Кабинет
| ЗАПИСКИ БОЙЦА |

| ЗАПИСКИ БОЙЦА |

Живые истории тех, кто в строю. Реальные воспоминания военнослужащих в авторской художественной обработке. О войне, о мире и о человеке внутри камуфляжа. Для связи: @stlksn Поддержать канал и на плюхи парням: 2200152391644328 💳

Юзернейм
@nevsky_ch
Категория
Искусство
Страна
РоссияРоссия
Создан
, 1 год
Подписчики2 979+13 за 1 день
Просмотров на пост, 7 дн.492−58,9% к пред. 7 дн.
ERR16,52 %за 7 дней

Подписчики, 30 дней

15 нояб. – 16 нояб.+13 (+0,4%)

Показать таблицей
ДатаПодписчики
15 нояб. 2026 г.2 966
16 нояб. 2026 г.2 979

Средние просмотры поста по дням

По дню публикации

Показать таблицей
ДатаПросмотров на пост
3 нояб. 2026 г.1 058
4 нояб. 2026 г.1 989
5 нояб. 2026 г.947
7 нояб. 2026 г.2 094
8 нояб. 2026 г.730
9 нояб. 2026 г.939
10 нояб. 2026 г.540
11 нояб. 2026 г.911
12 нояб. 2026 г.707
14 нояб. 2026 г.552
15 нояб. 2026 г.332
16 нояб. 2026 г.213

Самые просматриваемые за месяц

  1. 01

    С Днём народного единства, страна! Если кто забыл матчасть: в 1612 году Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский провернули самый масштабный в нашей истории краудфандинг и закрыли сбор на освобождение Москвы от незваных западных «туристов в латах». Минин тогда по сути был главным начвещем и волонтёром всея Руси, а Пожарский — толковым комбригом. Именно в 1612 году Кузьма Минин кинул клич в нижегородский чат: «Мужики, в Москве поляки берега попутали, бояре чудят, Смута затянулась. Скидываемся на экип, заводим обозы, идём выбивать». И ведь скинулись! Посадские люди отдали последнее серебро, поволжские стрельцы заточили бердыши, казаки оседлали коней, князь Пожарский возглавил штурмовые группы — и выписали незваным «евроинтеграторам» билет в один конец. Прошло 400 с лишним лет. Сменился калибр, вместо пищалей — тепловизоры и «арта», но алгоритм работы остался прежним. Что такое народное единство у нас здесь, на нуле? Это когда в одном расчёте работают: Саня с Алтая - бывший егерь, видит ночью лучше любого прибора, Баир из Бурятии - спокоен как скала, водит «мотолыгу» так, будто она на воздушной подушке, Лёха из Ростова - казачья закваска, запас мата на три тома и умение договориться с кем угодно о чём угодно и дядя Юра из Луганска, который воюет ещё с четырнадцатого и на слух по свисту отличает «выход» от «прихода» с точностью до метра. У каждого свой акцент, свои приметы и свои боги в помощь. Но когда над посадкой зависает дрон со сбросом — мы дышим в один такт. А когда вечером в блиндаже греется тушёнка, делятся сигареты и заваривается чай с чабрецом, который прислали волонтёры, — нет в мире людей ближе. И самое главное наше единство — это связь передка и тыла. Это когда мужики на Урале в третью смену точат снаряды. Когда сибирские охотники шлют масксети, сплетённые их жёнами. Когда девчата сушат супы по пакетам, а пацаны из автосервисов в гаражах переваривают старые «буханки» в штурмовые броневики. И когда в кармане у тебя лежит письмо от школьника из Рязани, которое греет сильнее любой термухи. Исторический факт: нас невозможно победить извне. Нас можно только разозлить так, чтобы мы наконец отложили бытовые тёрки, собрались в одну кучу и пошли объяснять географию. С праздником, родные! С праздником любимая страна! 🇷🇺

    Текст
    Просмотры3,14 тыс.
    Пересылки117
    Реакции380
    Комментарии24
  2. 02

    ❤️сть даты, которые не просто стоят в календаре. Они хранят в себе голос времени, шаг солдат по брусчатке и тишину перед испытанием. 7 ноября 1941 года в Москве, несмотря на тяжёлое положение на фронте, состоялся парад на Красной площади. Враг находился у стен столицы, но страна показала: Москва жива, армия держится, народ не сломлен. Многие бойцы уходили с парада прямо на передовую — от Кремля навстречу войне. Сегодня мы вспоминаем этот день не ради красивых слов. Мы вспоминаем его, потому что за каждой победой стоят люди. Те, кто не отступил. Кто замерзал, уставал, терял товарищей, но продолжал выполнять свой долг. Их мужество стало частью нашей истории и нашей ответственности. Время меняет форму, оружие и обстоятельства. Но неизменным остаётся главное: память о тех, кто защищал Родину, и понимание цены, которую платит солдат за мирное небо. Важно помнить не только даты, но и лица. Не только парады, но и окопы. Не только победные строки, но и судьбы тех, кто к этим строкам не вернулся. Память — это не прошлое. Это связь поколений, которая помогает выстоять сегодня. Пока мы помним своих героев, их подвиг продолжается. Помним. Чтим. Держим строй. 🇷🇺

    Текст
    Просмотры2,09 тыс.
    Пересылки18
    Реакции114
    Комментарии3
  3. 03

    То, что запечатлено на этих кадрах, буквально не укладывается в голове и оставляет ощущение полного оцепенения. Картины подвалов, применения силы против безоружных людей и удержания людей вне всяких правовых рамок вызывают сильнейший шок и демонстрируют крайнюю степень кризиса человечности и правопорядка. В любой правовой и моральной системе подобные действия — похищения, пытки, внесудебные расправы и стрельба по гражданским — квалифицируются как тягчайшие преступления против личности. Никакие чрезвычайные обстоятельства или военные условия не могут служить оправданием для методов, грубо нарушающих базовые права человека и нормы международного гуманитарного права. Когда закон подменяется произволом, а институты, обязанные защищать людей, становятся источником угрозы, происходит полное разрушение доверия и безопасности. Каждое подобное свидетельство требует не просто эмоциональной реакции, а тщательной документации, независимого расследования и неотвратимой правовой оценки. Подобная жестокость и попрание человеческого достоинства не должны оставаться безнаказанными.

    Текст
    Просмотры1,17 тыс.
    Пересылки3
    Реакции68
    Комментарии4
  4. 04

    Без текста

    Видеоальбом
    Просмотры1,06 тыс.
    Пересылки6
    Реакции—
    Комментарии—
  5. 05

    С вами тот самый дядя в «мультикаме», у которого вечно в кармане завалялась пара жмень конфет «Ромашка», изолента цвета хаки и бесконечный запас сарказма. Слышал я, как граждане на гражданке представляют нашу братию — разведку. Киношек пересмотрят: мол, ночь, туман, лиловый свет приборов ночного видения, Джеймс Бонд нервно курит в тамбуре, а мы на цыпочках, с бесшумными стволами и ножами в зубах пробираемся в тыл врага. Ага, щас. Разбежались и тапочки потеряли. Реальность, братья и сестры, она куда прозаичнее, веселее и пахнет сырой землей, тушенкой и жженым пластиком квадрокоптеров. Начнем с того, что наша главная суперсила — это маскировка. Но не голливудская, когда из веток папоротника сооружают ходячий куст и стоят так трое суток. Наша маскировка называется: «Прикинулся ветошью и не отсвечивай, а если спалили — делай вид, что ты местный грибник с очень странным выговором». Заброска это отдельная песня. В кино герои бесшумно десантируются с вертолетов под тревожную музыку. У нас же заброска — это когда тебя набивают в кузов «буханки» как сельдь в бочку вместе с рюкзаками, аккумуляторами, канистрами и трехэтажным матом водителя Степаныча, который в темноте умудряется находить такие кочки, что у бойца с позывным «Кот» в зубах вставная челюсть чуть на орбиту не улетает. Приезжаешь на точку не как спецназовец, а как мешок с картошкой после пяти раундов в стиральной машине. Но ничего, отряхнулись, смазали автомат — и пошли Родину любить. А работа с «птичками» — это вообще отдельный вид искусства, требующий высшего образования по ругани вполголоса. Сидишь ты такой в подвале, замаскированный под старый диван. В руках пульт, на мониторе — красота: летит наш дрон над вражескими позициями. И тут у оператора начинается классический диалог с вселенной: — Так, тихо, не шуми, ветер боковой... О, гляди-ка, супостаты копают! И лопаты у них китайские, хлипкие, хе-хе. В этот момент хочется не просто доложить командованию координаты, а вылезти в эфир и прокричать в рацию: «Эй, у вас там траншея кривая, уровень возьмите, гончары недоделанные!» Кстати, о языке. Разведка — это не про мускулы. Разведка — это про язык подвешенный и умение слушать. Иногда сидишь на «прослушке», слушаешь радиоперехваты противника, и думаешь: лучше бы я контрольную по высшей математике в институте сдавал. Там хоть логика была. А тут хлопцы на том конце обсуждают: куда делся третий ящик сала, почему у пулеметчика Пончика пропали носки и кто украл у взводного термокружку. И вот из этого говна и палок (в прямом и переносном смысле) тебе надо вычленить главное: где у них огневые точки, куда поехал БТР и когда ждать смену караула. Аналитика отдыхает, Шерлок Холмс нервно курит трубку из грушевого дерева. А знаете, что самое вкусное в нашей работе? Нет, не пайковый шоколад (хотя он тоже ничего). Самое вкусное — это когда возвращаешься с выхода. Идешь уставший, грязный как черт, автомат забит землей, в кармане трофейная зажигалка с портретом котика, а на душе — штиль. Приходишь на позицию, скидываешь броню, которая весит как небольшой чугунный мост, падаешь на лавку, а тебе твой напарник «Турист» кружку горячего чая сует. И ты сидишь, дуешь на эту заварку с дымком, смотришь на звезды и думаешь: «Эх, хорошо на свете! Жив, цел, орел, и даже никто в жопу не ужалил». Короче говоря, служба у нас романтичная. Романтика с привкусом пороха, дождевой воды из шлема и солдатского юмора, который цензуру на гражданке не пройдет даже в виде смайликов. Ладно, мне пора. «Птичка» зарядилась, надо идти смотреть, что там супостат без нас опять натворил. Берегите себя, ешьте кашу и помните: разведка не спит. Разведка просто моргает одним глазом, прицеливаясь. Обнял! Ваш «Замполит» (позывной такой, не путать с должностью, я слово «партии» со времен школы не слышал).

    Текстизменён
    Просмотры1,05 тыс.
    Пересылки16
    Реакции120
    Комментарии5

Новые посты

#1199Текст

05:37. Время, когда нормальные люди досматривают самые сладкие сны, мои парни методично пашут за лентой, а меня неудержимо потянуло на лирику. Сижу, смотрю в монитор — и меня просто накрывает волной. Знаете, внутри сейчас коптит и потрескивает такой огромный, уютный уголь искреннего тепла, от которого щекам горячо. И пока он не спалил меня окончательно, выплесну всё это на вас. У нас тут пополнение. Причём фронт расползся сразу по трём точкам: Telegram, ВКонтакте и Мах. В Махе вообще творится какая-то аномальная зона любви. Нас там всего человек семьсот, но комментарии пишут такие — размашистые, глубокие, монументальные, — что впору открывать филиал философского кружка. Сижу, разворачиваю эти текстовые «простыни» и думаю: откуда в вас столько света, родные? Спасибо каждому, кто тащит наши рассказы друзьям, коллегам и случайным попутчикам, делает репосты и оставляет под постами не дежурные смайлики, а куски собственной души. Мы читаем всё. Даже когда молчим, впитываем это тепло до последней капли. Вы — наш главный энергетик. Ведь муза у меня — дама с изменчивым характером: то выдаёт тексты пулемётными очередями, то уходит в глубокий запой, хлопнув дверью. А земные дедлайны и рабочие будни, к сожалению, никто не отменял. Теперь минутка педагогического насилия. Господа воришки контента, которые без зазрения совести тащат наши тексты на свои каналы и страницы, напрочь забывая про авторов и ссылки! Я скоро буду бить. Исключительно морально, но очень больно и, пожалуй, сборником правил русского языка. Парни мои с передка великодушно машут рукой: «Да ладно, Кать, пущай читают, не жалко». А во мне просыпается внутренний разъярённый берсерк, который считает, что у каждого текста есть паспорт, родители и авторские права. Текст — это не сирота казанская. Хотя, давайте честно: по нашему слогу уже можно с закрытыми глазами угадать автора. Но вы всё равно не борзейте! Имейте совесть, рассказ — не гриб в лесу: сам не вырос, кто-то над ним сидел. Теперь о делах наших скорбных, точнее, книжных. Рассказов на канале стало чуть меньше. Причина уважительная: мы сейчас героически встраиваем наши очерки в печатный формат. Я-то, наивная сибирская девочка, думала: делов-то — пара кликов, «копировать — вставить», и книга сама прыгнет в типографию. Да-да, конечно, держи карман шире! Оказалось, бумага — дама капризная, требующая танцев с бубном, редактуры и литров кофе. А мы ведь ни разу не профессиональные литераторы. Мы — махровые любители чистой воды. Просто любим Родину до звона в ушах и молчать не умеем. И вот тут, признаюсь честно, накатывает липкий страх. Страшно получить ушат негатива или гнилых помидорок, просто потому, что мы не укладываемся в привычные рамки того, что сейчас издается по нашей теме. Как будто бы мы «неформат». Но я бью себя по рукам, одёргиваю и напоминаю: у нас свой путь. Мы так видим, мы так чувствуем и хотим именно вот так. Это не лучше и не хуже других — это просто наше. Тех, кто рядом и говорит в самые трудные моменты: «Кать, всё пушка, работаем дальше», — крепко обнимаю. Сижу сейчас, греюсь об этот внутренний ядерный реактор из тепла и делюсь им с вами. На часах 07:40. Парни там, на передке, работают, а я... ну а я пишу. Почему в такую рань? А потому что моя личная хроническая бессонница снова пришла ко мне на ручки и слезать категорически отказывается. Одной рукой печатаю, второй рисую, зубами держу телефон с уведомлениями, фоном крутится какой-то фильм, а рядом трагически вздыхает недочитанная «Анна Каренина». Право слово, утомила меня эта светская дама своей бесконечной депрессией. Всё свалено в дикую творческую кучу-малу, но в этом хаосе живёт железный порядок. Глядим на вашу активность — и накрывает такой мощной волной благодарности, что хоть святых выноси. Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Всем спасибо. Я окончательно преисполнилась. Пошла добивать Каренину.

Открыть в Telegram
Просмотры213−75%к среднему
Пересылки1
Реакции59
Комментарии10
#1198Текстизменён

И вот в один из сухих вечеров мы с Быком решили, наконец «запеленать» нашего таежного медведя. — Всё, Кашалот, садись, — скомандовал Бык, выкладывая стяжки, армированный скотч и моток паракорда. — Будем делать из тебя ниндзя. — Да пошто вы меня теребите, городские?! — заерепенился Кашалот, вцепляясь в разгрузку. — Мне ж эдак сподручнее! Кабы броник не гремел, я впотьмах и не пойму, на мне он али в блиндаже забыт! И подсумок этот мне надобен сбоку, я туды сухари кладу! — Заткнись, Плюшкин, — смеялся я, безжалостно срезая болтающиеся стропы. — У тебя аптечка на соплях висела и лупила о магазины при каждом шаге. А кружка на карабине снаружи — это вообще преступление против маскировки! Мы облепили его со всех сторон. Перетянули стропы, подняли бронеплиты как положено — к ключицам, а не на живот. Подсумки намертво стянули резинками, лишнее железо конфисковали (хотя пару гаек он всё же успел тайком сунуть в голенище сапога), а металлические язычки всех молний аккуратно замотали изолентой. Кашалот кряхтел, отбивался и обзывал нас «технарями бездушными». Но когда мы закончили и приказали ему подпрыгнуть — в блиндаже повисла абсолютная, идеальная тишина. Кашалот присел. Прыгнул еще раз — выше. Потрогал плотно прижатый к телу плитник, который больше не болтался на ребрах и не сбивал дыхание. — Эвоно как… — озадаченно протянул он, почесав в затылке. — Будто и не броня вовсе, а сроднилась. Словно дедова шубейка… Ну вы, паря, колдуны. Дак ведь и то правда: по тайге за соболем с погремушками не ходят, сам знаю. Скушно мне просто, когда всё по струнке… А со скотчем вашим — гляди-ка, ловко вышло. Не елозит. С того дня Кашалот стал нашим главным призраком. Природная смекалка таежного охотника, помноженная на подогнанную снарягу, превратила его в феноменального разведчика. Он научился двигаться по высохшей, хрустящей посадке так, что даже пугливые сороки не слетали с веток. Барахольщиком он, конечно, остался — этого из сибиряка никакой армейский устав вытравить не мог. Вот только теперь мы сами тащили ему всё мало-мальски полезное: — На, Кашалот, глянь, какой переходник подобрал. Пригодится? Он довольно щурил глаз, прятал железяку в один из своих утянутых карманов и тихонько, в лад степному ветру, мурлыкал про двух братьев с турецкого фронта. А по вечерам, возвращаясь с выходов, он неизменно доставал из потаенных складок то горсть терпкой дикой облепихи, то пучок пахучих трав. Заваривал в закопченном котелке кипяток и неторопливо говорил: — Пейте, городские. Это вам не кофеин из банки. Это сила земли. Батя мой всегда повторял: «Кто в лесу не суетится, того и пуля объедет». Мы пили этот обжигающий чай, смотрели на дымок, тающий в холодных донбасских звездах, и молча думали об одном и том же. Без этого рыжего, лохматого чудака наша рота оставалась бы просто боевым подразделением. А рядом с ним — стала домом.

Открыть в Telegram
Просмотры392−54%к среднему
Пересылки7
Реакции113
Комментарии6
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
5 ч241
19 ч392
  1. Через 6 часов241
  2. Через 24 часа392
  3. Всего сейчас392
#1197Текст

Через пять минут в углу уже бесшумно и без дыма тлел импровизированный очаг. Он вообще умел развести огонь под дождем буквально из трех сырых веток и колючки. Еще через десять минут Кашалот извлек из других тайников пучок сушеного чабреца с чагой, которые сам приметил и собрал в посадках, и заварил такой чай, что от одного запаха к нам вернулось жизнелюбие. Примостившись у огонька, он затянул под нос — чуть фальшиво, но с душой: Ой, да шли-то, шли два брата… С турецкого фро-о-онта… Один был бога-а-атый… Другой был бедня-а-ак… А его юмор и вовсе оказался спасительным средством. Лежим мы как-то в канаве, над нами разрывы, земля комьями сыплется за шиворот. Страшно — жилы сводит, мозги от грохота плавятся. Кашалот поворачивает свою рыжую голову, смотрит на меня искрящимися глазами и абсолютно серьезно, с сибирским деревенским говором, выдает: — Слышь, Дэн… Батя мой всегда говорил: если медведь на тебя бежит, главное — не суетиться и на дерево не лезть. Медведь все равно быстрее. — И че делать?! — ору я сквозь вой снарядов. — Че-че… Улыбаться надо! Чтобы медведь подумал, что ты дурачок, а дурачков даже звери не трогают. Вот и арта ихняя — погляди, лупит мимо. Походу, раскусила тебя! Мы прямо под обстрелом вповалку заржали в голос. И липкий парализующий страх как рукой сняло. Он оказался незаменимым товарищем. По запаху ветра Кашалот безошибочно определял налеты: «Земля сыростью дохнула не к дождю, а к пороху. Ховайся, робята!». Но одна проблема оставалась смертельно опасной: его гремящий гардероб. С таким бродячим оркестром выходить в серую зону было самоубийством.

Открыть в Telegram
Просмотры348−59%к среднему
Пересылки6
Реакции69
Комментарии1
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
5 ч219
19 ч348
  1. Через 6 часов219
  2. Через 24 часа348
  3. Всего сейчас348
#1196Текст

— Это чё за цыганский табор в одном лице? — тихо пробурчал Бык. — Он же нас всех продаст противнику. Нас слушать не надо будет, по его бряцанию за пять километров поймают. Позывной ему дали на «распределители» еще до нас — Кашалот. Почему Кашалот? Да потому что он был худой как жердь, но в свой набрюшник и карманы заглатывал всё, что плохо лежало, как огромный кит планктон. Ничего не выбрасывал! Гвоздь гнутый? В карман. Обрывок тросика? На пояс. Родом Кашалот был из какой-то глухой сибирской деревушки под Братском, где из местного населения были только сосны, медведи да его батя с дедом — наследственные таежные охотники. На гражданке он был таежным промысловиком и плотником. Батя — охотник, дед — соболятник, медведей с рогатиной, почитай, встречал. И вся эта вековая таежная бережливость выплеснулась прямо на Донецкий кряж. Первую неделю мы его, честно говоря, недолюбливали. Раздражал он нас своей деревней. Наш брат городской привык коротко: «Принял», «300», «500», «Плюс». А Кашалот заговорит — будто сказку Бажова слушаешь, только уши в трубочку сворачиваются. — Пошто вы, паря, кружку без крышки держите? — качает он головой, глядя, как я пью чай. — Пар-то уходит, тепло даром страгиваете. Экая сутолока в уме у вас, городских… — Кашалот, завязывай мудрить, — огрызался я. — Говори по-человечески! — А я по-человечьи и толкую, — усмехался он в рыжие усы. — Вы вот всё спешите, а тайга — она, как и поле сие, спешки не любит. Засуетишься — пакши отморозишь или ноги сгинешь. Но потом пошли боевые будни. И тут наш Плюшкин раскрылся так, что мы рты раскрыли. Был промозглый ноябрь. Донецкая степь, грязь по колено, ветер выдувает из душ остатки тепла. Мы засели в подвале разбитого дома, двое суток под артой, сырость собачья, спички отсырели, горелка накрылась. Сидим, зубами чечетку выстукиваем, злые как собаки. И тут Кашалот забирается в свой брякающий броник, пошарил в одном из своих пятидесяти подсумков и достает… сухой трут из бересты, щепотку сосновой смолы и какую-то хитрую баночку из-под детского питания. — Ну-ка, паря, подвинься, — бурчит.

Открыть в Telegram
Просмотры347−59%к среднему
Пересылки4
Реакции70
Комментарии1
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
6 ч232
20 ч347
  1. Через 6 часов232
  2. Через 24 часа347
  3. Всего сейчас347
#1195Текст

❤️ервым мы услышали не его самого, а его экипировку. Обычно бойцы стараются подтянуть броник поплотнее, чтобы ничего не болталось, не цеплялось за ветки и не звенело на километры вокруг. Но тут… В посадку, где наша группа вытаптывала донецкую грязь, ввалилась ходячая выставка витрины «Всё для фронта». Гремело это чудо так, будто в ведро насыпали строительных скоб, гаек и пару алюминиевых кружек, а потом хорошенько потрясли. Он был рыжим, как нечищеный медный самовар, лохматым и абсолютно несуразным. Худой, поджарый — кожа да кости, но при этом на нем висело столько всего, будто он по дороге разграбил магазин «Охотник и рыболов», а сверху прихватил хозяйственный склад. Броня первого размера на нем болталась, как черкасский кафтан на пугале, пятиточечник хлопал по икрам, а из подсумков выпирали какие-то веревочки, колышки, старые мотки изоленты, три ножа и эмалированная кружка. При каждом шаге эта конструкция издавала звук ведра со сбитыми нагелями: дзынь-бряк-шлёп-хрясь. Из-под броника торчала рыжая, растрепанная борода, свешивавшаяся чуть ли не до пояса, в которой запуталась сосновая хвоинка (и это посреди донецкой голой степи!), а глаза — хитрющие, себе на уме, как у лиса, который только что спер из курятника самую жирную курицу. — Это к нам, что ли? — тоскливо протянул Бык, поправляя новенький тактический плитник. — Нам штурмовую группу усилили или передвижной пункт приема цветмета прислали? — Здорово, служивые! — жизнерадостно гаркнул он, подходя к нам. Голос у него был с хрипотцой, а говор — такой певучий, протяжный, с непривычными нашему городскому уху словечками. — Куды туточки приткнуться-то на постой? Ящик со снарядами волоку, а спина аж шает вся. — А пошто у вас тут грязишша-то такая липучая? У нас в тайге гуран пройдёт — и то меньше наследит, ей-богу! Мы с парнями переглянулись. Меня в роте звали «Граф» (до СВО я работал звукорежиссером в столице и тишину любил профессионально), а рядом стоял наш пулеметчик — рослый ростовчанин с позывным «Бык».

Открыть в Telegram
Просмотры350−59%к среднему
Пересылки4
Реакции60
Комментарии1
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
6 ч237
20 ч350
  1. Через 6 часов237
  2. Через 24 часа350
  3. Всего сейчас350
#1193Текстизменён

— Орудие! — орал я, хотя никто меня не слышал. Мина со свистом ухала в ствол. БА-А-АМ! — стодвадцатка подпрыгивала, вбивая плиту глубже в грунт, выбрасывая в серое запорожское небо клуб белого вонючего дыма. Сабик приседал, Пушкин придерживал очки, чтобы не слетели от ударной волны, и оба синхронно, как по нотам, делали следующий цикл. Они бесили друг друга ежесекундно. Сабика трясло от того, как Пушкин педантично, по три минуты укладывал ветошь в банник после стрельбы. Пушкина передергивало, когда Сабик под мерный стук дизель-генератора начинал читать фристайл собственного сочинения, где рифмовались слова «укропы», «окопы» и «всё будет тип-топ, эй». Они смотрели друг на друга как на жителей разных планет, случайно запертых в одной коммуналке размером два на три метра. Но я-то видел, как Сабик, матерясь сквозь зубы, тайком подкладывал Пушкину под спину свой сухой спальник, когда у того от сырости прихватило поясницу («Че ты разлегся, старый, продует наглухо, а мне потом за двоих ящики таскать!»). А Пушкин, когда над посадкой начинал выть вражеский дрон-камикадзе, не думая ни секунды, дергал щуплого пацана за воротник бушлата на дно окопа и накрывал его собой. Они еще сами не понимали, куда их ведет эта фронтовая дорожка. Они думали, что ненавидят друг друга. Но фронт — штука странная. Он берет людей из совершенно разных жизней, бросает их в одну чугунную ступку и начинает методично толочь пестиком разрывов, пока вся шелуха, все эти рэпы, Чеховы, тонированные «лады» и питерские поребрики не сотрутся в пыль. А когда шелуха стирается — остается только то, из чего ты сделан на самом деле. Но об этом — о том, как Сабик тащил Пушкина три километра по серой зоне, и о том, как Пушкин читал Бродского под разрывами кассетников, сжимая в руке автомат Вадика, — я расскажу в следующий раз. Там была совсем другая история.

Открыть в Telegram
Просмотры575−32%к среднему
Пересылки17
Реакции113
Комментарии3
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
20 ч443
34 ч575
  1. Через 24 часа443
  2. Всего сейчас575
#1192Текст

Пушкин садился у бревна, доставал металлическую кружку и заваривал чай так, словно находился в салоне Анны Павловны Шерер. Сабик же швырял в кипяток сразу три пакетика «Принцессы Нури», сыпал пять ложек сахара и доливал сгущенкой, превращая напиток в коричневый строительный раствор. — Вот скажи мне, Иннокентий, — щурился Сабик, пуская дым от дешевой сигареты в потолок из бревен. — Вот ты умный, книжек прочел — камаз целый. На кой ляд человеку вообще всё это? Ну вот жизнь эта? Родился, покрутился на суете, тачку в кредит взял, сюда попал, а тут — раз, и мина прилетела. Смысл в чем, а? Движ ради движа? Пушкин делал крошечный глоток, поморщившись от дыма, и поправлял очки: — Смысл, Вадим, в трансцендентном опыте. В том, чтобы остаться человеком вопреки энтропии и хаосу. Чехов писал, что нужно по капле выдавливать из себя раба. Мы здесь защищаем культуру, преемственность поколений, наш общий цивилизационный код… — Че-е-е? — Сабик натурально зависал, держа кружку на весу. — Какой код, дядя Кеша? Код от домофона? Ты можешь по-русски базарить, без вот этих твоих выкрутасов? Базарь проще: смысл в том, чтоб не быть чертом и пацанов не кидать. Всё! Какой нахрен Чехов? У нас на районе Чех жил один, колеса с машин скручивал, пока ему ребра не пересчитали. Вот и вся твоя преемственность. — Какое убожество мысли… — шептал Пушкин, закрывая глаза рукой. — Господи, за какие грехи ты послал мне в напарники питекантропа с окраины цивилизации? — Сам ты кантроп! — взвивался Сабик. — Я тебе завтра мину в ствол задом наперед засуну, умник, будешь знать! — Не имеете технической возможности, юноша, калибр и физика не позволят, — хладнокровно отбивался учитель. Я смотрел на них, хлебал свой остывающий чай и про себя посмеивался. Они оба были готовы придушить друг друга прямо там, на ящиках с маркировкой «120-мм». До драки не доходило только потому, что Пушкин физически не умел бить морды, а Сабик, несмотря на весь свой дворовый гонор, все-таки подсознательно тормозил перед возрастом и этой железобетонной, непонятной ему профессорской невозмутимостью. Но самое веселое начиналось, когда трещала рация: «Труба, работаем! Цель сто тридцать четыре, беглым, три снаряда!» Тут вся литература и весь пацанский рэп слетали за секунду. На позиции от грохота собственных выстрелов закладывало уши так, что кричать было бесполезно — через две минуты ты просто глох, даже в берушах. И у них включился язык жестов. Это было феерическое зрелище. Сабик на позиции не ходил, он летал. Выхватывал тяжеленную мину, вкручивал взрыватель, накидывал пороховые пучки. Но общались они исключительно на пальцах. Пушкин отрывался от прицела и показывал Сабику сложную, плавную фигуру ладонью — мол, «чуть левее, поднеси снаряд плавно, не сбей уровень». Выглядело это так, будто балетмейстер Мариинки объясняет балерине партию умирающего лебедя. Сабик в ответ яростно крутил пальцем у виска, скрещивал руки на груди, изображал распальцовку тюменских авторитетов девяностых, всем корпусом показывая: «Дед, ты конченый? Я уже всё накрутил, уровень ровный, давай трубу наводи, хорош ворон считать!» Пушкин в ответ вздыхал, элегантно приподнимал два пальца — «готовность номер один» — и театрально указывал ладонью на жерло ствола: «Прошу вас, молодой человек, извольте опустить боеприпас».

Открыть в Telegram
Просмотры521−38%к среднему
Пересылки14
Реакции58
Комментарии0
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
20 ч398
34 ч521
  1. Через 24 часа398
  2. Всего сейчас521
#1191Текст

❤️сли бы у судьбы было чувство юмора, она бы обязательно служила кадровиком в военкомате. Потому что свести в одном расчете стодвадцатого миномета Иннокентия Павловича и Вадика — это надо было не просто пошутить, а прямо-таки сплясать с бубном на здравом смысле. На дворе стояла осень, Запорожское направление. Грязища такая, что сапоги чавкали с интонацией умирающего бегемота, а посадки вокруг напоминали обглоданные рыбьи хребты. Я в этом бедламе числился командиром расчета. И если к прилетам чужих «подарков» и жужжанию вражеских «птичек» над головой привыкаешь быстро, то к моим парням я не мог привыкнуть третью неделю. С одной стороны — «Пушкин». Сорок пять лет, интеллигент из Питера в третьем поколении, преподаватель литературы в какой-то гимназии в Петербурге. Очки в роговой оправе (аккуратно перемотанные на переносице зеленым армейским пластырем), бородка клинышком и взгляд человека, который искренне не понимает, почему окружающие матерятся через каждые два слова, если в русском языке есть слово «вопиюще». Позывной ему, понятно, даже придумывать не пришлось — прилип в первый же день, когда он, принимая ящик со снарядами, вежливо обронил: «Премного благодарен, сударь». С другой стороны — «Сабик». Двадцать два года, окраина Магнитогорска. Вся жизнь до мобилизации и контракта у Вадика укладывалась в четкую траекторию: автомеханика, турнички во дворе, посаженная «четырка» с глухой тонировкой в круг и сабвуфер в багажнике, от которого у прохожих пломбы из зубов выпадали. От этого сабвуфера позывной и пошел. Разговаривал Сабик исключительно на гремучей смеси уральского говора, пацанских понятий и жесткого речитатива. И вот эти двое должны были работать в паре: Пушкин — наводчик (с цифрами и буссолью он, надо отдать должное, подружился мгновенно, геометрию помнил назубок), а Сабик — заряжающий. Ловкий, жилистый, быстрый, как хорек на энергетиках. Они бесили друг друга так, что воздух вокруг плиты миномета дрожал сильнее, чем от пороховых газов. — Вадим, — с ледяной вежливостью начинал Пушкин, протирая тряпочкой линзу прицела МПМ, — будьте так сказочно любезны, прекратите воспроизводить через свой мобильный аппарат это ритмичное сотрясение воздуха. Это не музыка. Это акустическое насилие над личностью. Там даже рифмы глагольные, уровень детского сада для умственно отсталых. Сабик, сидевший на снарядном ящике в засаленном бушлате и натянутой до бровей вязаной шапке, сплевывал под ноги и закатывал глаза: — Слышь, бать, ты опять душнишь? Нормальный кач, чисто пацанский трек, за жизнь раскидывают. Тебе лишь бы свой балет по радио крутить. «Упоительны в России вечера», б…ха-муха. Ты на циферблат свой смотри, профессор, а то ща комбат нам таких стихов навалит — рифмовать устанешь! Самый цирк начинался в блиндаже по вечерам, когда наступало редкое затишье. Был у нас ритуал — чайник. Старый, закопченный до состояния антрацита эмалированный чайник, который мы грели на окопной газовой горелке. В блиндаже пахло сырой землей, оружейным маслом, соляркой и нашими нестираными носками. Где-то далеко, за третьей посадкой, глухо ухала ствольная артиллерия — размеренно, тяжело, будто великан вбивал сваи в горизонт.

Открыть в Telegram
Просмотры561−34%к среднему
Пересылки14
Реакции58
Комментарии0
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
20 ч442
35 ч561
  1. Через 24 часа442
  2. Всего сейчас561
#1190Фотоизменён

Братья-пилоты, «птичники» и операторы всея Руси! Сегодня наш день — день тех, кто видит всё, не выходя из подвала, и доставляет «подарки» быстрее любой курьерской службы. Немного истории (для тех, кто пропустил политзанятия): Раньше авиация — это было пафосно: шлемофоны, керосин, взлетная полоса. А сегодня история пишется на коленке, с изолентой в одной руке и пультом в другой. Начинали-то мы с «Мавиков», которые умели только красиво снимать свадьбы, а теперь наши «птички» устраивают такие «свадьбы» с фейерверками, что у противника броня лопается от восторга. Мы прошли путь от «бумажных самолетиков» до реактивных «Гераней» и «Ланцетов», которые стали ночным кошмаром для любого «Леопарда». Говорят, что оператор БПЛА — это единственный человек на фронте, который может одновременно пить остывший чай в блиндаже и сжигать танк за пять километров. Мы — те самые люди, чьи мамы думали, что мы зря играем в приставку, а теперь мы «проходим уровни» в режиме реального времени и с одной попыткой. Наши «Бабы-Яги» стали фольклором, а звук летящего FPV-дрона вызывает у врага желание немедленно записаться в секцию по легкой атлетике (правда, еще никто не убежал). Желаем вам, чтобы сигнал был железобетонным, как дух нашего пехотинца! Чтобы «морковки» всегда попадали в самый «салат», а «сбросы» были такими точными, будто их кладет сам шеф-повар в мишленовском ресторане. Пусть картинка в очках будет четкой, как честное слово командира, а батарейки — бесконечными, как терпение русского солдата. Пусть ваши «птицы» всегда возвращаются домой, а если и уходят в один конец — то только забирая с собой целый склад или жирный «экспонат» для музея трофеев. С праздником, беспилотная авиация! Работаем, братья! Небо наше, а остальное — «сбросим»! С уважением, бойцы из зоны СВО 🇷🇺

Открыть в Telegram
Просмотры924+9%к среднему
Пересылки26
Реакции114
Комментарии18
Динамика просмотровСкрыть динамику

Рост просмотров

Часов после публикации

Показать таблицей
Часов после публикацииПросмотры
0 ч0
58 ч866
72 ч924
  1. Всего сейчас924

Все посты

Связи

Похожие каналы

Кто упоминает

Все упоминания

Кого упоминает