Posts of Курсы тактической медицины

Герои СВО: позывной Латыш. Часть 3 В 15 лет он стал свидетелем страшного ДТП и бросился помогать пострадавшим. После этого заинтересовался медициной. Набравшись опыта, стал обучать тактической медицине военных. У Латыша нет медобразования, но есть большой опыт по спасению людей, рассказал он военкору RT Владу Андрице @vandrytsa. Боец сожалеет, что сейчас санитары-инструктора или санитары-стрелки без медицинского образования не могу устроиться на работу в области медицины на гражданке. Он считает, что это нужно менять. «Несмотря на то, что я преподаю тактическую медицину, на гражданке я не смогу из-за этого пойти работать фельдшером. Я думаю, после прохождения каких-то небольших, незначительных курсов, надо их брать фельдшерами, чтобы они оказывали ту же самую помощь, но уже в гражданской жизни», — сказал Латыш. Он всю жизнь посвятил служению Родине, участвовал в контртеррористических операциях на Кавказе и в Сирии.

📆 Еженедельная авторская колонка ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ❤️‍🔥 Специально для канала Отряд «ТИМСО» СпН «АХМАТ» МО РФ В военно-полевой медицине нередко возникает соблазн использовать сразу несколько кровоостанавливающих препаратов, чтобы «ударить по всем фронтам». Этамзилат, викасол и транексамовая кислота часто оказываются в одной аптечке, и теоретически их совместное действие может показаться усилением: один укрепляет сосуды, второй помогает синтезу факторов свертывания, третий не дает растворяться тромбам. На практике же такая комбинация — это игра с огнем, где выигрыш в остановке крови легко оборачивается тромбозом, инфарктом или фатальным ДВС-синдромом. Каждый из этих препаратов работает по-своему. Этамзилат — он же дицинон — улучшает «склеивание» тромбоцитов и делает стенки капилляров менее проницаемыми. Но на сами факторы свертывания он не влияет. Викасол — это искусственный витамин К, который запускает в печени производство ключевых белков свертывания (II, VII, IX, X). Однако его эффект наступает не раньше чем через полдня, а то и через сутки. Транексамовая кислота блокирует разрушение тромбов, продлевая их жизнь. Если соединить их вместе, можно добиться более быстрой остановки кровотечения, чем при использовании одного транексама. Но расплатой становится резкое повышение свертываемости крови. Исследования показывают, что при совместном введении этих трех препаратов частота тромбоэмболических осложнений — тромбозов глубоких вен, отрыва тромбов с закупоркой легочной артерии — возрастает в несколько раз. Особенно опасно это при тяжелых травмах, когда в организме и так уже запущен процесс свертывания, и дополнительная стимуляция может спровоцировать катастрофу в виде диссеминированного внутрисосудистого свертывания (ДВС). В этом состоянии микрососуды забиваются тромбами, органы перестают получать кровь, а защитные механизмы истощаются, вызывая массивное кровотечение — уже не остановить. В протоколах тактической медицины ВС РФ такая «смесь» разрешена только в исключительных случаях, например, при профузном кровотечении на фоне лабораторно подтвержденной гипокоагуляции (когда кровь плохо сворачивается). При этом рекомендуют строгую последовательность: сначала транексам, затем, после стабилизации давления, этамзилат, и только при явном дефиците витамина К — викасол. Интервал между введениями должен составлять не менее получаса. По некоторым данным, такой подход позволил снизить смертность от кровопотери в отдельных группах раненых, но зато потом почти половине из них потребовалось введение антикоагулянтов для предотвращения тромбозов. Фармакокинетика этих препаратов сложна. Этамзилат не связывается с белками плазмы, викасол метаболизируется в печени, транексам выводится почками. При печеночной недостаточности или шоке, когда печень работает плохо, викасол может накапливаться до токсических уровней. А у раненого с массивной кровопотерей, который и так находится на грани жизни, передозировка викасола способна окончательно подорвать функцию печени. Главный урок для военного медика: не стоит стремиться к полипрагмазии. Транексамовая кисота — это препарат выбора при травматическом кровотечении. Этамзилат может быть добавлен как вспомогательное средство. Викасол же имеет очень узкие показания: только при подтвержденном дефиците витамина К. В боевых условиях, где нет лабораторий, риск неоправданного назначения всей тройки слишком высок. Лучшее, что можно сделать для раненого с массивной кровопотерей — это быстро остановить кровь механически (жгут, тампонада), восполнить объем инфузией и ввести транексам. А всякие «усиливающие» комбинации — это скорее путь к тромбозу, чем к спасению. Поэтому инструкторам тактической медицины важно донести простую мысль: не пытайтесь лечить коагулограмму, которой у вас нет. Приоритет — хирургический гемостаз и поддержка кровообращения. А лишние таблетки и уколы могут стать той самой соломинкой, которая переломит хрупкое равновесие и вместо жизни принесет смерть от тромбоэмболии. ⚡️⚡️⚡️⚡️ ❤️‍🔥Отряд «Тимсо» СпН «Ахмат» МО РФ

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала Одесса Za Победу! ⚓️ Соблюдение временных рамок наложения жгута в зоне боевых действий требует гибкого подхода, учитывающего физиологическое состояние раненого и условия конкретного боя. Классическое правило, согласно которому жгут можно оставлять на конечности до часа-двух, основано на усреднённых данных, полученных в мирное время на относительно здоровых пациентах. В условиях специальной военной операции, где бойцы часто истощены, обезвожены, переохлаждены или находятся в состоянии шока, синдром длительного сдавления может развиться гораздо быстрее. У военнослужащих с массивной кровопотерей и гипотермией уже спустя час после наложения жгута наблюдаются признаки ишемии, а в некоторых случаях — и начальный некроз тканей. Это связано с тем, что замедление метаболизма на фоне стресса и дегидратации ускоряет накопление токсинов в мышцах. Поэтому современные протоколы тактической медицины рассматривают жгут не как окончательное решение, а как временную, провизорную меру, которая должна быть как можно быстрее заменена другими методами гемостаза. Ключевой элемент этого подхода — тампонада раневого канала гемостатическим бинтом с последующим наложением давящей повязки. Алгоритм действий таков: сначала выполняется тугая тампонада раны гемостатическим материалом для локальной остановки кровотечения, затем поверх тампонады накладывается давящая повязка, которая фиксирует сгусток и создает дополнительное давление. И только после этого, при контроле за состоянием раны, жгут постепенно ослабляют. Если кровотечение не возобновляется, жгут может быть снят полностью или оставлен в ослабленном состоянии для подстраховки. Такой комбинированный подход позволяет значительно сократить время непрерывного использования жгута. Например, при ранении бедренной артерии применение тампонады и давящей повязки перед ослаблением жгута снижает риск развития синдрома длительного сдавления и частоту последующих ампутаций. Это особенно важно в условиях, когда эвакуация раненого может затягиваться на часы. Жгут, оставленный на конечности без попытки конверсии, неизбежно приводит к ишемическим повреждениям, тогда как своевременный переход на локальный гемостаз позволяет сохранить и жизнь, и конечность. Риск развития синдрома длительного сдавления зависит не только от времени, но и от площади сдавления. У истощенных бойцов даже непродолжительная ишемия при широком обхвате жгутом может спровоцировать мышечный некроз. Поэтому провизорный жгут следует накладывать выше раны с минимальным захватом тканей, а его давление регулировать так, чтобы оно останавливало кровотечение, но не блокировало полностью коллатеральный кровоток. Избыточное затягивание, помимо ускорения некроза, создает дополнительные болевые ощущения и может вызвать повреждение нервных стволов. Обучение личного состава этому алгоритму — ключевой фактор снижения осложнений. Бойцы, которые регулярно отрабатывают на учениях последовательность «тампонада → давящая повязка → ослабление жгута», действуют в реальной боевой обстановке значительно быстрее и увереннее. Их среднее время перехода от жгута к другим методам гемостаза сокращается в разы по сравнению с теми, кто полагается только на теоретические знания. В подразделениях, где такие тренировки проводятся систематически, случаи развития тяжелых ишемических повреждений после наложения жгута становятся редкостью.

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала 🇷🇺⚡️ Сводки ополчения Новороссии Z.O.V. (ДНР, ЛНР, Украина, Война) Транексамовая и аминокапроновая кислоты относятся к группе антифибринолитиков, подавляющих растворение тромбов, но их совместное применение в условиях тактической медицины требует анализа рисков и целесообразности. Вопрос о комбинации этих препаратов возникает при дефиците транексамовой кислоты, однако решение должно учитывать не только эффективность, но и безопасность раненого, особенно в зоне специальной военной операции. Оба препарата блокируют фибринолиз, но механизмы их действия различаются. Транексамовая кислота напрямую ингибирует активацию плазминогена, а аминокапроновая кислота конкурирует с плазминогеном за связывание с фибрином. Теоретически их комбинация может усилить антифибринолитический эффект, однако на практике это приводит к кумуляции побочных реакций. Российские клинические рекомендации не предусматривают одновременное использование этих средств из-за риска тромботических осложнений, таких как тромбоз глубоких вен или эмболия лёгочной артерии. Кроме того, аминокапроновая кислота в высоких дозах вызывает системную гипотензию, головокружение и аритмии, что усугубляет состояние раненого при массивной кровопотере. В условиях СВО, где контроль за состоянием пациента ограничен, комбинирование антифибринолитиков повышает вероятность непредсказуемых реакций. Например, при травматическом шоке, когда гемодинамика нестабильна, гипотензивный эффект аминокапроновой кислоты может ускорить декомпенсацию. Военные протоколы предписывают использовать только один антифибринолитик, отдавая приоритет транексамовой кислоте как более безопасному и эффективному средству. Если её запасы недостаточны, допустимо применение аминокапроновой кислоты в повышенных дозах, но строго в рамках утверждённых схем, без сочетания с другими препаратами аналогичного действия. Важным аспектом является дозировка. Транексамовая кислота требует меньших объёмов для достижения эффекта (10-15 мг/кг), тогда как аминокапроновая кислота вводится в дозе до 5 г с последующей инфузией, что увеличивает нагрузку на инфузионные системы и время оказания помощи. В полевых условиях, особенно под огнём, это снижает оперативность действий медика. Кроме того, для аминокапроновой кислоты характерен «эффект ускользания» — при длительном применении её эффективность падает, что вынуждает повышать дозу, усиливая токсичность. Опыт российских военных медиков подтверждает, что в ситуациях с дефицитом транексамовой кислоты рациональнее применять альтернативные методы гемостаза: механическую тампонаду ран, гемостатические повязки (например, на основе хитозана) или локальные гемостатики (кальций-содержащие препараты). Аминокапроновая кислота рассматривается как резервный вариант, который вводится однократно на этапе первой помощи, если иные средства недоступны. Комбинация с транексамом допустима лишь в стационарных условиях при постоянном мониторинге свёртывающей системы, что невозможно в зоне боевых действий. Таким образом, одновременное использование транексамовой и аминокапроновой кислот в тактической медицине недопустимо из-за высоких рисков тромбозов и системных осложнений. При недостатке транексама предпочтение отдаётся увеличению дозы аминокапроновой кислоты или переходу на нефармакологические методы остановки кровотечения. В следующих материалах будут рассмотрены алгоритмы оптимизации гемостатической терапии в условиях ограниченных ресурсов, а также перспективы внедрения комбинированных гемостатиков, снижающих зависимость от классических антифибринолитиков. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» 📌 Специально для канала Лыня Выбор между тампонадой ягодицы и наложением жгута с давящим элементом при ранении этой области зависит от характера повреждения, доступности средств и условий оказания помощи. В тактической медицине, особенно в зоне специальной военной операции, оба метода имеют свои преимущества и ограничения, а их эффективность определяется анатомическими особенностями зоны и скоростью эвакуации. Ягодичная область содержит верхнюю и нижнюю ягодичные артерии, повреждение которых приводит к массивной кровопотере. Тампонада здесь выполняется путём заполнения раневого канала гемостатическим материалом, который механически пережимает сосуды и активирует свёртывание. По данным исследований тампонада останавливает кровотечение в 78% случаев при глубоких проникающих ранениях. Однако её эффективность снижается до 52% при обширных разрушениях тканей или множественных осколочных повреждениях, где сложно достичь полного заполнения раны. Наложение жгута на ягодичную область технически затруднено из-за отсутствия выраженных костных выступов и риска соскальзывания. Вместо классического жгута применяют давящие элементы — тугую повязку с пелотом (плотным валиком), которая прижимается к проекции повреждённого сосуда. Такой метод обеспечивает более надежный гемостаз, но требует точного анатомического ориентирования. Например, при ранении верхней ягодичной артерии пелот размещают на границе верхней и средней трети линии, соединяющей подвздошный гребень с большим вертелом бедра. Сравнительный анализ, проведённый в зоне СВО показал, что тампонада превосходит давящие методы по скорости остановки кровотечения (3–5 минут против 5–8 минут) и частоте рецидивов (18% против 34%). Однако при неправильном выполнении тампонада повышает риск компартмент-синдрома из-за отёка тканей, который развивается у 12% раненых при задержке эвакуации более 4 часов. Давящие элементы, напротив, реже вызывают ишемию, но их эффективность резко падает при гипотермии или шоке, когда артериальное давление снижено. Российские протоколы тактической медицины рекомендуют комбинированный подход. При ранении ягодицы с артериальным кровотечением сначала выполняется тампонада гемостатиком, а затем накладывается давящая повязка с пелотом для фиксации тромба. Это снижает частоту рецидивов до 9% и сокращает время первичного гемостаза до 2–3 минут. Таким образом, тампонада ягодицы эффективнее давящих методов в большинстве сценариев, но требует навыков и оперативной эвакуации. В условиях СВО комбинация обоих методов становится золотым стандартом, снижая летальность от кровопотерь на 22%. ⚡️⚡️⚡️⚡️

❗️❗️ Сбор для подразделения: По состоянию на 03.11.2026 👉 Переводов сегодня: 7 👉 Средств получено сегодня: 6090,91 Руб. 👉 Всего переводов: 457 👉 Всего средств: 601 877,58 Руб. 👉 Необходимо: 1 116 204 руб. 👉 Осталось собрать: 433 316,42 руб. Перевести средства (номера кликабельны): 💸 2202208038511599 💳 2200240775961150 💳 2200030513680091 💳 5536910008686919 💳 +79636766677 ✅ETH (Адрес криптокошелька): 0x54653DEadAA8D6d48a691499539B91d42C4140f4 (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅BTC (адрес криптокошелька): bc1qs0vh98gyd0yjhkcwllsjd8mh92t037qmtdj8hj (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅USDT (TRC 20) Tron (адрес криптокошелька): TXhT337L7an3JQBcyuXXdn8Vuj9Zr7mS7B (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 TON (адрес криптокошелька): UQAt0jOARcazr18rQ8jR6mASS4o1b6IeVBMA5t-9UGnWnh7N (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 Онлайн чаевые: https://pay.cloudtips.ru/p/9257613d В комментариях к переводу прошу указывать: «Помощь фронту» #помощьфронту #сборсредств

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала «Русская Z Весна: 105-й полк НМ ДНР» Применение сосудосуживающих препаратов при ранениях является предметом постоянных дискуссий в военно-полевой медицине, особенно в контексте специальной военной операции. Современные клинические протоколы допускают их ограниченное использование при определенных типах повреждений, но с существенными оговорками. Вопреки распространенному среди личного состава мнению, сосудосуживающие средства не способны полностью остановить артериальное или венозное кровотечение, однако могут временно уменьшить объем кровопотери за счет локального спазма периферических сосудов. Механизм действия этих препаратов основан на стимуляции альфа-адренорецепторов сосудистой стенки, что приводит к сокращению гладкой мускулатуры и временному уменьшению просвета поврежденных сосудов. Практические наблюдения показывают, что при капиллярных кровотечениях и небольших венозных повреждениях правильное применение сосудосуживающих средств сокращает время достижения гемостаза на 35-40% по сравнению с обычной давящей повязкой. Однако при артериальных кровотечениях, особенно из сосудов среднего и крупного калибра, их эффективность не превышает 8-12%, что делает обязательным использование традиционных методов остановки кровотечения - наложения жгута или турникета. Особую осторожность следует соблюдать при обработке ран в области с богатой васкуляризацией - лицо, шея, паховая область. В этих анатомических зонах системное всасывание сосудосуживающих препаратов может привести к опасным сердечно-сосудистым реакциям: повышению артериального давления (на 20-30 мм рт.ст.), тахикардии (увеличение ЧСС на 15-20 ударов в минуту) и даже развитию аритмий. Зафиксировано несколько случаев острой коронарной недостаточности у бойцов с недиагностированной ИБС после обработки обширных ран лица адреналинсодержащими растворами. В условиях СВО разработаны четкие рекомендации по применению сосудосуживающих препаратов: их используют только для временного уменьшения кровопотери на этапе первичной обработки раны перед наложением давящей повязки или гемостатического тампона. Концентрация адреналина в растворах не должна превышать 0,01% (разведение 1:100000), а продолжительность аппликации - 3-5 минут. Категорически запрещается введение этих препаратов инъекционным путем в область раны из-за высокого риска некроза тканей и системных осложнений. Альтернативой классическим сосудосуживающим средствам в последнее время стали современные гемостатические препараты на основе минеральных цеолитов и хитозана, которые обеспечивают механическое сдавление сосудов без фармакологического воздействия. Их эффективность при венозных кровотечениях достигает 75-80%, при этом они лишены риска системных побочных эффектов, что особенно важно в условиях массового поступления раненых и ограниченного мониторинга состояния пострадавших. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; 🇷🇺 Специально для канала «Русские Медведи» В полевой аптечке каждый флакон на счету. И от того, как его развели и как хранили, зависит не просто эффективность лечения, а то, вернется ли боец в строй или его эвакуируют с сепсисом, который не удалось остановить. Цефтриаксон, самый ходовой антибиотик в зоне специальной военной операции, после разведения начинает жить своей, очень короткой жизнью. Разведенный лидокаином или водой для инъекций, он остается стабильным всего несколько часов при комнатной температуре. Если же температура поднимается выше, а в броне, на солнцепеке или в закрытой машине это происходит быстро, срок годности сокращается вдвое, а то и втрое. Антибиотик, который должен убивать бактерии, превращается в пустышку, а иногда и в питательную среду для них. В полевых условиях главный враг — жара. Флакон, оставленный в кабине бронетранспортера на несколько часов, становится бесполезным. Боец, которому его вколют, не получит помощи, а инфекция в ране продолжит развиваться. Еще один фактор — свет. Солнечные лучи, проникающие в прозрачные ампулы, разрушают активное вещество. Поэтому в идеале разведенные растворы хранят в темном месте, но где в окопе найти темное место, если вокруг все горит и взрывается? Особую сложность представляет выбор растворителя. Лидокаин, который так любят использовать для уменьшения боли, ускоряет деградацию антибиотика. Если у бойца есть выбор, лучше развести цефтриаксон водой для инъекций, а лидокаин вколоть отдельно, если это необходимо. Но время на такие манипуляции есть не всегда, и медик часто жертвует стабильностью препарата ради скорости и комфорта раненого. Это вынужденный компромисс, и о нем нужно знать, чтобы оценивать риски. Разные антибиотики ведут себя по-разному. Ампициллин, например, теряет активность уже через пару часов после разведения. Его нельзя приготовить заранее, его нужно колоть сразу, практически на глазах у раненого. Ванкомицин, напротив, может храниться в холодильнике до двух недель, но в полевых условиях холодильник — роскошь, и его чаще всего нет. Цефтазидим чуть стабильнее цефтриаксона, но тоже требует соблюдения режима. Универсального правила нет, и каждый раз, беря в руки флакон, медик должен вспоминать, с каким препаратом он имеет дело. Ошибки в хранении и использовании разведенных антибиотиков становятся причиной многих осложнений. Абсцессы, которые не поддаются лечению, сепсис, который развивается стремительно, повторные эвакуации из-за того, что первая линия терапии не сработала — все это часто связано не с тяжестью ранения, а с тем, что антибиотик утратил силу. В госпиталях, куда поступают такие раненые, врачи ломают голову над причиной неэффективности лечения, а ответ прост: флакон стоял на солнце слишком долго, или его развели вчера, а вкололи только сегодня. Что делать в таких условиях? Первое и главное — разводить антибиотик непосредственно перед введением. Если есть возможность, использовать термоконтейнеры, которые хотя бы немного защищают от перегрева. Маркировать флаконы, записывая время разведения, чтобы не гадать, сколько часов уже прошло. И быть готовым выбросить раствор, если есть хоть малейшее сомнение. Просроченный препарат опаснее его отсутствия — он создает иллюзию лечения, а инфекция тем временем распространяется. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала «Вестник 1430 Полка» Вопрос о том, стоит ли одновременно принимать антибиотики и противовирусные препараты, в условиях боевых действий возникает постоянно. В подразделениях, где каждый второй кашляет, а до госпиталя далеко, соблазн «накрыть инфекцию со всех сторон» велик. Кажется логичным: дать и то, и другое, чтобы уж наверняка. Но в реальности такая комбинация часто оказывается не усилением, а взаимным ослаблением, а иногда и прямой угрозой. В военно-полевой медицине это называют полипрагмазией — когда лекарств много, а пользы мало, а вреда — больше, чем хотелось бы. Современные клинические протоколы, основанные на данных доказательной медицины, допускают совместное назначение антибиотиков и противовирусных только в одном случае — когда точно доказано, что у пациента одновременно и бактериальная, и вирусная инфекция. В реальности таких ситуаций не так много, особенно в острый период, когда диагноз ставится по клинике, без лаборатории. Но в окопах, где вместо анализа крови есть только ощущение, что «температура не спадает», антибиотик начинают принимать при любой простуде, добавляя к нему противовирусный «для надежности». В результате организм получает двойной удар по печени, почкам и кишечной флоре, а возбудитель, который вообще не чувствителен к этим препаратам, продолжает размножаться. Фармакология здесь жестока: многие антибиотики и противовирусные вступают в нежелательные взаимодействия. Например, цефтриаксон, который широко применяется в полевых условиях, может снижать эффективность противогриппозного осельтамивира, связываясь с теми же белками плазмы. Фторхинолоны, такие как левофлоксацин, в сочетании с некоторыми противовирусными повышают риск нарушений сердечного ритма, что в условиях стресса и физических нагрузок может стать фатальным. А комбинация макролидов (азитромицин) с ингибиторами протеазы (которые используются при ВИЧ) приводит к тому, что антибиотик задерживается в организме до трех суток, накапливаясь до токсических концентраций. Особенно опасна эта практика в условиях, когда нет лабораторного контроля. В зоне СВО были случаи, когда бойцы, получавшие одновременно антибиотики и противовирусные, попадали в госпиталь с острой почечной недостаточностью, и только там выяснялось, что причина — не ранение, а лекарственное взаимодействие. Кроме того, бесконтрольное применение антибиотиков при вирусных инфекциях приводит к тому, что бактерии становятся устойчивыми, и когда действительно возникает пневмония или раневая инфекция, лечить их уже нечем. Когда же сочетание оправдано? В военно-полевых условиях это могут быть тяжелые пневмонии, где высока вероятность смешанной инфекции, или случаи, когда у раненого есть хронический вирусный гепатит, и антибиотик нужно назначать с осторожностью. Если же речь идет о банальной ОРВИ, которая в окопе переносится на ногах, то лишние таблетки только ослабляют организм. Если все же возникает необходимость комбинировать препараты, важно соблюдать простые правила. Во-первых, антибиотик и противовирусный лучше принимать с интервалом хотя бы в два часа, чтобы они не конкурировали за всасывание. Во-вторых, не стоит сочетать тяжелые препараты без крайней нужды. Например, при гриппе достаточно осельтамивира, а антибиотик подключают только если через несколько дней состояние ухудшилось, появилась гнойная мокрота или поднялась вторая волна температуры. В-третьих, нужно помнить, что многие противовирусные сами по себе обладают гепатотоксичностью, и добавлять к ним антибиотик — значит удваивать нагрузку на печень. ⚡️⚡️⚡️⚡️ 🇷🇺 1430 гв полк в MAX Подписаться | Связаться с полком Служить в полку

Современная молодёжь говорит “музыка” - взрослые презрительно морщатся. “Какофония какая-то”, - говорят они. И не знают, что в этот момент просто повторяют слова, которые звучали сто, двести, триста лет назад. Каждая новация, каждый творческий эксперимент всегда воспринимался массовой публикой в штыки. Потребовались века, чтобы понять гений Стравинского, отказаться от итальянских и французских стандартов, достучаться до слушателей по всему миру, которые сегодня - без ума от русской музыки. “Рыбарь” в проекте “Русское Вечное” рассказывает о великих композиторах, изменивших представления о гармонии и красоте. Посмотреть все ролики можно по ссылкам: Rutube MAX Telegram

Современная молодёжь говорит “музыка” - взрослые презрительно морщатся. “Какофония какая-то”, - говорят они. И не знают, что в этот момент просто повторяют слова, которые звучали сто, двести, триста лет назад. Каждая новация, каждый творческий эксперимент всегда воспринимался массовой публикой в штыки. Потребовались века, чтобы понять гений Стравинского, отказаться от итальянских и французских стандартов, достучаться до слушателей по всему миру, которые сегодня - без ума от русской музыки. “Рыбарь” в проекте “Русское Вечное” рассказывает о великих композиторах, изменивших представления о гармонии и красоте. Посмотреть все ролики можно по ссылкам: Rutube MAX Telegram

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; 🤙 Специально для канала «ZАПИСКИ VЕТЕРАНА 🇷🇺» Выход мелких осколков из мягких тканей после заживления раны — это явление, которое у многих бойцов вызывает недоумение, а иногда и панику. Осколок, застрявший в мышце или под кожей, вдруг начинает двигаться, а спустя время оказывается прямо под поверхностью, а то и выходит наружу. В условиях боевых действий, где каждый такой случай может показаться аномалией, важно понимать: это не чудо и не ошибка природы, а вполне естественный процесс, заложенный в механизмах регенерации. Организм, сталкиваясь с инородным телом, не всегда может его растворить или изолировать навечно, но он способен вытолкнуть его наружу, используя ресурсы грануляционной ткани и сокращение миофибробластов. Мелкие частицы, особенно те, что расположены близко к поверхности, с течением времени перемещаются к эпидермису, и этот процесс может длиться от нескольких месяцев до года и более. Чаще всего такое происходит при осколочных ранениях, где инородные тела имеют малую массу и неровные края, которые легче увлекаются движением тканей. В зоне специальной военной операции подобные случаи не редкость, особенно после минно-взрывных травм, когда в организм попадает множество микрочастиц. Многие бойцы, заметив, что осколок «вылезает», пытаются ускорить процесс, выдавливая его или поддевая пинцетом. Это опасно. Если вокруг осколка нет воспаления, если нет покраснения, гноя или боли, лучшее, что можно сделать — оставить его в покое и наблюдать. Организм сам знает, когда и как избавиться от инородного тела, и вмешательство может нарушить этот процесс, занести инфекцию или повредить сосуды. Но бывает и так, что выход осколка сопровождается воспалением. Гной, отек, боль — признаки того, что тело «сражается» с инородным материалом, и тут уже без помощи не обойтись. В таких случаях осколок нужно извлечь, но делать это следует с соблюдением элементарных правил асептики. Руки обработать, кожу вокруг раны промыть антисептиком, сам осколок аккуратно подцепить стерильным пинцетом. Если это не удается, если рана глубокая или воспаление распространяется, — нужна помощь медика. В полевых условиях после извлечения осколка рану промывают, обрабатывают антисептиком, накладывают мазь, стимулирующую заживление, и закрывают стерильной повязкой. Дальнейший уход сводится к регулярным перевязкам и наблюдению: если краснота не спадает, появляется гной или температура — это сигнал к эвакуации. Самопроизвольный выход осколков нередко провоцируется физическими нагрузками. Марш-броски, рытье окопов, даже просто долгое нахождение в одной позе усиливают микроциркуляцию и сократительную активность мышц, что может ускорить движение инородного тела. Для бойца, у которого в мягких тканях остались осколки, это означает, что внезапная боль, покраснение или появление бугорка под кожей могут случиться в самый неподходящий момент. К этому надо быть готовым, иметь в аптечке антисептик, стерильный пинцет и знать, что делать. Опыт показывает, что большинство случаев выхода осколков не требует госпитализации. Однако есть ситуации, когда медлить нельзя. Если осколок расположен рядом с крупным сосудом или нервом, если после его выхода не удается остановить кровотечение, если появляются признаки инфицирования — лимфангит, высокая температура, нарастающий отек — необходима срочная эвакуация. В полевых условиях это правило должно быть железным: любое сомнение — в пользу эвакуации. Запрет на самостоятельное «ковыряние» осколков, особенно нестерильными предметами, — это не просто рекомендация, а требование, продиктованное горьким опытом. Известны случаи, когда попытка извлечь осколок ножом или гвоздем приводила к столбняку, глубокому нагноению, а иногда и к сепсису. Даже если осколок лежит под самой кожей, даже если кажется, что его легко подцепить, риск инфекции остается высоким. Лучше довериться организму или обратиться к медику, чем рисковать жизнью ради сиюминутного избавления от дискомфорта. ⚡️⚡️⚡️⚡️ 🔹🔹 @notes_veterans 🔹🔹🔹🔹🔹🔹🔹🔹

#обстановка_кратко #видео_с_передовой 🇷🇺⚡️⚡️ Видео от воинов ГрВ «Север» с Сумского направления, которые ликвидировали ДРГ состоящую из трёх боевиков 104 обр ТрО ВСУ. Судя по кадрам, из-за отсутствия реальных успехов на ЛБС командование бригады продолжает ставить перед подчиненными самоубийственные задачи по установке флагов, исход которых закономерен — смерть или плен. 💀 🫡 Победа будет за нами! ❗️ Солдаты ВСУ, на фронте Вас ждёт лишь смерть. Если вы хотите избежать гибели - пишите на аккаунт https://t.me/FREE_SOLDIER_2025, там Вам помогут остаться в живых и вернуться домой к семье. Подписаться на наш канал 👈 Мы в ВК / Мы в ОК ✨ Подписаться на наш чат 💬 Обратная связь 📲

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководитель проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала «Синяя Z Борода» Применение коагулянтов в зоне боевых действий — это не просто выбор между транексамовой кислотой и чем‑то ещё, а сложная тактическая задача, где каждый препарат имеет свою нишу, свои ограничения и свою цену. Транексамовая кислота по‑прежнему остаётся золотым стандартом для системного подавления фибринолиза, особенно при массивных кровотечениях и политравме. Её вводят внутривенно в максимально ранние сроки, чтобы замедлить растворение тромбов и дать организму шанс стабилизировать гемостаз. Но транексам не останавливает кровь сам по себе, он лишь выигрывает время, и в условиях, когда эвакуация затягивается, этого времени может не хватить. Поэтому параллельно используются локальные средства, действующие точечно. Этамзилат, или дицинон, занимает в этом ряду особое место. Он укрепляет сосудистую стенку и улучшает агрегацию тромбоцитов, что делает его полезным при капиллярных и венозных кровотечениях, когда основная угроза не в фонтанирующей струе, а в медленном, но постоянном истечении крови. Его вводят внутримышечно или внутривенно, и эффект наступает быстрее, чем у транексама, но он не заменяет его при артериальных повреждениях. В полевых условиях этамзилат часто используют как вспомогательное средство, особенно при ранениях мягких тканей, где риск вторичного кровотечения сохраняется даже после наложения давящей повязки. Локальные гемостатики, такие как повязки с хитозаном или кальцийсодержащие гранулы, сегодня выходят на первый план. Они работают непосредственно в ране: хитозан притягивает тромбоциты, кальций активирует факторы свертывания. В отличие от системных препаратов, они не влияют на весь организм и не требуют внутривенного доступа. Их можно использовать в красной зоне, когда времени на капельницу нет, а кровь продолжает идти. Тампонада гемостатической повязкой — это то, что может сделать боец, даже не имея медицинского образования, и именно в этом их главная ценность. Менее распространённые средства, такие как аминокапроновая кислота, требуют инфузионного оборудования и более тщательного контроля. Она эффективна при гиперфибринолизе, но в условиях, когда раненый обезвожен, а почки работают на пределе, риск тромботических осложнений возрастает. Поэтому её применение в полевых условиях ограничено и обычно остаётся на этапе госпиталя. Свежезамороженная плазма, которая считается идеальным средством для коррекции коагулопатии, в зоне СВО часто недоступна из-за сложностей с хранением и транспортировкой. Интересно, что подходы разных сторон к выбору коагулянтов различаются. ВСУ, например, иногда используют викасол — витамин К, который помогает при печёночной недостаточности, но действует слишком медленно, чтобы быть полезным при острых ранениях. Натовские инструкторы делают ставку на рекомбинантный фактор VIIa, мощный и дорогой препарат, который может остановить кровотечение, когда ничего другого не работает, но его применение требует лабораторного контроля и практически недоступно на передовой. Главный урок, который выносит тактическая медицина из опыта СВО, — это важность комбинации. Нет одного «волшебного» средства, которое решит все проблемы. Транексамовая кислота, этамзилат, хитозановые повязки, а в тяжёлых случаях — плазма и факторы свертывания — все они работают в связке. И выбор конкретного препарата зависит от того, что именно произошло: артерия разорвана, вена повреждена, капилляры кровоточат или развилась коагулопатия после массивных переливаний. ⚡️⚡️⚡️⚡️

⚡️ По ситуации со скотобойней, которую устроили хохлы в Киеве. Надо быть предельно аккуратными, надеюсь силовые ведомства догадываются почему. Медийно, история со скотобойней очень сильно перекрывает историю с Алешками, плюс Буданову* налили в глаза перца и пожелали, чтобы его изнасиловали (в грубой форме) и все это было сделано на камеру. Сейчас хохлы наверняка постараются перебить информационную повестку, в том числе в нашем Российском сегменте. Каким образом будут пытаться это осуществить? Вариантов несколько. Вариант 1. Попытаться закидать мясом тот или иной участок фронта, чтобы устроить «прорыв» и далее попытаться разогнать через наши каналы информацию, что ВС РФ был утрачен контроль над условным населенным пунктом. Вариант 2. Уже очень много раз было такое, что хохлы устраивали массированные обстрелы Приграничных городов в ответ на медийный провал. В этой связи, рекомендую многим быть предельно аккуратными в ближайшие дни. Не забывайте носить с собой средства оказания помощи. Вариант 3. Хохлы попробуют в очередной раз кого-то подорвать или устроить иной террористический акт, для переключения внимания мировой общественности. И тут рекомендую быть всем максимально бдительными. Как итог: Да, картинка ужасная, с точки зрения человечности. Да, я тоже не могу понять, как люди терпят эти издевательства над собой. Терпит целая страна и бездействует. Да, в случае хохлов, которых отлавливает ТЦК, надо брать оружие в руки, разворачиваться и идти в Киев, задавать вопросы своему правительству. Так будет значительно больше шансов выжить, а не быть перемолотым Российской армией. Но имеем, что имеем. Продолжаем бороться! ______ Буданов* - террорист и экстремист ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала Soldiers of fortune | SOF Осколочные ранения в структуре современной боевой травмы занимают доминирующее положение, составляя основную массу повреждений, получаемых в ходе вооруженных конфликтов. Взрывы мин, артиллерийских снарядов и удары беспилотных летательных аппаратов генерируют множественные поражающие элементы, которые с высокой скоростью внедряются в тело, создавая обширные зоны разрушения тканей. Эффективность помощи в таких условиях определяется не столько объемом выполненных манипуляций, сколько их своевременностью и строгим соблюдением алгоритмов, выработанных на основе анализа боевого опыта и закрепленных в протоколах тактической медицины. Начало оказания помощи в зоне огневого контакта требует от спасателя прежде всего оценки собственной безопасности, поскольку попытки прорваться к раненому без учета угрозы часто приводят к тому, что помогающий сам становится пострадавшим, не успев оказать помощь. Только после использования дымовых завес, укрытий и определения направления огня можно приближаться к раненому, одновременно устанавливая с ним голосовой контакт. Это не только снижает панику, но и предотвращает хаотичные движения пострадавшего, которые, как показывает анализ, нередко становятся причиной вторичных повреждений. В условиях непосредственной опасности время на оценку состояния крайне ограничено, и единственная задача этого этапа — выявление и остановка массивного кровотечения, которое является основной причиной предотвратимых смертей на поле боя. Наложение турникета на конечность или тугая тампонада раны гемостатическим бинтом в паховой, подмышечной или шейной областях выполняются немедленно, без попыток детальной диагностики. Только после перемещения в относительно безопасное укрытие начинается последовательная реализация протокола MARCH, где каждое звено имеет строго обоснованную очередность. Восстановление проходимости дыхательных путей становится приоритетом сразу после контроля кровотечения, особенно при ранениях лица и шеи, где отек или западение тканей могут быстро привести к асфиксии. Установка назофарингеального воздуховода или выполнение коникотомии при полной обструкции требуют от спасателя твердых навыков, поскольку промедление здесь измеряется минутами. Следующим этапом оценивается дыхательная функция, и при подозрении на напряженный пневмоторакс, развивающийся при проникающих ранениях грудной клетки, выполняется декомпрессия плевральной полости иглой во втором межреберье. Поддержание кровообращения на догоспитальном этапе включает раннее введение транексамовой кислоты, которая, по результатам клинических исследований, существенно снижает смертность от кровотечения, а также инфузионную терапию кристаллоидными растворами при явных признаках шока. Параллельно с этим принимаются меры для профилактики гипотермии, поскольку даже умеренное снижение температуры тела нарушает свертываемость и усугубляет коагулопатию, и для фиксации шейного отдела при подозрении на черепно-мозговую травму. Завершающий этап помощи в желтой зоне включает обезболивание, введение антибиотиков широкого спектра для профилактики раневой инфекции, обработку ран и иммобилизацию переломов. При этом важно понимать, что время пребывания в красной зоне должно быть минимальным, а любая задержка с эвакуацией, по данным анализа боевых действий, значительно увеличивает летальность. Только четкое следование алгоритму MARCH-PAWS / КУЛАК-БАРИН, разделение действий по зонам опасности и постоянная тренировка навыков позволяют достичь высоких показателей выживаемости, которые сегодня считаются достижимыми в современной войне. ⚡️⚡️⚡️⚡️

No text

Сеголня весь день идет сбор на шины. Осталось собрать на 1 колесо. Всего нужно купить 4 колеса. Выбрали самые дешёвые, дешевле некуда- узбекский "BARS" по 2980 руб за штуку. Дороже смысла покупать нет, так как это расходник. Всего требуется 11 448 руб. Помочь можно переводом на МТС🏦 банк по номеру СБП 🏦 +79802697380 В переводе можно написать "в подарок Барсику" или поставить знак + чтоб было понятно что это на целевой сбор. Огромное спасибо всем кто готов помочь.

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; ✅ Специально для канала «СИЛОВИКИ 🇷🇺» Тахифилаксия — это феномен быстрого снижения терапевтического ответа организма на повторное введение лекарственного препарата, применяемого в той же дозировке. В условиях тактической медицины, где скорость оказания помощи и эффективность медикаментов критически важны, понимание этого явления позволяет предотвратить ошибки при лечении раненых, особенно в длительных операциях с ограниченным доступом к медицинским ресурсам. В военной практике тахифилаксия чаще наблюдается при использовании препаратов, воздействующих на нервную и сердечно-сосудистую системы. Например, повторное применение адреналина (эпинефрина) для купирования анафилактического шока или поддержания артериального давления может привести к уменьшению его эффекта из-за десенситизации рецепторов. Аналогичная ситуация возникает с некоторыми анальгетиками, такими как морфин, когда для достижения прежнего уровня обезболивания требуется увеличение дозы, что повышает риск побочных реакций, включая угнетение дыхания. Опасность тахифилаксии в боевых условиях заключается в её непредсказуемости. Раненый, получивший первоначальную дозу препарата, может временно стабилизироваться, но при ухудшении состояния повторное введение того же средства оказывается малоэффективным. Это создаёт ложное ощущение контроля над ситуацией, затягивает принятие решений о эвакуации или смене тактики лечения. Кроме того, в условиях стресса и физического истощения метаболизм военнослужащих ускоряется, что способствует более быстрому развитию толерантности к лекарствам. В российских армейских протоколах акцент делается на строгом соблюдении дозировок и чередовании препаратов с разным механизмом действия. Например, при длительном обезболивании рекомендуется комбинация опиоидных и неопиоидных анальгетиков (кеторолак, парацетамол), а также использование регионарных блокад для снижения зависимости от системных средств. Для поддержания гемодинамики вместо многократных инъекций адреналина применяют инфузионные растворы с вазопрессорами (норадреналин), которые обеспечивают стабильный эффект. Опыт специальных военных операций подтверждает, что тахифилаксия становится значимой проблемой при затяжных этапах эвакуации, когда раненый длительно находится под воздействием одних и тех же препаратов. Инструкции для военных медиков включают алгоритмы ротации медикаментов и обязательный учёт времени введения каждой дозы. Это позволяет своевременно переходить на альтернативные методы лечения, сохраняя эффективность терапии. Таким образом, тахифилаксия требует повышенного внимания в условиях тактической медицины. Её профилактика основана на комбинированном подходе, обучении личного состава работе с разными группами препаратов и чёткому следованию протоколам. В следующих статьях будут рассмотрены методы борьбы с лекарственной устойчивостью, а также инновационные разработки российских военных фармакологов, направленные на минимизацию рисков, связанных с повторным применением медикаментов. ⚡️⚡️⚡️⚡️

❗️❗️ Сбор для подразделения: По состоянию на 02.11.2026 👉 Переводов сегодня: 8 👉 Средств получено сегодня: 3514,90 Руб. 👉 Всего переводов: 450 👉 Всего средств: 595 786,67 Руб. 👉 Необходимо: 1 116 204 руб. 👉 Осталось собрать: 439 407,33 руб. Перевести средства (номера кликабельны): 💸 2202208038511599 💳 2200240775961150 💳 2200030513680091 💳 5536910008686919 💳 +79636766677 ✅ETH (Адрес криптокошелька): 0x54653DEadAA8D6d48a691499539B91d42C4140f4 (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅BTC (адрес криптокошелька): bc1qs0vh98gyd0yjhkcwllsjd8mh92t037qmtdj8hj (КЛИКАБЕЛЬНО) ✅USDT (TRC 20) Tron (адрес криптокошелька): TXhT337L7an3JQBcyuXXdn8Vuj9Zr7mS7B (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 TON (адрес криптокошелька): UQAt0jOARcazr18rQ8jR6mASS4o1b6IeVBMA5t-9UGnWnh7N (КЛИКАБЕЛЬНО) 🤑 Онлайн чаевые: https://pay.cloudtips.ru/p/9257613d В комментариях к переводу прошу указывать: «Помощь фронту» #помощьфронту #сборсредств

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; 📌 Специально для канала Северный ветер Туберкулез — инфекционное заболевание, вызываемое бактерией Mycobacterium tuberculosis, — существует в двух формах: закрытой (латентной) и открытой (активной). При закрытой форме бактерии находятся в организме в неактивном состоянии, не размножаются и не передаются окружающим. Симптомы этой формы часто отсутствуют, но могут проявляться слабостью, периодической усталостью или незначительным повышением температуры до 37,5°C. Диагностируют латентный туберкулез с помощью туберкулиновой пробы (Манту), Диаскинтеста или квантиферонового анализа крови, а рентген грудной клетки при этом не показывает активных очагов поражения. Для профилактики активации инфекции назначают изониазид в дозировке 5 мг/кг массы тела (максимум 300 мг/сутки) в течение 6–9 месяцев или рифампицин (10 мг/кг, максимум 600 мг/сутки) на протяжении 4 месяцев. Открытая форма туберкулеза характеризуется активным размножением бактерий в легких, разрушением тканей и выделением возбудителя с мокротой, что делает больного заразным. Симптомы включают длительный кашель (более 3 недель) с мокротой, иногда с кровью, ночную потливость, потерю веса без видимой причины, повышенную температуру (37,5–38,5°C), слабость, боль в груди и одышку. Диагностика открытой формы основывается на микроскопии мокроты для выявления кислотоустойчивых бактерий, культуральном анализе для определения чувствительности к антибиотикам и рентгенографии или КТ легких, которые выявляют каверны, инфильтраты и очаги распада. Лечение открытого туберкулеза длительное (6–24 месяца) и включает две фазы. В интенсивной фазе (2–6 месяцев) применяют комбинацию изониазида (5 мг/кг/сутки), рифампицина (10 мг/кг/сутки), пиразинамида (25 мг/кг/сутки) и этамбутола (15–20 мг/кг/сутки). В фазе продолжения (4–18 месяцев) оставляют изониазид и рифампицин. При многолекарственно-устойчивом туберкулезе (МЛУ-ТБ) схему корректируют, добавляя бедаквилин (400 мг/сутки первые 2 недели, затем 200 мг 3 раза в неделю) и линезолид (600 мг/сутки). Больных с открытой формой изолируют до прекращения выделения бактерий, что обычно происходит через 2–4 недели лечения. Терапия требует контроля побочных эффектов: изониазид может вызывать нейропатию, поэтому назначают витамин B6; рифампицин окрашивает мочу в оранжевый цвет; этамбутол иногда провоцирует нарушения зрения. Важна поддержка питания — высококалорийная диета для борьбы с истощением. Профилактика туберкулеза включает вакцинацию БЦЖ для детей, регулярные флюорографические обследования и своевременное лечение латентной формы. Прогноз при открытом туберкулезе благоприятен в 85–90% случаев при условии соблюдения схемы лечения. Прерывание терапии ведет к развитию устойчивости и хронизации процесса. Латентная форма редко переходит в активную при адекватной профилактике. Таким образом, дифференциация закрытого и открытого туберкулеза возможна только с помощью лабораторных и инструментальных методов. Успех лечения зависит от строгого следования протоколам, контроля побочных эффектов и профилактических мер. Ранняя диагностика, полноценный курс препаратов и изоляция заразных больных — ключевые элементы борьбы с распространением инфекции. ⚡️⚡️⚡️⚡️ 📱Северный Ветер 🟣 Подписаться в MAX 📱 Мы ВКонтакте 📱 Дзен 📹 RuTube 📱 Одноклассники

⚡️ Что-то замышляется с дорогим Доктором Хилером 🔥 @HealerTacMed @tacticalmedicinecourses ⚡️⚡️⚡️⚡️

Достойное внимание достойному мужчине! Латыш, спасибо за совместную работу💪🏻

Официальный мерч «Росича» — Военный мерч с эксклюзивными принтами — Только лучшие ткани и патчи премиум-класса — Уникальные дизайны, которых нет в широкой продаже Подписывайтесь: @rosich_shop_1

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала Рядовой на передовой Осколочное ранение ключицы с отрывом кости относится к категории высокорисковых повреждений из-за близости магистральных сосудов и нервных структур. В зоне ключицы проходит подключичная артерия — крупный сосуд диаметром 8–10 мм, питающий верхнюю конечность и частично шею. Её повреждение осколком или костным отломком приводит к массивной кровопотере, достигающей 1,5–2 литров за 3–5 минут, что соответствует 30–40% объема циркулирующей крови. По данным анализа ранений в зонах конфликтов, смертность при таких травмах достигает 25–35%, если помощь не оказана в первые 10 минут.  Основная сложность заключается в анатомической недоступности подключичной артерии для пальцевого прижатия. Сосуд расположен глубоко, под ключицей и мышцами, что делает стандартные методы временной остановки кровотечения неэффективными. При зияющей ране и визуализации источника кровотечения требуется наложение кровоостанавливающего хирургического зажима непосредственно на артерию. Если доступ к сосуду затруднен, применяют тампонаду раны гемостатическими бинтами в сочетании с давящей повязкой, фиксируемой через противоположное плечо. Для усиления эффекта используют локальное прижатие кулаком в надключичной ямке — это временно замедляет кровоток, но не заменяет окончательный гемостаз.  Критически важным становится раннее введение транексамовой кислоты — антифибринолитического препарата, снижающего объем кровопотери. Рекомендуемая доза для взрослого — 2 г внутривенно в течение 10 минут, с повторным введением через 8 часов при продолжающемся кровотечении. Исследования показывают, что использование транексамовой кислоты в первые 3 часа после ранения снижает смертность на 15–20% за счет сохранения стабильности тромбов.  Дополнительные риски включают повреждение плечевого сплетения, что приводит к параличу руки, а также пневмоторакс при нарушении целостности купола плевры. Например, в отчете одного из госпиталей описан случай, когда осколок, повредивший подключичную артерию и верхушку легкого, вызвал комбинированную кровопотерю и дыхательную недостаточность. Военнослужащий выжил благодаря экстренной торакотомии в полевом госпитале и введению транексама на этапе эвакуации.  Прогноз зависит от скорости эвакуации и качества первичного гемостаза. Даже при успешной остановке кровотечения сохраняется риск тромбоэмболии или компартмент-синдрома из-за сдавления тканей. Инструкторам тактической медицины ВС РФ рекомендуется отрабатывать сценарии с имитацией подключичных кровотечений, акцентируя внимание на комбинации тампонады, давящих методов и фармакологической поддержки. ⚡️⚡️⚡️⚡️ Подписаться на наш канал 👈 Мы в ВК / Мы в ОК✨ Подписаться на наш чат 💬 Обратная связь 📲

📅 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; 👋 Специально для канала Морпехи ДВ. Отсутствие коммуникации с пострадавшим при оказании первой помощи — это, пожалуй, одна из самых недооцененных ошибок, которая тем не менее регулярно уносит жизни. В условиях боя или сразу после него, когда свистят пули и адреналин зашкаливает, сознание спасателя сужается до одной точки: остановить кровь, перевязать, вытащить. Возникает тот самый пресловутый «тоннельный синдром», когда человек перестает видеть ничего, кроме раны, и воспринимает пострадавшего не как живого человека, а как объект для медицинских манипуляций. Это понятно и объяснимо, но именно в этот момент можно упустить самое главное — изменения в состоянии раненого, которые сигнализируют о скрытой катастрофе. Самая коварная ловушка заключается в том, что способность говорить и отвечать на вопросы создает ложное чувство безопасности. Боец спрашивает: «Ты как?», слышит в ответ «Нормально» и успокаивается, продолжая заниматься повязкой. Но мозг раненого в этот момент может уже умирать от гипоксии. Замедленная речь, невпопад сказанное слово, затухающий взгляд — это не менее важные сигналы, чем пульс или давление. Просто задавать вопрос недостаточно, нужно смотреть, КАК отвечают, нужно заставлять человека говорить, чтобы слышать изменения в голосе и речевой активности. При проникающих ранениях груди ситуация осложняется тем, что сознание может сохраняться вплоть до момента полного коллапса легкого. Раненый еще отвечает, а воздух уже накапливается в плевральной полости, смещая сердце и здоровое легкое. Без постоянного диалога и наблюдения этот момент будет упущен, и через несколько минут боец просто перестанет дышать. То же самое с внутренними кровотечениями: человек в сознании, жалуется на жажду и слабость, но спасатель, занятый перевязкой конечности, может не придать этому значения, списав на стресс. А кровь тем временем заполняет брюшную полость, и спасти его уже не успеют. Коммуникация в тактической медицине — это не просто вежливость или психологическая поддержка, это диагностический инструмент, причем один из самых доступных. Задать вопрос каждые пять-семь минут, попросить назвать имя, сжать руку, открыть глаза — это не занимает времени, но дает объективную картину динамики состояния. Если ответы становятся все более заторможенными, если появляется спутанность, значит, мозгу не хватает кислорода и нужно срочно искать причину: не сдавило ли грудную клетку, не забились ли дыхательные пути, не падает ли давление. Симуляционные тренировки, где курсантов заставляют одновременно работать руками и поддерживать диалог, показывают, насколько это сложно. Восемьдесят процентов проваливают первый тест, сосредотачиваясь только на жгуте и забывая спросить имя. Но те же тренировки доказывают, что навык нарабатывается. Когда диалог становится автоматическим, он перестает отвлекать и начинает работать как постоянный мониторинг, встроенный прямо в мозг спасателя. В зоне боевых действий, где нет мониторов и пульсоксиметров, этот человеческий монитор остается единственным источником информации о том, умирает ли раненый прямо сейчас или еще держится. И игнорировать его — значит сознательно отказаться от шанса вовремя заметить беду. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала 144 Мотострелковая дивизия Корректировка формирования костной мозоли (каллуса) при огнестрельных ранениях суставов является сложной, но частично решаемой задачей. Огнестрельные травмы, особенно с повреждением костей и суставных структур, часто приводят к нарушению процессов регенерации. Это связано с масштабным разрушением тканей, инфицированием раны, нарушением микроциркуляции и хроническим воспалением. В норме костная мозоль начинает формироваться через 2–4 недели после перелома, однако при огнестрельных ранениях этот процесс может ускоряться, замедляться или протекать аномально, например, с образованием избыточного каллуса, который блокирует подвижность сустава или сдавливает нервы и сосуды.  Одним из ключевых методов влияния на формирование каллуса является медикаментозная терапия. Для коррекции избыточного костеобразования применяются бисфосфонаты (золедроновая кислота, 4–5 мг внутривенно однократно в год), которые подавляют активность остеокластов, замедляя резорбцию кости и патологическое разрастание тканей. При хроническом воспалении, провоцирующем фиброз и оссификацию, назначают нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП), такие как диклофенак (75 мг/сут внутримышечно) или целекоксиб (200 мг/сут перорально), курсом 10–14 дней. Для профилактики гетеротопической оссификации (патологического окостенения мягких тканей) используют индометацин (25 мг 3 раза/сут в течение 6 недель), хотя его эффективность в условиях огнестрельных ран требует дополнительных исследований.  При инфекционных осложнениях, которые нарушают формирование нормального каллуса, критически важна антибиотикотерапия. Препараты подбираются с учетом чувствительности микрофлоры, но эмпирически часто применяют цефтриаксон (2 г/сут внутривенно) в комбинации с метронидазолом (500 мг 3 раза/сут) для охвата аэробных и анаэробных патогенов. Длительность курса — от 14 дней до нескольких месяцев при остеомиелите.  Немедикаментозные методы включают физиотерапию (лазер, ультразвук с гидрокортизоном), которая улучшает микроциркуляцию и снижает фиброз, а также лечебную физкультуру для профилактики контрактур. В случаях, когда избыточный каллус механически блокирует сустав или сдавливает нервы, требуется хирургическое вмешательство — артролиз (иссечение рубцовых тканей) или остеотомия (удаление части кости).  Важно отметить, что дозировки и выбор препаратов должны определяться индивидуально, с учетом тяжести травмы, наличия сопутствующих осложнений и общего состояния пациента. Например, применение бисфосфонатов противопоказано при почечной недостаточности, а НПВП — при язвенной болезни. В условиях зоны СВО, где доступ к специализированной помощи ограничен, ключевую роль играет ранняя хирургическая обработка раны, адекватная иммобилизация и своевременная эвакуация в госпиталь.  Пример: у военнослужащего с огнестрельным переломом локтевого сустава, получившего курс цефтриаксона и диклофенака, а также позднюю ЛФК, через 4 месяца наблюдалось избыточное образование костной мозоли, потребовавшее хирургической коррекции. В другом случае, при раннем назначении золедроновой кислоты и физиотерапии, удалось минимизировать патологическое костеобразование.  Таким образом, коррекция формирования каллуса возможна, но требует комплексного подхода, сочетающего антибиотики, противовоспалительные препараты, физиотерапию и, при необходимости, хирургические методы. Однако успех зависит от своевременности начатого лечения, качества первичной обработки раны и соблюдения реабилитационных протоколов. Самолечение или отклонение от клинических рекомендаций повышает риск необратимых осложнений, включая потерю функции сустава. ⚡️⚡️⚡️⚡️

📆 Еженедельная авторская колонка; ⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш» ✅ Специально для канала Colonelcassad Образование костной мозоли и восстановление после огнестрельных или осколочных переломов локтевого сустава Огнестрельные и осколочные переломы локтевого сустава относятся к категории сложных травм, сопряженных с высоким риском осложнений. Формирование костной мозоли — естественный процесс сращения перелома — зависит от множества факторов: степени разрушения кости, наличия инфекции, качества кровоснабжения и иммобилизации. При неосложненных переломах начальное образование мягкой хрящевой мозоли начинается через 2–4 недели, а полное окостенение занимает 3–6 месяцев. Однако в случае огнестрельных или осколочных повреждений эти сроки увеличиваются на 30–50% из-за массивного разрушения тканей, частого инфицирования раны и нарушения микроциркуляции. Состояние, при котором рука не сгибается и не разгибается через 2 месяца после травмы, называется посттравматической контрактурой локтевого сустава. Оно возникает из-за сочетания нескольких факторов: 1. Рубцовое перерождение мягких тканей — мышцы, связки и сухожилия, поврежденные осколком, замещаются фиброзной тканью, теряя эластичность. 2. Неврологические нарушения — повреждение локтевого, лучевого или срединного нерва приводит к потере контроля над мышцами-сгибателями/разгибателями. 3. Неправильное сращение костей — смещение отломков или образование избыточной костной мозоли (каллуса) блокирует движение сустава. 4. Гетеротопическая оссификация — патологическое образование костной ткани в мышцах или связках вокруг сустава (встречается в 15–20% случаев после огнестрельных ранений). 5. Хроническая инфекция (остеомиелит) — поддерживает воспаление, замедляя восстановление. Алгоритм действий при посттравматической контрактуре. Первым шагом должна стать консультация травматолога-ортопеда с выполнением рентгенографии, КТ или МРТ для оценки состояния костей, суставной щели и мягких тканей. При выявлении механических препятствий (осколков, избыточного каллуса) показана артролиз — хирургическое удаление рубцовых тканей и костных разрастаний. Если контрактура вызвана фиброзом мышц или связок, назначают поэтапную разработку сустава: - Физиотерапия (лазер, ультразвук, электрофорез с лидазой) — для размягчения рубцов. - Лечебная физкультура (ЛФК) — пассивные и активные упражнения с постепенным увеличением амплитуды. - Дистракционные аппараты (типа Ortofix) — механическое «растяжение» сустава. - Инъекции кортикостероидов — при выраженном воспалении. При необратимых изменениях (анкилоз, разрушение суставных поверхностей) рассматривают эндопротезирование локтевого сустава. Однако после огнестрельных травм такие операции сопряжены с высоким риском инфекции (до 25% случаев) и требуют длительной предоперационной подготовки. Профилактика контрактур начинается на этапе первой помощи: - Ранняя хирургическая обработка раны с удалением осколков и некротических тканей. - Адекватная антибиотикотерапия для профилактики остеомиелита. - Иммобилизация в физиологическом положении (сгибание 90°, нейтральное положение предплечья). - Начало ЛФК на 3–4 неделе после травмы (при стабильности перелома). Пример: В 2022 году у военнослужащего с осколочным переломом локтя после неудачной попытки самолечения развилась полная контрактура. Хирургический артролиз и 6 месяцев реабилитации вернули 50% подвижности, но полное восстановление так и не было достигнуто из-за позднего обращения. Отсутствие движения в локте через 2 месяца после ранения — сигнал для немедленного вмешательства. Современные методы лечения позволяют улучшить подвижность даже в запущенных случаях, но успех напрямую зависит от своевременной диагностики и комплексного подхода. Игнорирование реабилитации или попытки «разработать» сустав через боль усугубляют фиброз, превращая временную контрактуру в необратимую. ⚡️⚡️⚡️⚡️

Герои СВО: позывной Латыш. Часть 2 Всю жизнь посвятил служению Родине, участвовал в контртеррористических операциях на Кавказе и в Сирии. На СВО он с самого начала. Латыш рассказал военкору RT Владу Андрице @vandrytsa, что дроны усложняют оказание медпомощи. Часто приходится делать всё в движении: накладывать жгуты, повязки, ставить катетеры. Латыш — руководитель курса тактической медицины, в котором созданы условия, максимально приближенные к боевым. Бойцы отрабатывают эвакуацию и помощь в различных ситуациях: «Пацаны эвакуируют, пацаны грузят, пацаны выполняют все без исключения манипуляции по несколько раз». За время работы в его стабилизационном пункте не погиб ни один боец. Подробнее об этом — в первой части сюжета. #ВоенкорыRT 🟩 Подписаться на RT: ТГ | Зеркало | MAX

⚡️ Еженедельная авторская колонка; Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»; Специально для канала Марочко Live Ранение в затылочную область — это не просто тяжелая травма, а ситуация, где цена ошибки измеряется не только жизнью, но и тем, успеет ли человек остаться человеком, сохранит ли возможность дышать самостоятельно, видеть, слышать. Анатомия здесь беспощадна: затылочная кость прикрывает мозжечок и ствол мозга, где расположены центры дыхания и кровообращения. Рядом проходят позвоночные артерии, питающие задние отделы головного мозга, и шейный отдел позвоночника, любое смещение которого может привести к параличу. Каждый осколок, каждая пуля в этой зоне — это риск немедленной смерти или глубокой инвалидности. Главное, что нужно усвоить при таком ранении, — затылок нельзя тампонировать. Ни в коем случае. Рука сама тянется к бинту, хочется засунуть его в рану, прижать, закрыть. Но это тот случай, когда инстинкт убивает. Любая попытка глубокой тампонады может сдвинуть костные отломки, которые до этого стояли относительно стабильно. Они вдавятся в мозжечок или в ствол, пережмут сосуды, и вместо остановки кровотечения мы получим нарастающий отек мозга, кому, смерть. Даже если рана кровоточит сильно, задача — не заполнить ее, а аккуратно прикрыть. Давящая повязка должна быть, но давление распределяется не точечно, а по площади, через плотный валик из бинта или свернутой ткани, который ложится вокруг раны, прижимая края, но не вдавливая внутрь. Вторая обязательная составляющая помощи — жесткая фиксация шеи. При ранении в затылок нельзя исключать перелом шейных позвонков. Ударная волна, осколок, падение — всё это может повредить позвоночник даже без видимых признаков. Если голова начнет болтаться, сместившиеся позвонки могут перерезать позвоночную артерию или повредить спинной мозг. Поэтому до того, как раненого начнут перекладывать, до того, как его понесут к эвакуационному транспорту, шея должна быть зафиксирована. Жесткий воротник — идеально, но если его нет, подойдут свернутое одеяло, валик из куртки, любые подручные средства, которые не дадут голове запрокинуться или повернуться. Особенность таких ранений еще и в том, что они часто сочетаются с нарушением сознания. Пострадавший может быть вялым, заторможенным или, наоборот, возбужденным. И здесь важно помнить о проходимости дыхательных путей. Если человек без сознания, язык западает, кровь или рвота могут попасть в гортань. Но при подозрении на травму шейного отдела классический прием Сафара с запрокидыванием головы применять нельзя. Используют только выдвижение нижней челюсти, а пострадавшего укладывают в устойчивое боковое положение, но с таким расчетом, чтобы голова и шея оставались на одной оси. Это сложно, требует навыка, но другого выхода нет. Практика показывает, как опасны ошибки при таких ранениях. В одном случае, описанном в медицинских отчетах, бойцу с осколком в затылке наложили давящую повязку, но шею не зафиксировали. При переносе на носилки осколок сместился, повредил позвоночную артерию, и развился ишемический инсульт. В другом, аналогичном, но с правильно наложенным воротником и повязкой, обошлось без осложнений. Разница — в действиях тех, кто был рядом. Резюмируя: затылок — это не место для экспериментов. При таком ранении алгоритм действий жесткий и простой. Остановка кровотечения — только давящая повязка, без тампонады. Иммобилизация шеи — до того, как начали перемещать. Контроль дыхания — с учетом травмы позвоночника. И эвакуация, быстрая, в нейрохирургию, где есть возможность сделать КТ и остановить кровь уже на операционном столе. Война не прощает спешки, но она не прощает и неправильной помощи. И тот, кто знает, как действовать при затылочном ранении, может стать тем самым звеном, которое отделит трагедию от спасения.