по имени Мельхола. История их отношений весьма запутанна, а сухой остаток такой: уже в зрелом возрасте Контрактер предложил Мельхоле заключить с ним демонический союз. По этому договору Контрактер предоставлял Мельхоле своё тело на восемь часов в день, каждый день, чтобы тот ходил вместо него на работу. Но Мельхола работать не захотел, а предался заместо этого куражам и бесчинствам. Выселить его у Контрактера не было сил, и так у них и повелось — шестнадцать часов в день правит бал Контрактер, а восемь — Мельхола. Так как жили мы в одной палате, то я успел вдоволь наобщаться с обоими, и Мельхола понравился мне значительно больше. — Мудак ебучий, — охарактеризовал он Контрактера в частной беседе. — Верит, пидарас, что демоны станут за него работать. — А что за работа-то? — поинтересовался я. — Да ну на хуй, — отмахнулся Мельхола, но потом все же призналcя: — Грузчиком на мебельном складу».

Перечитывая сорокинскую «Соловьиную рощу», вспомнил: лет в 12–14 я узнал о литературном постмодернизме — мол, фрагментарность, мол, цитатность, мол, отказ от большого смысла (ничего подобного тогда ещё не читал). Недолго думая, сочинил и подарил старшей сестре текст-центон из выдуманных фраз выдуманных книг, со ссылками даже (наверное, до сих пор где-то в семейном архиве хранится). Таким же образом и даже чуть пораньше услыхал о потоке сознания и вставил в рассказик целый кусок, хотя реальных примеров в глаза не видел. С тех пор остаюсь при мнении, что эти и многие другие авангардистские приёмы хороши как одноразовая выдумка, но как только реализованы, сразу могут быть воспроизведены кем угодно когда угодно и резко становятся бесценными в плохом смысле слова. А «Роща» очень потешная, один из любимых рассказов.

Не знаю, чего особенно лирического в частушках из сборника «Лирические частушки», но вот несколько хороших, возьмите на вооружение: Из-за лесику Да из-за тёмного Не видать теперь Костюма чёрного Я стоял на льду И стоять буду, Потерял любовь И искать буду! Ой, товарищи, Прошу внимания, Я сейчас спою Переживание На столе лежат Четыре вилочки. Судьба моя — В сырой могилочке Пойду выйду, попляшу, Не все же мне печалиться! Мало ли чего бывает! Мало ли случается! Дайте острую пилу — Пойду рябинушку спилю: Не шумела бы она — Не болело бы сердце у меня У подруги бела грудь — Пойдём на реченьку тонуть! Тебе измена, мне давно — Пойдём, хорошая, на дно!

Приснился мощный закуп в ларьке «Союзпечати». Медленно вёл глазами по ассортименту и находил всё больше: букинистику, старые нумеры каких-то невозможных журналов, рукодельный ар-брют-альбом стихов и рисунков. Также по сюжету сна выяснилось, что сдавал туда на комиссию свои сборники стихов, и они уже разошлись, так что платить за покупки мне, может, и не придётся. Предвкушение перервал будильник. По поводу букинистики в ларьках: это не сновидческое преувеличение, сталкивался с таким не раз и даже чего-то покупал. Ассортимент, конечно, далеко не такой богатый, но чего-то находилось — оранжевая серия, например, или Филип Дик. Насколько я понимаю, это приработок конкретных продавцов, поэтому и ассортимент потенциально каким угодно может быть. «Бесконтактно», в счёт продаж своих книг, я расплачивался в «Фаланстере» и «Циолковском», тоже не фантастика, а быль. (Пока стоял и записывал это дело на остановке, продавщица ларька — не из сна, всамделишного — громыхала рольставнями и ключами рядом. Чего-то книжное и расстрепанное у нее тоже продаётся, но совсем ерундистика.)