Весна 1945 года.
Война догорала, но в воздухе Европы витало предчувствие новой, совсем другой схватки - не танковых колонн и пехотных атак, а дипломатических ударов и тайных встреч. В эти дни в тихих швейцарских городках, среди гор и озёр, разворачивалась история, которая могла изменить расстановку сил.
В Берне и Асконе шли тайные переговоры под кодовым называнием «Санрайз» - «Восход».
В тени вилл и за закрытыми дверями встречались люди, чьи имена позже станут страницами учебников: Аллен Даллес, глава американской разведки в Европе, и Карл Вольф, обергруппенфюрер СС. Хорошая компания, правда?
Незадолго до этого итальянский предприниматель и камергер Папы Римского барон Луиджи Парилли через посредника — швейцарского профессора Макса Гусмана — протянул ниточку к американцам. И они ухватились.
К тому моменту в своих публичных речах Адольф Гитлер все чаще говорил о себе как о главном защитнике Европы от «угрозы большевизма». (Никого не напоминает этот защитник?) Эти выступления были довольно прозрачным намеком Западу: Рейх готов на большие уступки ради недопущения полного разгрома на Восточном фронте.
19 марта 1945 года на вилле в Асконе состоялась одна из ключевых встреч. Здесь Вольф предлагал не капитуляцию всей Германии - а прекращение боёв на итальянском фронте. Его план был прост и циничен: группа армий «Ц» должна была организованно отойти в Юго‑Западную Германию, не разрушая заводов, мостов и железных дорог. Взамен он просил не мешать этому отходу, а в идеале — даже помочь. Для Запада это выглядело как шанс политического выигрыша и усиления собственных позиций в Европе в обход СССР. Для Берлина - как способ сохранить силы и выиграть время.
Но в Москве об этих встречах уже знали. Советская разведка работала чётко и быстро. Через сеть агентов, в том числе через Рудольфа Рёсслера (он же «Люци»), донесения шли в Кремль. Некоторые историки считают, что союзники собирались использовать остатки вермахта против СССР уже под своим началом в рамках плана «Немыслимое», который готовил, начиная с апреля 1945-го, Уинстон Черчилль.
7 апреля 1945 года Иосиф Сталин написал письмо Франклину Рузвельту.
ЛИЧНО И СЕКРЕТНО ОТ ПРЕМЬЕРА И. В. СТАЛИНА ПРЕЗИДЕНТУ г-ну Ф. РУЗВЕЛЬТУ
Получил Ваше послание от 5 апреля.
В моём послании от 3 апреля речь идёт не о честности и надёжности. Я никогда не сомневался в Вашей честности и надёжности, так же как и в честности и в надёжности г-на Черчилля. У меня речь идёт о том, что в ходе переписки между нами обнаружилась разница во взглядах на то, что может позволить себе союзник в отношении другого союзника и чего он не должен позволить себе. Мы, русские, думаем, что в нынешней обстановке на фронтах, когда враг стоит перед неизбежностью капитуляции, при любой встрече с немцами по вопросам капитуляции представителей одного из союзников должно быть обеспечено участие в этой встрече представителей другого союзника. Во всяком случае, это безусловно необходимо, если этот союзник добивается участия в такой встрече. Американцы же и англичане думают иначе, считая русскую точку зрения неправильной. Исходя из этого, они отказали русским в праве на участие во встрече с немцами в Швейцарии. Я уже писал Вам и считаю нелишним повторить, что русские при аналогичном положении ни в коем случае не отказали бы американцам и англичанам в праве на участие в такой встрече. Я продолжаю считать русскую точку зрения единственно правильной, так как она исключает всякую возможность взаимных подозрений и не даёт противнику возможности сеять среди нас недоверие.
Трудно согласиться с тем, что отсутствие сопротивления со стороны немцев на западном фронте объясняется только лишь тем, что они оказались разбитыми. У немцев имеется на восточном фронте 147 дивизий. Они могли бы без ущерба для своего дела снять с восточного фронта 15–20 дивизий и перебросить их на помощь своим войскам на западном фронте.
Что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения оскорбить кого-либо. Эти люди многократно проверены нами на деле. Судите сами. В феврале этого года генерал Маршалл дал ряд важных сообщений Генеральному штабу советских войск, где он на основании имеющихся у него данных предупреждал русских, что в марте месяце будут два серьёзных контрудара немцев на восточном фронте, из коих один будет направлен из Померании на Торн, а другой — из района Моравска Острава на Лодзь. На деле, однако, оказалось, что главный удар немцев готовился и был осуществлён не в указанных выше районах, а в совершенно другом районе, а именно в районе озера Балатон, юго-западнее Будапешта. Это был один из самых серьёзных ударов за время войны, с такой большой концентрацией танковых сил. Маршалу Толбухину удалось избегнуть катастрофы и потом разбить немцев наголову, между прочим потому, что мои информаторы раскрыли, правда с некоторым опозданием, этот план главного удара немцев и немедленно предупредили о нём маршала Толбухина.
7 апреля 1945 года.
Посыл простой: Если Запад хочет говорить с немцами, пусть делает это открыто и при участии Советского Союза.
Рузвельт пытался сгладить углы. В ответном послании он уверял: речь идёт лишь о чисто военном вопросе, о локальной капитуляции, без политических последствий. Из Вашингтона тут же последовал сигнал: Даллесу больше не вести никаких параллельных переговоров. Контакты свернули.
Рузвельт ответил Сталину 12 апреля 1945 года
В этот же день президент США скончался.
А в Швейцарии тем временем происходили почти театральные сцены. По некоторым данным, советская разведка отправила в Швейцарию группу во главе с полковником Фёдором Кругликовым. Однажды на встречу Даллеса и Вольфа пришёл местный священник - и его помощник, скромный и незаметный, был как раз Кругликов. Это был знак: «Мы здесь. Мы всё видим».
В итоге союзники отказались от сепаратных сделок.
Им пришлось отказаться.
Впереди было 9 мая!
