Scriptorium

Препарируя современную социальность. Акустическое неравенство. Еще один важный индикатор измерения социально-экономического неравенства современных обществ. Богатые покупают не столько вещи, сколько тишину, площадь и пространство. Остальным достаются шум, теснота и наушники как частная замена тишины. Расплачиваются за это здоровьем. Это неравенство не видно в статистике, но ощущается каждую ночь. 1.Шум — второй по вреду экологический фактор после загрязнения воздуха (по классификации ВОЗ для Европы. По докладу Европейского агентства по окружающей среде (EEA, 2025), более 20% европейцев — около 112 млн человек — живут с шумом транспорта выше порогов ЕС. Он связан примерно с 66 тыс. преждевременных смертей, 50 тыс. случаев сердечно-сосудистых заболеваний. Механизм — хронический стресс: организм постоянно вырабатывает кортизол и адреналин. 2. По исследованию Кейси и соавторов (2017), в американских районах, где не менее 75% жителей — чернокожие, ночной шум на 4 дБ выше, чем в кварталах без чернокожих, а бедные районы шумнее богатых. Разрыв сохраняется и после поправки на доход: шум — это наследство сегрегации, а не только бедности. 3.Тишина стала товаром, а наушники — её дешёвой заменой. Загородный дом, шумоизоляция и «тихие» номера покупают те, кто может. Остальные надевают наушники с шумоподавлением. Чтобы перекрыть шум улицы и метро, громкость поднимают, и, по оценке ВОЗ, более миллиарда молодых людей рискуют потерять слух. Защита от шума становится новым источником вреда и социального неравенства. 4.Применительно к России и ее уровням социальности. Рублёвский уровень: тишина вшита в географию. Столичный уровень: по данным «Мосэкомониторинга», от 60 до 70% территории Москвы находится в зоне сверхнормативного шума. 5.«Человейники» (столичный и мегаполисный уровень): шум встроен в проект. Комплексы на десятки тысяч человек часто стоят у трасс и развязок, потому что земля там дешевле. 6.Малометражность умножает шум. Студии по 20–25 м² становятся стандартом массового жилья. Маленькая площадь — это и близость к источникам шума, и отсутствие «тихой комнаты». Теснота сама по себе вызывает стресс, конфликты в семье, тревожность и депрессию: человеку некуда уйти, чтобы восстановиться. 7.Региональная периферия – с тишиной все хорошо, но дефицит возможностей. Мало людей, машин и работы. Шум мегаполиса — это звук экономики. Тишина малого города и села часто означает её отсутствие. 8.Собственник может купить тишину, арендатор — нет. Владелец меняет окна, делает шумоизоляцию, выбирает этаж. Арендатор не вкладывается в чужую квартиру, но может переехать быстрее. 9.Школы и детские сады часто стоят у дорог, классы переполнены. У детей, растущих рядом с шумными трассами и аэропортами, хуже память, концентрация и чтение, как показывали исследования у европейских аэропортов, например RANCH. Тишина для учёбы становится образовательным неравенством. 10.Международная комиссия журнала The Lancet называет потерю слуха одним из главных факторов риска деменции, на который можно повлиять. Тот, кто всю жизнь прожил у трассы и не может купить слуховой аппарат, платит за шум ещё и памятью. 11.Мигрантский уровень социальности и «резиновые квартиры» — крайняя точка. Общежития и квартиры, где живут по 10–15 человек: максимум шума и тесноты, высокий риск инфекций и постоянный недосып. Эти люди почти не попадают ни в статистику, ни под санитарные нормы. С этим сейчас активно борются в России. 12.Тишина упакована в цену квадратного метра, а закон защищает слабо. «Двор без машин», «повышенная шумоизоляция», «окна во двор» — маркетинг бизнес- и элит-класса. В эконом-классе те же параметры держатся на минимуме норм. Региональные законы о тишине ограничивают ремонт и ночной шум, но штрафы небольшие, а доказать нарушение трудно [по памяти]. Тишину на деле защищают не законы, а деньги. 13.Акустическое неравенство копится всю жизнь, поиск пространства тишины становится привилегией, важной чертой спокойной жизни обеспеченных классов. Остальные выбирают из меньших зол и адаптируются, как могут и умеют.

Продолжение про благосостояние российского социума. Пифагорейцы думали, что все можно объяснить числом и пропорциями, но апеллировать как к мантрам по цифрам уровня благосостояния российского социума (20-60-20) – это значит искать случайные совпадения. 1.У Евгения Ясина «20-60-20» — это выигравшие и проигравшие от реформ первых постсоветских лет, то есть динамика. У Павла Сушко — индекс субъективного благополучия по 16 сферам, включая здоровье, безопасность и образование. В мониторинге ИС РАН — самооценка достатка. Общее у них одно: везде получилось около 20%. Это совпадение цифр, а не закономерность. 2.При делении на квинтили по 20% получается в каждом по определению. А на пятибалльной шкале самооценки люди тяготеют к середине. Отсюда и устойчивые «60 посередине». Это математика и статзакономерности. 3.Официальная бедность упала с 13,4% в 2015 г. до 6,7% в 2025-м. Реальные располагаемые доходы в 2025 г. выросли на 7,4%. Неравенство по старой методике Росстата вышло на максимум, а деление в опросах ИС РАН почти не сдвинулось. 4.Самооценка измеряет не уровень жизни, а место человека относительно окружения. Это «парадокс Истерлина»: доходы растут (или падают), а ощущение своего места на лестнице остаётся прежним. «Константа 20%» говорит о психологии сравнения, а не о «потолке» экономики. Если вокруг все живут одинаково (как в отдаленной деревне) или в промгороде в Советском Союзе в эпоху застоя, люди не склонны говорить «мы бедные», они говорят «мы живем как все». 5. «Формула» (хотя на самом деле это не формула, а текущий показатель): «20-60-20» мало что объясняет без качественных анализов уровней социальности. 6.Такие же цифры (примерно) есть и в Чили, Мексике, Китае и, отчасти, США, только у каждой страны своя специфика. Субъективная российская картина (24% обеспеченных, 55% ограниченных, 24% бедных) почти совпадает с объективной структурой латиноамериканского типа. 7.Противоположный полюс — Центральная и северная Европа. Пропорции задают институты и распределение ренты, а не «способность рынка» и возможности людей «в него вписаться». 8.И еще раз повторю: без локализации по уровням социальности такие цифры имеют немного ценности. Рублевский уровень социальности позволяет указать на сверхбогатых, а региональная периферия – на преимущественно бедных или нуждающихся. 9.Уровни социальности нужны и как социально-психологическая рамка соотнесения. «Обеспеченный» в малом городе – это дальнобойщик с зарплатой в 120 тыс. руб., на столичном уровне такой человек – средний класс, а на рублевском он в принципе невозможен с такими доходами. 10.Общероссийские 20% обеспеченных – это сумма верхушек уровней, а не единый класс. Значительная часть приходится на столичный и мегаполисный уровни плюс сырьевые анклавы (Тюмень, ЯНАО, ХМАО). На Москву — около 21% всех инвестиций страны в первом полугодии 2026 г. По оценке Александра Сафонова (Финунивер при Правительстве РФ), около 33% фонда оплаты труда приходится на 11% населения. 11.И, конечно, в 20% обеспеченных нужно выделять сверхбогатых, с учетом огромного уровня экономического неравенства в стране. Это вот в Швеции или Словакии можно их не вычленять, да и то, нужно. В США, Китае, России – обязательно анализировать 1-2% сверхбогатых. 12.Обеспеченные слои сменили источник благополучия. В 2000-х и 2010-х «вписаться в рынок» значило работать в финансах, торговле, ИТ или экспорте и ориентироваться на глобализацию в западном варианте. Сейчас верхний слой формирует государственный спрос: оборонная промышленность, госкорпорации, силовой и бюджетный сектор, импортозамещение. 13.Часть рыночного верхнего слоя уехала (релоканты) или опустилась, её место заняли люди из бюджетного и оборонного контура. Неизменные 20% скрывают ротацию. Точнее говорить не «вписались в рынок», а «вписались в бюджетный контур» или запросы государства. 14.И самый главный вывод: никакой константы нет. Замедление реальных доходов и завершение гонки зарплат все это откорректируют в ближайшие годы. Пифагорейцы же будут искать новые формулы сложения, чтобы вышло 20-60-20.

Благосостояние российской социальности. Статистика & уровни социальности. 1.Уровень благосостояния российского социума и его динамику нельзя мерить только количественными показателями, типа 20% обеспеченных, 60% средних и 20% бедных (или близких к ним). Нужно все это соотносить с уровнями социальности, иначе получается средняя температура по больнице. 2. Способность экономики повышать благосостояние снижается, тут доказывать нечего. Реальные располагаемые доходы в I полугодии 2026 года выросли на 1,5%, годом ранее — на 8,7% (Росстат). 3.Бедных (по Росстату и, возможно, вообще) в России становится меньше. У государства есть мощный рычаг вытаскивать людей из состояния бедности, но не в состояние среднего класса, а в состояние предбедности. Официальная бедность — исторический минимум: 6,7% в 2025 году, 7,5% в I полугодии 2026-го против 8,0% годом ранее. Граница бедности – 17,6 тыс. руб. в мес. на человека. 4.Инновационная для своего времени модель Евгения Ясина про то, кто выиграл от перехода на рынок (20% выиграли, 60% при своих, 20% проиграли) сейчас уже требует дополнения. Ученый Павел Сушко пишет о 20% благополучных, ок. 65% в предбедности и 4,3% в крайней бедности. Однако это можно детализировать и локализовать, тогда и картина станет яснее. 5.Рублевский уровень. Доходы растут, но с учетом перераспределения элиты и укрепления силовой составляющей. Закрытость и частичная утрата глобальности оборачивается ростом суверенных (внутри страны) возможностей. 6.Столичный – высокий уровень благосостояния, рост замедляется, пирог благосостояния доступен меньшему числу людей, но процесс не резкий. 7.Мегаполисы. Устойчиво, без рывка, скорее, со стагнацией и сокращением уровня благосостояния. Тут важно анализировать не только цифры доходов, но и ограниченные возможности для инфраструктуры современного мира (аэропорты, например). Растет благосостояние преимущественно в тех мегаполисах и крупных городах, где есть оборонзаказ. В остальном сжатие или даже сокращения. 8.Средние и малые города — расслоение. В части городов доходы растут быстро, по той же модели. В монопромышленных городах доходы падают (Северск, Прокопьевск). По оценке РАНХиГС, население малых городов (до 50 тыс.) за десять лет сократилось на 314,5 тыс. человек, под угрозой исчезновения 129 городов. Уровень социальности истощается, рост только точечный: там, где есть государственные деньги (в том числе и оборонзаказ). 9.Сельская местность. Истощается, причем заметными темпами. Бедность концентрируется в сёлах: например, в Ростовской области на село приходится около 98% малоимущих. 10.Мигранты – вытесняются. Квоты на иностранцев урезаны. Доля России в переводах в Узбекистан снизилась с 77,6% до 72,4%. Заработки в рублях держатся, но легальное пространство для работы сужается. Крепкий рубль оставляет российский рынок для многих центральноазиатов привлекательным. Как и для мигрантов из других стран (вплоть до Индии и Афганистана). 11.Релоканты – раскололись и у них своя траектория вписывания в глобальный рынок (здесь кавычки не нужны, так и есть). Промежуточное положение «уехал, но работаю на Россию» исчезает, но пока не исчезло. Благополучие в целом на этом уровне выше чем в Москве, но с обьемом релокантских сложностей. Вывод. Формула 20-60-20 описывает среднюю температуру по больнице. Общество расслаивается не по процентам, а по уровням социальности, на которых своя иерархия благополучия, свои мерки успеха и неудач. Ключевым является не «вписались в рынок», а «вписались в планы государства». Для большинства сейчас доминантной является стратегия получения доступа к государственным и сырьевым деньгам. Исключение – релоканты. Растут Рублёвка, отдельные столичные слои и города с госзаказом и выплатами. Стагнируют мегаполисы. Истощаются село, моногорода и мигранты. Экономика давно уже не поднимает всех: она защищает бедных от падения и перераспределяет деньги в пользу тех, кто ближе к бюджету. Российская социальность давно уже перешла от общества роста к социальности распределения, со своей иерархией и приоритетами, которые диктует государство.

Неолитическая революция для первых поколений: не ошибка, но и не благо. 1.Гордон Чайлд в 1936 г. назвал переход к земледелию «революцией» по аналогии с промышленной: резкий скачок от собирательства и охоты и переход к земледелию и одомашниванию животных. Он считал это прогрессом и освобождением от зависимости от природы. 2.По данным современной археоботаники, люди собирали дикие злаки ещё 23 тыс. лет назад, а настоящее одомашнивание растягивалось на 2–3 тысячи лет. Земледелие возникло независимо как минимум в 7–11 местах мира, значит, это закономерность, а не случайное изобретение. То есть термин «неолитическая революция» во многом условен, а может быть и ошибочен. Хотя им пользуются гуманитарии более девяносто лет. 3.Сейчас термин используется несколько иначе. В формулировке «неолитический переход» или «неолитизация», чтобы подчеркнуть, что процесс был постепенным. Есть еще термин «неолитический пакет» — набор новшеств (злаки, скот, керамика, оседлость), которые в Европу пришли вместе, а на Ближнем Востоке складывались по отдельности. Это не быстрый скачок, а процесс длиной в тысячелетия. И не однозначный прогресс, а сделка с высокой ценой для отдельного человека. 4.По скелетам ранних земледельцев видно: рост снизился, кариеса, анемии и следов детского голода стало больше. Жизнь рядом со скотом и в скученности дала новые болезни: корь, туберкулёз, грипп. 5.Людей стало больше, но не счастливее. Рождаемость резко выросла, смертность тоже. Сделку нельзя было расторгнуть: когда население выросло, охотой его уже было не прокормить. Возврат стал невозможен. 6.Неравенство, оценённое по размерам древних жилищ (Колер и соавторы, Nature, 2017), росло вместе с земледелием. Сильнее всего — там, где появился тягловый скот: земля и животные стали наследуемым богатством. 7.Антрополог Джеймс Скотт полагает, что зерно созревает одновременно, его видно, его можно измерить и забрать. Клубни под землёй так не облагаются. Поэтому первые государства строились на злаках, а налог появился раньше, чем всеобщая сытость. 8.Пшеница одомашнила человека. Люди тысячелетиями расчищали для неё поля, носили воду, защищали от вредителей. Даже геном подстроился под новую еду: распространились переносимость лактозы и гены для переваривания крахмала. 9.Человек стал жить ради будущего. Охотник добывал и съедал, земледелец сеял и ждал урожая месяцами. Отсюда запасы, планирование, календарь — и постоянная тревога за будущее. 10.Земледелие сделало землю чьей-то и заложило важный фундамент для неравенства. и государственной/частной собственности. 11.То, что называют неолитической революцией, можно сравнить с современным развитием ИИ. Система становится мощнее, а отдельный человек или даже несколько поколений людей от этого не выигрывают, а, скорее, проигрывают. Отказаться от технологии, когда экономика и жизнь уже перестроена под неё, нельзя, в будущем (долгосрочном) прогресс очевиден, но сам переход – болезненный и сложный.

Протесты в Европе. Расколы и поляризация, противоречия между социальным государством и секьюритизацией. 1.Осенняя волна протестов —системный протест поколения, у которого рушится социальный лифт: жильё недоступно, образование урезают, цены растут, а бюджеты переориентируют на оборону. 2.Власти используют протест как «выпуск пара», но это работает, только пока у протеста нет лидеров и программы. Политически протест не сдвигает Европу ни вправо, ни влево, а раскалывает её по поколениям и имущественным возможностям. 3.В выходные 30 октября – 1 ноября вышли, по официальным данным, около 700 тыс. человек, по данным организаторов — до 2 млн. Во Франции пик пройден: 550 тыс. 17 октября, 410 тыс. 24 октября, 320 тыс. 31 октября. Германия присоединилась только сейчас. 4.Причины разные, поэтому говорить об общеевропейском протесте можно лишь с условными мир-системными допущениями. Во Франции повод – этосеквестр соцрасходов на 43 млрд евро, в Испании аренда (+90% за десять лет), в Португалии законопроект о выселениях, в Италии бензин и военные расходы, в Германии призыв. В целом, молодые не видят, как достичь уровня жизни родителей. Дорогое жильё, высокие ставки ЕЦБ, медленный рост экономики и подорожание топлива из-за войны с Ираном бьют по ним сильнее всего. 5.Европа одновременно перевооружается и сокращает социальные бюджеты. Молодёжи урезают образование и одновременно возвращают призыв. Отсюда протесты против призыва и военных расходов в Германии и Италии и блокада итальянских портов, через которые везут оружие. Конфликт «пушки или масло» вернулся в европейскую политику. 6.Протест сетевой и децентрализованный: школьные и студенческие инициативы, мобилизация через соцсети, нет единых лидеров. Это даёт быструю массовость, но лишает протест переговорщика и программы. Около трети задержанных во Франции и Италии — несовершеннолетние. 7.Ядро протеста — социально-экономическое. Вокруг него к протесту присоединяются профсоюзы (ВКТ во Франции, USB в Италии), левые партии и активисты пропалестинской, климатической и антирасистской повестки. В Вене главным требованием стала отмена запрета хиджаба, в Германии в списке требований есть отказ от депортаций. Эти требования не определяют протест в целом, но дают противникам аргумент, что его «перехватили радикалы». 8. Власти допускают регулярные шествия под охраной полиции, признают отчасти справедливость требований, делят протестующих на мирных и погромщиков и идут на точечные уступки, не меняя курс: сокращения в бюджетах на 2027 г. остаются. Механизм работает, пока протест не обретает лидеров, структуру или поддержку большинства. Если всерьёз включаются профсоюзы, как в Италии, «пар» превращается в забастовки, которые бьют по экономике. 9.Рейтинги правящих сил падают. Левые пытаются возглавить улицу. Правые консерваторы осуждают беспорядки и делают ставку на порядок. Дональд Трамп и Илон Маск связали протесты с миграцией, это основа, но единственная причина. 10.Власти в Евросоюзу заняты формированием мнения о том, что социальное недовольство есть результат внешнего влияния, и это усиливает недоверие молодёжи к институтам. 11.По итогам, ЕС может ужесточить применение закона о цифровых услугах (DSA) к TikTok, X и Telegram, главным каналам мобилизации молодёжи. 12.Протест бьёт по тем, кто у власти: у Фридриха Мерца в Германии он раскалывает электорат между «Левой партией» и «Альтернативой для Германии», у Джорджи Мелони в Италии усиливает левых, у Педро Санчеса в Испании — правых, у Луиша Монтенегру в Португалии — оба фланга, у Кристиана Штокера в Австрии скорее работает на Партию свободы, а в Албании направлен лично против Эди Рамы. 13.Вероятны точечные уступки по образованию и затягивание непопулярных законов о выселениях и призыве. В среднесрочной перспективе поляризация, слабеющий центр, выигрывают оппозиционные силы с обоих флангов. В долгосрочной перспективе – формирование политическое поколение с устойчивым недоверием к институтам, вкупе с мигрантским фактором – это мощнейший фактор. Возможно, мина замедленного действия.

В выходные. Советское. «Кабачок 13 стульев»: воображаемый и условный Запад как пространство флера свободы & юмора. 1.С января 1966 г. по октябрь 1980 г. на советском ТВ шла, быстро ставшая культовой, юмористическая передача «Кабачок 13 стульев». Идею сформулировал (подсмотрел у польского сатирического журнала «Шпильки») актер Александр Белявский, который и был первым ведущим, но фирменным стал образ ведущего Михаила Державина и Спартака Мишулина («пан Директор»). 2.Вышло 133 выпуска, а сохранилось около 12. Ранние выпуски шли в прямом эфире и не записывались, а видеоплёнка на советском ТВ была дорогой и её часто перезаписывали. 3.Закрыли — из-за событий в Польше 1980 г.: забастовки и подъём «Солидарности». Слова «пан» и «пани» в эфире стали политически неудобными. Свою роль сыграло и недовольство руководства: передача требовала больших ресурсов. 4.Партийных функционеров и силовиков в «Кабачке» просто не было. Творческий коллектив сформировал воображаемый (и тогда не слишком далекий) образ Запада (в виде социалистической Польши), что позволяло решать несколько задач: пространство относительной свободы, удовлетворение запроса советских граждан на освещение «иностранной» жизни и возможность конструировать свою реальность, отдаленно напоминающую советскую, но позволяющую трудящимся отвлекаться от трудовых будней, соответствующей риторики и фразеологии. 5.Антрополог Алексей Юрчак ввёл понятие «воображаемого Запада»: образ заграницы, построенный внутри СССР из обрывков. «Кабачок» и был таким Западом, только разрешённым. Польша — социалистическая, своя, но «почти заграница»: паны, кафе, шляпки, легкомыслие, социалистические обязательства тоже есть, но про коммунизм, марксизм-ленинизм и прочее – ни слова. 6.Пороки переносились «туда», к панам. Можно было смеяться над собственной жизнью, не называя её своей. Это эзопов язык в форме варьете. Помогало воспитывать самоиронию у советских людей. 7.Актёры пели под фонограмму польских, чехословацких, немецких, французских и итальянских хитов, часто не понимая языка. Для миллионов зрителей это был единственный легальный доступ к зарубежной поп-музыке, пусть и в таком, весьма специфическом виде. Кстати, французскую песню однажды сняли, потому что под неё будто бы немцы входили в Париж, и разрешили, когда выяснилось, что автору тогда было три года. 8.Шляпки, платья, мини-юбки воспринимались как парижские, хотя костюмы часто брали у знакомых. Длину юбок контролировала комиссия: не выше колена. Актрису Наталью Селезнёву за мини-юбку однажды лишили гонорара. 9. Кабачок — это место, где люди просто сидят, болтают, флиртуют и ничего не строят. Для советского ТВ, полного трудовых подвигов, битв за урожай, ежеквартальных планов, это была непривычная картина приватности и досуга. А возможность ходить в кафе или рестораны – у подавляющего большинства граждан тогда отсутствовала. Или кафе сводились к «стекляшкам» (были такие закусочные – советский фастфуд) и общепиту на заводе. 9.Пользуясь разработками Михаила Бахтина: «пан» и «пани» — это маски, кабачок — карнавальное пространство, где на время отменялась официальная серьёзность. Но карнавал был разрешённый, по графику, раз в месяц. Иногда чуть чаще. 10. Советский человек жил внутри системы, но в своей нише, вне её смыслов. «Кабачок» и стал такой нишей на всю страну, с разрешения сверху. 11.Воображаемая заграница работала, пока оставалась воображаемой. Когда в 1980 г. реальная Польша вышла на забастовки, образ стал опасным, и «Кабачок» закрыли. Иллюзию отменила реальность, но она продержалась почти пятнадцать лет. 12.Передача научила поколение смеяться про себя, но о других. Этот навык двойного прочтения стал частью позднесоветской культуры. 13.«Кабачок» — пример того, как пространство для критики создаёт сама власть: дозированное, безопасное и без права касаться главного. И закрывает его тогда, когда ей нужно. Пошутили и хватит.

Древний Египет. Эхнатон (годы правления 1353-1336 гг. до н.э.): первая известная в мире попытка ввести «контррелигиозное» единобожие. Ок. 1353 г. до н. э. на египетский престол взошёл почти юный Аменхотеп IV и вскоре провозгласил единственным богом Атона — солнечный диск, чьи лучи завершаются дарующими жизнь ладонями. Культ Амона-Ра, главного божества того времени, фараон упразднил. Это первая известная попытка государственного единобожия. Однако корректнее говорить не о монотеизме в строгом смысле, а о «царском единобожии»: напрямую обращаться к Атону мог только фараон, а народ молился фараону. Принципиальная новизна реформы — в попытке упразднить всех богов, кроме одного, административным путём. После завоеваний XVIII династии жречество Амона превратилось в богатейший институт страны с землями, золотом и влиянием на престолонаследие. Единый бог, говорящий только через царя, концентрировал сакральную власть в одной точке, то есть служил инструментом протоабсолютистской власти Кроме того, универсальный солнечный бог лучше отвечал масштабам империи от Нубии до Сирии, чем местное фиванское божество. Почва была подготовлена ещё при Аменхотепе III, а «Великий гимн Атону» указывает и на личную убеждённость царя. Реформа не пережила своего автора. После смерти (обстоятельств анеизвестны) Эхнатона исключили из царских списков, его храмы разобрали на строительный материал, а самого царя именовали «преступником из Ахетатона». Старая версия, восходящая к египтологам начала XX века, видела в реформе прежде всего борьбу царя с жречеством Амона. Современная наука считает это объяснение недостаточным. Эрик Хорнунг и Ян Ассман показали, что реформа выросла из «новой солнечной теологии», которая складывалась ещё при Аменхотепе II и Аменхотепе III. Традиционное многобожие уже искало единое начало мира, а Эхнатон довёл этот поиск до радикального вывода. Политический мотив — перераспределение храмовых богатств в пользу царской власти — не отрицается, но рассматривается как одна из сторон проекта, а не его единственная цель. Атон — это не бог с мифологией и человеческим обликом, а сам свет и время, которые порождают и поддерживают всё живое (сравните с метафизикой в Исламе). Отсюда отказ от мифов, изображений богов, загробного царства Осириса: умершие, по новому учению, продолжали жить в солнечном свете. Ассман называет Эхнатона «первым натурфилософом»: впервые мир объясняется через одно природное начало (как милетская школа в Древней Греции). И это религия без народа: связь с богом шла только через царскую семью, и для большинства египтян реформа означала потерю привычных богов, праздников и надежды на загробную жизнь, то есть депрессивную метафизику. Эхнатон создал первую в истории «контррелигию» (в рамках ментальных схем древних египтян): впервые одна вера объявила все остальные ложными. Это «различение истинного и ложного бога» позже станет основой библейского монотеизма.

Ковид, секьюритизация, а теперь еще и риски коллапса ИИ в мировом масштабе. Это не значит, что он случится, но риски возрастают и это нужно учитывать. Ковид поставил вопрос о выживании: «Останусь ли я жив?». Угроза была физической, видимой и понятной. Были враг (вирус), правила (маски, изоляция) и конец (вакцина, снятие ограничений). Общество реагировало как организм: замирало, пережидало, потом возвращалось к норме. Ульрих Бек назвал бы это классическим риском «общества риска»: опасность создана самой цивилизацией, но её можно измерить и ей можно противостоять. Турбулентность от ИИ устроена иначе. Она ставит третий вопрос: «Зачем я нужен?». У неё нет врага. Нельзя бороться с удобной программой, которой пользуешься сам. У неё нет конца. Пандемия закончилась, а ИИ будет только ускоряться. Это не волна, а смена климата. Она невидима. Нет очередей, сирен, указов. Просто однажды становится ясно, что твоя работа стоит меньше, а молодому специалисту некуда устроиться. Она бьёт по тем, кто прежде был защищён: по образованному среднему классу, по людям умственного труда, по молодёжи. Пандемия и конфликт сильнее всего ударили по уязвимым. ИИ ударяет по тем, кто считал себя в безопасности. У неё нет коллективной формы. Пандемию и конфликт переживали вместе, ИИ каждый переживает в одиночку, перед экраном. Хартмут Роза говорит о социальном ускорении: мир меняется быстрее, чем человек успевает к нему привыкнуть. Опыт устаревает раньше, чем приносит мудрость. Это ощущение вечного отставания. Алгоритмы противодействия ИИ-фобии, на мой взгляд, китайско-южнокорейские. Много работать, совершенствоваться и никогда не унывать. Антиутопии, какими бы прогнозы не были, чаще всего не наступают, а пространство для личностного и свободного остается, хотя иногда сужается до невыносимых пределов.

Социальная субьектность ИИ: контуры возможностей & рисков. 1.Элвин Тоффлер писал про футуршоки, сейчас формируется ИИ-шок, это неминуемо, слишком быстрые изменения. 2.В корпоративном тарифе Claude Enterprise у компании есть журнал аудита (кто входил в систему, какие действия совершал, к каким данным обращался), Analytics API (кто и сколько пользуется Claude, сколько это стоит). Сторонние аналитики пишут, что с 2026 года данные доступны и по отдельным сотрудникам. 3.Compliance API даёт доступ к истории чатов и загруженным файлам с фильтром по сотруднику и периоду. Включить его может только главный владелец аккаунта организации. С ним интегрировано более 100 систем безопасности. 4.Фактически, Antropic уже продает корпорациям не только модели вытеснения сотрудников, но и тотальный цифровой паноптикон (Мишель Фуко), позволяющий смотреть за всем. В этой логике, такой детальный цифровой контроль – это акселератор процессов вытеснения слабых/не справляющихся сотрудников, и не только. 5.Формально эти инструменты сделаны для безопасности и соответствия требованиям: банки, юристы и медицина обязаны хранить записи. Но социальный эффект шире. Работа с ИИ становится полностью измеримой: видно, кто сколько делает, как быстро, насколько эффективно. Это даёт руководителю аргументы при сокращениях и усиливает контроль над сотрудниками. 6.ИИ делает работу дешевле человека, а прозрачность лишь ускоряет решение, кого сократить. ИИ превращает работника в измеряемый ресурс, и это облегчает его замену. На этом примере заметна тенденция социальных и управленческих щупалец ИИ, которые как Лернейская гидра, бесконечны и пытаются распространить влияние на все. Это заданные алгоритмы коммерческого (но не только) продукта, расширяющего свое влияние. 7.Связь недавнего взлома Binance и ИИ формально не доказана, крупные взломы были и раньше, но версия с тем, что ИИ помог хакнуть криптобиржу становится все более популярной. 8.ИИ делает дешёвым поиск уязвимостей, фишинг и социальную инженерию, а исправлять уязвимости по-прежнему приходится со скоростью человека. Это гонка нападения и защиты, темп которой резко усиливается. 9.Прогноз Дарио Амодеи (глава Anthropic, 2025): ИИ может уничтожить половину начальных офисных должностей за пять лет. Стэнфорд (2026): занятость молодых людей 22–25 лет на профессиях, сильно затронутых ИИ, на 19% ниже, чем у сверстников в менее затронутых. 10.ИИ пока не вызвал массовой безработицы, но ломает вход в профессию: первыми исчезают начальные должности, а вместе с ними и путь, по которому молодые люди становились специалистами. Контроль над работой с ИИ делает людей измеримыми, а значит, заменимыми. Риск ближайших лет — не внезапная волна увольнений, а поколение, которому негде получить первый опыт. Однако главный риск в том, что структуры корпоративного управления будут развиваться усиленными темпами, а методы управления станут близкими к тоталитарным. 11.Если алгоритм оценил вас как неэффективного, спорить не с кем; атомизация: каждый один на один с системой оценки, коллективы и профсоюзы теряют вес; асимметрия знания: компания знает о работнике всё, работник о логике её решений — почти ничего. 12.Главный вопрос ближайших лет не «заменит ли ИИ человека», а «кем станет человек, которого не заменили». Свободным специалистом, которому машина помогает, или полностью прозрачным исполнителем внутри системы, где у руководства есть всё знание, а у работника — только показатели. 13.Сдержки для ИИ есть, в том числе и институциональные, но темп его развития очень быстро может вынести развивающуюся мощь в неконтролируемые, в том числе и серые зоны мир-системы. Сдерживать такую энергию крайне сложно, особенно в периоды конфликтов и войн.

За несколько дней до midterm elections. Неприятная повестка для Дональда Трампа. 1.Одобрение Трампа — 32% по Reuters/Ipsos (на 1 пункт выше рекордного минимума) и 38% по Marist, в среднем около 37%. Модели дают демократам 80–87% шансов взять Палату представителей и около 57–58% — Сенат. 2.Партии действующего президента чаще всего проигрывают midterm elections, но диспозиция у Трампа, действительно чем ситуация у Джо Байдена. У 46-го президента США был рейтинг 40-42% в 2022 г. Бензин в июне 2022 года впервые в истории превысил в среднем 5 $ за галлон. К ноябрю он подешевел примерно до 3,8 $. Перед выборами цена снижалась, а сейчас у Трампа она около 4,27 и держится высоко из-за войны с Ираном. 3.В 2022 г. Палату представителей взяли республиканцы, но с минимальным перевесом — 222 места против 213. Демократы потеряли всего 9 мест, это один из лучших результатов для партии президента за десятилетия. Аналогичный результат Трамп бы обьявил победой, но надежд на это нет. 4. 30 октября беспилотники атаковали Новокуйбышевский НПЗ, что дает основание говорить: эмбарго на удары по НПЗ перестало работать. 5.Трамп обвиняет Тегеран в выдуманных атаках на танкеры, чтобы поднять цены перед выборами. Сам он колеблется: «заключить сделку или добить их». По данным CBS, удары он обещал отложить до окончания выборов. Иран через Пакистан передал, что готов открыть Ормуз, если США снимут блокаду, но Трамп на это не пошёл. 6. В конце октября хуситы заявили, что атаковали нефтеперерабатывающие заводы в Рас-Тануре и Рабиге, объект Saudi Aramco в Абкайке и аэропорты Эр-Рияда и Даммама. Эр-Рияд эти удары не подтвердил. В сентябре после атак дронов на две недели останавливался саудовский нефтепровод «Восток — Запад». США хуситы не трогают, но бьют по главному поставщику нефти союзников, а значит, по ценам. 7.Бензин в США — около 4,27 $ за галлон на 27 октября. Год назад было около 3,1. Это главный раздражитель избирателей. Политику Трампа в борьбе с инфляцией не одобряют 70% американцев. 8.Выборы стали референдумом о доверии к Трампе. По опросу PBS/NPR/Marist, вероятные избиратели в соотношении 2 к 1 говорят, что голосуют против Трампа, а не за него. Демократы мобилизованы сильнее: «очень заинтересованы» в выборах 46% демократов против 30% республиканцев (Reuters/Ipsos).