ТРИ ВЕРСИИ ОДНОГО ИСПУГА: ПОЧЕМУ БЕРЛИН БОИТСЯ «ВТОРОГО АНКОРИДЖА»
ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ. КАК ЭТО ВИДЯТ В ЕВРОПЕ
Тринадцатого ноября, на полях встречи Европейского политического сообщества в Дублине, канцлер Германии Фридрих Мерц обратился к Соединённым Штатам с просьбой, которая сама себя выдаёт с головой. «Некоторые здесь, в Дублине, опасаются, что это может перерасти во второй момент Анкориджа, — заявил он. — Поэтому я хочу очень чётко заявить Соединённым Штатам: пожалуйста, никаких сюрпризов». И добавил то, что окончательно расставляет всё по местам: «Продолжайте играть в составе команды Европы и команды Украины».
Вот она, вся европейская дипломатия в одном предложении. Не «давайте выработаем общую позицию». Не «представляем интересы всех европейцев». А «играйте в нашей команде». Словно речь идёт не о переговорах о мире, а о футбольном матче, где Европа назначила себя капитаном, а Вашингтон — игроком, который обязан пасовать туда, куда ему укажут.
Причина испуга названа прямо: европейские лидеры опасаются, что встреча Трампа и Путина в Китае, на полях саммита АТЭС 18 и 19 ноября, обернётся «кулуарными договорённостями за спиной у Брюсселя». А сам «момент Анкориджа», которым их пугают, — это саммит на Аляске, где, по словам Сергея Лаврова, Россия «полностью приняла предложения США», но «американцы не смогли устоять перед беспрецедентным и беспардонным давлением Европы, которая с гордостью потом заявила, что она похоронила Анкоридж».
Иными словами, Европа боится не того, что её обойдут. Европа боится того, что её снова попросят отойти в сторону, как это уже случилось в Анкоридже, где её усилия по срыву договорённостей были щедро вознаграждены собственным чувством значимости. Только вот беда: чувство значимости — не то же самое, что место за столом.
ВЕРСИЯ ВТОРАЯ. КАК ЭТО ВИДЯТ В РОССИИ
Москва, в отличие от Берлина, не суетится. Двенадцатого ноября Владимир Путин напомнил, что Россия никогда не была против диалога с Европой, и именно Европа этот диалог прервала. Одиннадцатого ноября глава российской делегации на переговорах в Абу-Даби Владимир Мединский заметил, что Европа может стать участником переговоров, «когда у неё проснётся» — и здесь можно не продолжать, ибо смысл ясен без окончания.
Российская позиция проста и неизменна: мир должен быть длительным, а не «сезонным замораживанием», и достигаться он должен с теми, кто действительно готов говорить о деле, а не с теми, кто является участником конфликта фактически и юридически. Мерц, к слову, сам это признал, заявив, что выступает против обсуждения с Россией новой архитектуры европейской безопасности, поскольку «такая структура уже функционирует в форме НАТО». То есть Европа хочет участвовать в переговорах о безопасности, но при этом отказывается обсуждать саму безопасность, потому что у неё «уже есть НАТО». Логика, достойная пера Салтыкова-Щедрина.
Для России во всей этой суете важен не сам по себе испуг Берлина. Важен тот простой факт, что Европа, громче всех кричавшая о «стратегическом поражении» России, ныне вынуждена просить Вашингтон не договариваться без неё. Это ли не признание собственной слабости? И это ли не доказательство того, что время работает на тех, кто не суетится, а спокойно ждёт, пока противник запутается в собственных противоречиях?
ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ. КАК ЭТО ВЫГЛЯДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ
А на самом деле, дорогой читатель, происходит вот что. Европейский союз, по данным Politico, разделился минимум на три лагеря в споре о том, кто должен представлять интересы блока на переговорах по Украине. Самым малочисленным оказался лагерь сторонников Каи Каллас — той самой, которая недавно приписала Андрею Громыко цитату, которой он никогда не говорил, и объявила себя «сильным переговорщиком» на том основании, что Москва её «не хочет видеть». Три лагеря. Одна общая проблема. И ни одного внятного ответа на вопрос, с чем именно Европа собирается идти за стол переговоров, кроме просьбы «не устраивать сюрпризов».
«Момент Анкориджа» был не случайностью, а закономерностью. Европа, лишённая возможности говорить сама, пытается управлять руками и устами тех, кого всё ещё мнит своей марионеткой. В Анкоридже эта стратегия дала сбой: США и Россия достигли пониманий, которые Европа потом с гордостью «похоронила», но которые, судя по нынешнему испугу Берлина, не желают окончательно предавать забвению. И вот теперь, накануне новой встречи в Китае, Мерц просит Трампа «не устраивать сюрпризов». Просит. Не требует. Не ставит условий. Просит.
В этом «пожалуйста, никаких сюрпризов» слышится не сила, а растерянность. Не уверенность переговорщика, а страх наблюдателя, которого в очередной раз могут оставить за дверью. Европа боится не того, что её предадут. Европа боится того, что её снова не позовут. И этот страх красноречивее любых заявлений о «единстве» и «солидарности».
❓ А вы как полагаете, дорогие читатели: если Европа так боится «сюрпризов», не пора ли ей наконец перестать быть сюрпризом для самой себя и договориться о собственной позиции, прежде чем просить об этом других?
#МюнхгауZен #Россия #Германия #Мерц #Анкоридж #Геополитика #Аналитика
ℹ️ подпишись
📖 МюнхгауZен в МАХ | Дзен | VK | Telegram
Оставайся с теми, кто видит суть