Кто упоминает Гридасов с бородой

Не знал, что такие невероятные битвы происходят меж "русскообразованных" и русских. Почти как в/на https://t.me/stg_50/4529

Пора, наверное, напомнить, что составленная мной «Книга Уткина» вышла в финал ежегодной, 15-й уже премии «Сноб» «Сделано в России» Победителя определит открытое читательское голосование, которое завершится 9 ноября. В общем, лучшую книгу года выбираете вы, а как говорил Генри Форд, книга может быть любой, главное, чтобы это была «Книга Уткина». Всем людям доброй воли голосовать здесь. (Номинаций всего 14 – арт, городская среда, кино, музыка, общество, путешествия, театр и т.д.; обратите внимание, что в «городской среде» номинирован замечательный Музей ОБЭРИУ). Спасибо!

Пора, наверное, напомнить, что составленная мной «Книга Уткина» вышла в финал ежегодной, 15-й уже премии «Сноб» «Сделано в России» Победителя определит открытое читательское голосование, которое завершится 9 ноября. В общем, лучшую книгу года выбираете вы, а как говорил Генри Форд, книга может быть любой, главное, чтобы это была «Книга Уткина». Всем людям доброй воли голосовать здесь. (Номинаций всего 14 – арт, городская среда, кино, музыка, общество, путешествия, театр и т.д.; обратите внимание, что в «городской среде» номинирован замечательный Музей ОБЭРИУ). Спасибо!

Пора, наверное, напомнить, что составленная мной «Книга Уткина» вышла в финал ежегодной, 15-й уже премии «Сноб» «Сделано в России» Победителя определит открытое читательское голосование, которое завершится 9 ноября. В общем, лучшую книгу года выбираете вы, а как говорил Генри Форд, книга может быть любой, главное, чтобы это была «Книга Уткина». Всем людям доброй воли голосовать здесь. (Номинаций всего 14 – арт, городская среда, кино, музыка, общество, путешествия, театр и т.д.; обратите внимание, что в «городской среде» номинирован замечательный Музей ОБЭРИУ). Спасибо!

Так если б кушали, а не поучали, то и в душе порядок был бы. Но нет же. Кушать отказываются. Всё нравственность общественную и чистоту блюдут. И такую личную неприязнь испытывают! От того и несварение, ранние беременности, ожидания каторжников и вот это вот всё. Суета вот эта. А ты покушай, да и пройдёт всё, и с Богом.

Уважаемый Николай Борисович Картозия, продюсер и режиссер, на днях проклял всех, кто говорит слово «кушать», потому что слово это – мерзкое, лакейское и сюсюкающее, а русскообразованный человек должен «есть», как и объяснял студенту Картозии на журфаке Михаил Абрамович Штудинер, который любимый ученик Дитмара Эльяшевича Р. Я хотел было ответить Николаю Борисовичу, что это хрень полная, миф, рожденный, видимо, в послереволюционные 1920-е, и проникший даже в научпоп и на кафедру стилистики русского языка журфака МГУ, но комментарии у него отключены, так что пишу здесь – а вы там передайте ему при случае. Я уж не говорю, что у Петра I Великого в «честном зерцале» кушают, а не едят. Кушают у Тредиаковского («Сыръ да хлѣбъ, изъ даровъ, кушай всегда кто здоровъ»), в XVIII веке вообще все спокойно себе кушают, даже Государи с Государынями, кушают у Фонвизина, Сумарокова, Карамзина, Крылова, кушают при Государыне Императрице Екатерине Алексеевне, при Павле I Удушенном, при сыне его Александре Благословенном, ну это уже XIX век, понятно. Да что там говорить, кушают у Пушкина-нашего-всего в письмах («Спроси у Дельвига, здоров ли он, все ли слава Богу, пьет и кушает») и в книгах («Потом государь и государыня кушали у адмирала, а матросам повелел дать по 2 бочки французского вина на каждый корабль»). И потом весь русский золотой XIX век, что бы ни утверждал Картозия со слов Михаила Абрамовича Штудинера, автора «Словаря образцового русского ударения» и «Словаря трудностей русского языка для работников СМИ», никаких трудностей с глаголом «кушать» не возникает у Достоевского, Толстого, Лескова, Гончарова, Чехова, и кушают у них не только чай-кофе («откушивают»), и не только лакеи с денщиками господам кушать подают (таких примеров в литературе как раз меньшинство), а кушают разные сословия, хоть дворянское, хоть купеческое, и кушают вообще всё! («Джентльмены эти кушали блины с икрой и запивали их холодным шампанским». И.С. Панаев) Я тут тоже недавно при одном воспитанном человеке сказал, что пойду покушаю, так воспитанный человек скривился так, будто вместо шато редкого урожая с правого берега Роны я предложил ему девятую Балтику. И не надо мне тут задвигать про меняющуюся семантику слова. Многие советские люди тоже кушали и не парились за выдуманные отрицательные коннотации. Кушают у Гроссмана на войне, у Домбровского в тюрьме, у Аксенова в Москве. Так что будем спокойно кушать и никого не слушать. «Илья Ильич кушал, не отвечая на слова». И. А. Гончаров. «Обломов»

Уважаемый Николай Борисович Картозия, продюсер и режиссер, на днях проклял всех, кто говорит слово «кушать», потому что слово это – мерзкое, лакейское и сюсюкающее, а русскообразованный человек должен «есть», как и объяснял студенту Картозии на журфаке Михаил Абрамович Штудинер, который любимый ученик Дитмара Эльяшевича Р. Я хотел было ответить Николаю Борисовичу, что это хрень полная, миф, рожденный, видимо, в послереволюционные 1920-е, и проникший даже в научпоп и на кафедру стилистики русского языка журфака МГУ, но комментарии у него отключены, так что пишу здесь – а вы там передайте ему при случае. Я уж не говорю, что у Петра I Великого в «честном зерцале» кушают, а не едят. Кушают у Тредиаковского («Сыръ да хлѣбъ, изъ даровъ, кушай всегда кто здоровъ»), в XVIII веке вообще все спокойно себе кушают, даже Государи с Государынями, кушают у Фонвизина, Сумарокова, Карамзина, Крылова, кушают при Государыне Императрице Екатерине Алексеевне, при Павле I Удушенном, при сыне его Александре Благословенном, ну это уже XIX век, понятно. Да что там говорить, кушают у Пушкина-нашего-всего в письмах («Спроси у Дельвига, здоров ли он, все ли слава Богу, пьет и кушает») и в книгах («Потом государь и государыня кушали у адмирала, а матросам повелел дать по 2 бочки французского вина на каждый корабль»). И потом весь русский золотой XIX век, что бы ни утверждал Картозия со слов Михаила Абрамовича Штудинера, автора «Словаря образцового русского ударения» и «Словаря трудностей русского языка для работников СМИ», никаких трудностей с глаголом «кушать» не возникает у Достоевского, Толстого, Лескова, Гончарова, Чехова, и кушают у них не только чай-кофе («откушивают»), и не только лакеи с денщиками господам кушать подают (таких примеров в литературе как раз меньшинство), а кушают разные сословия, хоть дворянское, хоть купеческое, и кушают вообще всё! («Джентльмены эти кушали блины с икрой и запивали их холодным шампанским». И.С. Панаев) Я тут тоже недавно при одном воспитанном человеке сказал, что пойду покушаю, так воспитанный человек скривился так, будто вместо шато редкого урожая с правого берега Роны я предложил ему девятую Балтику. И не надо мне тут задвигать про меняющуюся семантику слова. Многие советские люди тоже кушали и не парились за выдуманные отрицательные коннотации. Кушают у Гроссмана на войне, у Домбровского в тюрьме, у Аксенова в Москве. Так что будем спокойно кушать и никого не слушать. «Илья Ильич кушал, не отвечая на слова». И. А. Гончаров. «Обломов»

Современный книжный рынок, как мне объясняют опытные люди, устроен так, что самые активные продажи книги выпадают на первые 1-2-3, максимум 4 месяца, а потом бестселлер переходит в разряд лонгселлеров. «Книгу Уткина» теперь, понятно, меньше покупают (но покупают) и меньше рецензируют, чем летом, но до сих пор телеграм приносит приятное. «Получилось прекрасно. В «Книге» тексты Василия соседствуют с воспоминаниями его друзей и коллег, и вместе они складываются в историю яркой личности, оставившей после себя гораздо больше, чем легендарные футбольные эфиры. И, как ни странно, эти разрозненные публикации складываются в единое, очень цельное и искреннее повествование – когда я начинала читать книгу, я боялась, что, как далекому от футбола человеку, мне будет неинтересно. Но оказалось все ровно наоборот: текст захватил с головой. «Книга Уткина» – не про спорт, не про журналистику, футбол, работу, путешествия, дружбу или любовь. Она про всё это сразу – получается, про жизнь. Почитайте, в общем». (Яна Хлюстова, канал «Ну как сказать») Заодно напомню, что сейчас идет голосование за «книгу года» на премии «Сноба» «Сделано в России». Если вы еще не, то отдать свой честный клик за «Книгу Уткина» можно по этой ссылке. Так победим!

Ну что, дорогие товарищи, «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем» вышла в финал премии «Сноба» «Сделано в России». Победителя премии определит открытое читательское голосование. В конкурентах все действительно важные книги этого года. «Попович» Сергея Шаргунова и «Отец Сережа» Марины Чуфистовой уже победили на «Ясной Поляне». «Царствие мне небесное» Веры Богдановой и «По линии матери» Александра Снегирева – в шорт-листе «Большой книги». «Анабарская сказка» Виктора Ремизова и «Таитянка из Кронштадта» Леонида Юзефовича наверняка будут в шорт-листах всех главных литературных премий следующего премиального сезона. Так что голосуем сердцем, объективно, то есть за «Книгу Уткина»!

Современный книжный рынок, как мне объясняют опытные люди, устроен так, что самые активные продажи книги выпадают на первые 1-2-3, максимум 4 месяца, а потом бестселлер переходит в разряд лонгселлеров. «Книгу Уткина» теперь, понятно, меньше покупают (но покупают) и меньше рецензируют, чем летом, но до сих пор телеграм приносит приятное. «Получилось прекрасно. В «Книге» тексты Василия соседствуют с воспоминаниями его друзей и коллег, и вместе они складываются в историю яркой личности, оставившей после себя гораздо больше, чем легендарные футбольные эфиры. И, как ни странно, эти разрозненные публикации складываются в единое, очень цельное и искреннее повествование – когда я начинала читать книгу, я боялась, что, как далекому от футбола человеку, мне будет неинтересно. Но оказалось все ровно наоборот: текст захватил с головой. «Книга Уткина» – не про спорт, не про журналистику, футбол, работу, путешествия, дружбу или любовь. Она про всё это сразу – получается, про жизнь. Почитайте, в общем». (Яна Хлюстова, канал «Ну как сказать») Заодно напомню, что сейчас идет голосование за «книгу года» на премии «Сноба» «Сделано в России». Если вы еще не, то отдать свой честный клик за «Книгу Уткина» можно по этой ссылке. Так победим!

Ну что, дорогие товарищи, «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем» вышла в финал премии «Сноба» «Сделано в России». Победителя премии определит открытое читательское голосование. В конкурентах все действительно важные книги этого года. «Попович» Сергея Шаргунова и «Отец Сережа» Марины Чуфистовой уже победили на «Ясной Поляне». «Царствие мне небесное» Веры Богдановой и «По линии матери» Александра Снегирева – в шорт-листе «Большой книги». «Анабарская сказка» Виктора Ремизова и «Таитянка из Кронштадта» Леонида Юзефовича наверняка будут в шорт-листах всех главных литературных премий следующего премиального сезона. Так что голосуем сердцем, объективно, то есть за «Книгу Уткина»!

КОММЕНТАРИЙ ЛИНГВИСТА (июнь 1963 года) Уважаемая редакция! Спортивные комментаторы, журналисты, спортсмены в последние годы как в устной речи, так и в печати допускают такие, на мой взгляд, неправильные выражения, как «голевой момент», «голевая ситуация». Мне кажется, лучше и грамотнее было бы говорить и писать по-русски: «головый» (или голевый) момент» и «головая» (или голевая) ситуация, т.е. с ударением на первом слоге, так как слово гол английского происхождения. В. ПЛОХИХ, Харьков Редакция «Футбола» обратилась в Институт русского языка Академии наук СССР к профессору С.И. ОЖЕГОВУ с просьбой высказать свое мнение. Спортивные термины «голевой момент» и «голевая ситуация» появились сравнительно недавно и, как это нередко бывает с новыми словами, приобрели сторонников и гонителей. Это естественно. Словам надо вжиться в язык, укрепиться в нем, потерять свою новизну, «непохожесть» на другие слова. Для всего этого нужно время, так же как и для проверки новых слов общественным языковым вкусом. Новизна рассматриваемых слов особого качества. Ведь сами понятия о ситуациях и моментах, связанных с возможностью забить гол, существовали давно. Точнее поэтому говорить тут не о новом слове, а о новообразовании. Слово «гол» – старое, образованное же от него прилагательное «голевой» – новое. Интересно отметить, что читатель В. Плохих не протестует против самого факта новообразования: ему не нравится лишь способ образования: он предлагает говорить вместо «голевой» – «голевый» (с ударением на первый слог). По его мнению, так будет «грамотнее» и более «по-русски», так как слово гол – английского происхождения. Что можно сказать по этому поводу? Конечно, мы говорит лаковый (от лак), гербовый (от герб), маковый (от мак) и т.п. Но гораздо более продуктивен в современном русском языке другой тип словообразования, с переносом ударения на конечный слог: луговой (от луг), меловой (от мел), призовой (от приз), басовой (от бас), поршневой (от поршень) и др. Можно видеть, что по этому типу образуются и исконно русские слова, и слова от иноязычных, заимствованных основ. Однако в указанном словообразовательном ряду прилагательное «голевой» стоит несколько особняком. Дело в том, что формы на «-евой» образуются от слов с мягкими согласными или шипящими в основе: руль – рулевой, нуль – нулевой, киль – килевой, гость – гостевой, душ – душевой, нож – ножевой и т.д. Но ведь в слове «гол» нет такой мягкости? Здесь, как и во многих других случаях, определяющей является сама модель, по которой создаются слова. Образуя прилагательное на -овой, -евой от слова «гол», нельзя сказать «головой», так как этому мешает омонимичность со словом «голова» в творительном падеже единственного числа. В пределах действующей словообразовательной модели, таким образом, возможно только прилагательное «голевой»: голевой момент, голевая ситуация у ворот и т.п. Таким образом, невозможно согласиться с теми, кто протестует против терминов «голевой момент» и «голевая ситуация». В словообразовательном отношении они оказываются единственно возможными. Само же появление их в специальной речи спортсменов вполне закономерно при большой специализации спортивной терминологии в наши дни. Профессор С.И. ОЖЕГОВ P.S. Интересно, что сказал бы проф. на популярное сейчас словообразование «спасение вратаря» (не путать со «спасением» рядового Райана)?

Поддержим «Книгу Уткина» на премии! «Книга Уткина: Мы тут жизнь живем» Станислава Гридасова вышла в финал премии «Сноба» «Сделано в России». Конкуренты — серьезные (тут найдете подробности). Но от этого наша поддержка не будет слабее. Если понравилась книга, то можете оставить свой голос здесь. Играйте в футбол и читайте книги!

В Саратове у нас с уважаемым Станиславом Гридасовым получился очень интересный разговор про историю советского спорта. Причем настолько интересный, что мы решили продолжить и сделать целый цикл встреч, посвященных тому, как спорт развивался в СССР и какое место занимал в советском обществе. Распределили роли довольно просто: я буду отвечать за исторический контекст и объяснять, как спортивные практики были связаны с большими процессами советской истории, а Станислав будет рассказывать о конкретных спортивных событиях и малоизвестных сюжетах, которые иногда позволяют увидеть эпоху с неожиданной стороны. Первую встречу проведем 22 октября в московском филиале Ельцин Центра. Называется она «Новый человек в движении. Спорт и физическая культура в 1920-е годы». Начнем с периода, когда советского спорта в привычном нам понимании еще толком не существовало, а сами большевики довольно настороженно относились к идее спортивного соревнования. Ведь если революция должна была создать нового человека, то и его тело следовало организовать по-новому. Но каким должен был быть этот человек? Ставить рекорды и побеждать соперников или заниматься физкультурой ради здоровья и подготовки к труду? 1920-е годы вообще были временем довольно смелых экспериментов, когда физическая культура неожиданно оказывалась рядом с авангардным искусством, а представления о здоровье человека тесно переплетались с идеями переустройства общества. При этом постепенно формировались практики, из которых позднее вырастет знаменитая советская спортивная система. Поговорим о том, почему большевики подозрительно относились к привычному спорту, как физкультура стала частью проекта нового общества и откуда взялись массовые физкультурные парады, которые впоследствии превратились в одно из самых узнаваемых советских зрелищ. 22 октября, 19:00–20:30. Филиал Ельцин Центра в Москве: ул. Малая Никитская, д. 12, стр. 1. Вход свободный, по предварительной регистрации.

Грандиозный выпуск «Что? Где? Когда?» В «Книге Уткина» есть отдельный текст про финальную игру ЧКГ-2008. Вася подводит итоги года и называет ее «одним из величайших матчей этого древнего, хотя и не старого еще действия». Я посмотрел спустя 18 лет (монтируя выпуск с Ильей Новиковым) и могу Васю понять! https://t.me/duditagain/725 🌟🌟🌟 🦉🦉🦉