Пару месяцев не открывал New Yorker, но сегодня утром в рассылке цепанул заголовок How Lists Became Our Greatest Defense Against Endless Slop. Оказался прекрасный текст о нашей одержимости списками и рейтингами, к которым в нашей редакции очень специфическое отношение.
Начинается всё с листиклов — тех самых статей из начала 2010-х в духе «32 фотографии, которые вы должны увидеть перед смертью» или «58 фактов, которые взорвут ваш мозг». Они были идеальным интернет-контентом: от читателя ничего не требовали. В отличие от эссе или книги, где нужно концентрироваться, анализировать и следить за аргументом, листикл просто выдавал один маленький кусок информации за другим. Цифры создавали ощущение порядка, хотя никакого настоящего порядка там не было: пункт №4 не был важнее пункта №8.
Но сама любовь к спискам намного старше интернета. Уильям Гасс ещё в 1996 году называл нашу склонность к рейтингам «одержимостью иерархиями». И это действительно базовая человеческая штука: ещё в детстве мы начинаем определять, что нам нравится больше, а что меньше, кто наш любимый герой, какая песня лучшая, какой фильм — любимый.
Проблема в другом: интернет превратил эту естественную склонность в настоящий конвейер. Сегодня вокруг нас настолько много информации, что становится сложно понять, чему вообще стоит уделять внимание: что действительно важно, а что просто мусор; что имеет значение, а что совершенно лишнее.
Когда всё просто существует рядом — книги, фильмы, музыка, сериалы, бесконечный контент на десятках подписочных сервисов — естественным образом появляется желание навести порядок. Отсюда и бесконечные рейтинги: лучшие фильмы, лучшие альбомы, лучшие книги, лучшие сериалы, лучшие песни.
И в этом смысле рейтинги выполняют довольно важную функцию: они помогают вытащить какой-то сигнал из огромного информационного шума.
Но затем листиклы сменились короткими видео. TikTok и Reels работают примерно по тому же принципу: тебе дают бесконечную последовательность небольших порций контента, и ты продолжаешь скроллить просто потому, что не знаешь, что будет дальше. Получается постоянное ожидание следующего стимула. Если достаточно долго листать такую ленту, всё начинает приобретать странную, почти галлюцинаторную связность: порядок возникает просто из того, что именно ты это всё посмотрел. "A short-form-video binge feels, in my experience, not dissimilar from doing a batch of bad drugs." (сложно с этим не согласиться, я сам после залипания в рилсах с трудом могу уснуть).
При этом хорошие рейтинги почти обязательно должны кого-то раздражать. Шон Феннесси из The Ringer формулирует это так: «It’s not good editorial strategy if you don’t throw a curveball.» Если список никого не удивляет и ни с чем не спорит, он, возможно, просто не очень интересный.
Например, в списке лучших американских авторов песен The New York Times не оказалось Билли Джоэла, зато оказался Young Thug. И люди, конечно, взбесились. Но именно такая реакция — споры, раздражение, обсуждения — и превращает список в событие.
При этом есть одна проблема: когда список составляет большая институция, это уже не совсем наш список. Это канон, который кто-то составляет за нас. Поэтому интернет создал альтернативу: Letterboxd, Goodreads, IMDb, Rate Your Music. Теперь каждый может сам решать, какие фильмы, книги или альбомы считать лучшими, ставить оценки и собирать собственные списки.
И здесь возникает парадокс: чем больше у нас возможностей самим всё оценивать, тем меньше становится разница между профессиональным критиком и обычным пользователем. Если критика сводится к цифре, короткому отзыву или «лайку/дизлайку», то уже непонятно, что именно отличает профессиональное суждение от любого другого мнения в интернете.
И, пожалуй, самая хорошая мысль в тексте — финальная: «Any good list is written in pencil.»
Хороший список написан карандашом. Его можно переписать, изменить, пересмотреть. И внизу всегда должно оставаться место для того, что ты ещё не успел открыть.
Пойду составлю список дел на день, пожалуй.
