Posts of Булочки с маком | Екатерина Петрова про книги и литературу

Написала про Филиппа Жаэнаду, который вчера получил Гонкуровскую премию, про его роман «Неизвестная с набережной Жавель», который выйдет в следующем году в издательстве Corpus, и про ИИ-скандал, который весь мир бурно обсуждает. Читать здесь: https://realnoevremya.ru/articles/410177-gonkur-2026-kriminalnyy-roman-ob-ubiystve-naturschicy-i-ii-skandal

Гонкуровскую премию за 2026 год получил французский писатель и журналист Филипп Жаэнада (Philippe Jaenada) за роман «Незнакомка с набережной Жавель» (L’inconnue du quai de Javel, издательство Flammarion).

В конце октября французская писательница и лауреатка Нобелевской премии по литературе 2022 года Анни Эрно дала большое интервью Vulture. В нём она рассказала о протестах во Франции, автофикшене и событиях, которые легли в основу её книг. Даю краткие выдержки ответов Эрно. О протестах во Франции и действиях полиции: Полицейские силы пронизаны крайне правой партией «Национальное объединение». Это люди, которые питают расистские взгляды и почти не проявляют уважения к человеческим страданиям. Но особенно шокирует, что насилие направлено на очень молодых людей. <…> Однако после беспорядков 17 октября мы увидели, что среди них [погромщиков] были, естественно, безработные, а также люди, живущие на обочине. Но все они принадлежат одной стране. Об этом следовало бы спросить, но нет. Только репрессии, репрессии, репрессии. Это скользкий путь. Уже нельзя говорить о демократическом государстве. Демократии нет. Я полагаю, что остальной мир, Европа и даже США шокированы и возмущены. Это такой уровень жестокости — и я пойду дальше — фашистский метод. О писательстве: Конечно, письмо — это то, что касается меня лично, то, чего мне не хватает, когда я не могу писать. Но цель никогда не была в том, чтобы показать уникальную, единичную личность. Речь всегда о том, чтобы найти общее и коллективное в отдельном человеке. Об автофикшене: Во Франции об автофикшене почти уже не говорят. Теперь говорят о книгах, и всё. Есть романы, а есть произведения, которые не являются романами, — к ним относятся и мои собственные тексты, и тексты Эдуара Луи. Об изнасиловании: Для той восемнадцатилетней девушки, которой я была в 1958 году, случившееся вовсе не было изнасилованием. Тогда изнасилованием считалось, когда кто-то застаёт тебя врасплох сзади, и ты, в конце концов, сдаёшься, потому что он сильнее. В тех мыслительных рамках, которые у меня тогда были, это явно было не изнасилование. Это парень, который меня соблазняет, и я поддаюсь. То, что происходит, совершенно непредвиденно, и в глубине души я считаю это своей виной. Я виновата в том, что не поняла, чего он хотел. Больно это говорить, но именно так я воспринимаю собственное поведение. Потом приходит то, что случается чаще, чем люди думают: привязанность, желание, которое испытываешь к тому самому человеку, который навязал себя тебе. Я прочитала немало таких свидетельств во время движения Me Too. Всё дело в том, что это совсем непросто. Это просто для доминирующего — гораздо проще для него, чем для жертвы. О Париже: Когда посещаешь старые города, и прежде всего Париж, очевидно, что там целая история, и это не история бедных. Дома, где жили бедняки, неизменно исчезли — будь то в Париже или в провинции, — тогда как буржуазные дома всё ещё стоят. О реакции французской элиты на получении Эрно Нобелевской премии: Скажем так: во Франции моя Нобелевская премия была горячо оспорена. Учитывая, что Нобелевская премия во Франции всегда присуждалась мужчинам, мой статус женщины уже делал меня незаконной. Франция — страна, где литература не приспосабливается к текущему веку, как в США, благодаря таким институтам, как Французская академия, которая принимала только мужчин до 1980 года. До того как я опубликовала «Годы», меня часто атаковали критики на том основании, что написанное мною не было «литературой», — конструктом, определяемым формами исключения и принадлежности. Затем меня атаковали в крупной радиопрограмме, которую вёл Ален Финкелькраут, ставший особенно известным своей жёсткой оппозицией исламу, и журналист Пьер Ассулин. Они разобрали по косточкам мою Нобелевскую премию и в какой-то момент заявили, что я антисемитка, основываясь на моей поддержке бойкота израильских товаров, пока у власти Нетаньяху.

В 2017 году на экраны вышел мультфильм «Тайна Коко». В нём двенадцатилетний Мигель в День мёртвых случайно попадает в загробный мир, где встречает умерших родственников и постепенно раскрывает историю своей семьи. Именно этот мультфильм красочно демонстрирует мексиканскую традицию празднования Дня мёртвых 1 и 2 ноября: яркие черепа, свечи, фотографии умерших родственников, лепестки роз, угощения и веселье. «Тайна Коко» прекрасно передаёт эмоциональную сторону праздника, но неизбежно упрощает историческую картину. В тексте для «Реального времени» рассказываю, как исследовательница Ксения Ямашева разбиралась в истоках праздника в книге «День мёртвых в Мексике» (МИФ): почему мексиканцы празднуют смерть так ярко и правда ли, что они относятся к ней с меньшим страхом, чем представители других культур. Читать здесь: https://realnoevremya.ru/articles/409962-den-mertvyh-v-meksike-deystvitelno-li-meksikancy-smeyutsya-smerti-v-lico

Очень ценный подарок от Альпины нон-фикшн — книги лингвиста Андрея Зализняка и чай от Нитки.

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text

В отпуске посмотрела сериал «Рипли», который вышел в 2024 году на Netflix. Это медленное, визуально безупречное и психологически холодное переосмысление романа Патриции Хайсмит «Талантливый мистер Рипли». Сериал Стивена Зеллиана — наиболее точная и скрупулёзная адаптация оригинального произведения, особенно в том, что касается тона и деталей. И этот сериал совершенно противоположный тому, что Энтони Мингелла снял в 1999-м. Если в книге и фильме «Талантливый мистер Рипли» Том — молодой человек около 25 лет, то в сериале он значительно старше (ему под 40). Он уставший, отчаявшийся и более опасный человек, который давно занимается преступлениями. Том в версии 2024 года лишён романтического ореола и сексуальной двусмысленности, которая была в фильме. Он в целом довольно асексуальный и сконцентрирован не столько на Дикки, сколько на жизни Дикки. Ещё одно важное отличие сериала от фильма — чёрно-белая картинка. Фильм был ярким, красочным триллером, а сериал — депрессивный и медленный нуар. Монохром убирает «визуальную шелуху», усиливает психологизм и напряжение. Италия здесь показана как холодный мир мрамора и теней. Кстати, вымышленный город Монжибелло из книги заменён на реальный Атрани. Сериал, благодаря 8-часовому хронометражу, уделяет огромное внимание процессу. Мы видим, как Том подделывает подписи, пишет письма, прячет тела и мечется по лестницам. Эти сцены взяты прямо со страниц романа. Но из-за них сериал местами слишком затянут и скучноват. И ещё сериал усиливает тему искусства, которая есть в книге. Рипли одержим Караваджо, и его история становится мрачной параллелью к жизни и преступлениям самого Тома. В целом, сериал любопытный, но не для всех. Здесь нужно быть готовым к редким диалогам, медленному темпу, большой детализации и погружению в мрачный мир совсем необаятельного Тома Рипли. А вот здесь я писала о том, как Патриция Хайсмит создала Тома Рипли и изменила язык криминальной прозы.

Октябрь заканчивается, а это значит, что я долго отбирала, а потом читала три книжные новинки, которые привлекли моё внимание. В этом месяце у нас яростные эссе о восприятии еврейской культуры Дары Хорн под названием «Все без ума от мёртвых евреев» (Книжники), роман живого венгерского классика Адама Бодора о распаде и исчезновении мира «Птицы Верховны» (NoAge), а также хоррор Дэниела Крауса о цикличности войны и её неприкрытой физиологии «Сбитый ангел» (Астрель-СПб). Читать здесь: https://realnoevremya.ru/articles/409788-chto-chitat-udobnye-evrei-mrachnyy-mir-vengerskogo-kafki-i-angel-na-voyne

Пришёл полезный мерч от Смысловой 226 — дождевик и маленький фонарик. И это прям те вещи, о которых я думала всё лето. Иногда Мироздание всё-таки меня слышит.

Сделала небольшую подборку книг, где главные герои — люди немолодые. И здесь отдельно хочу отметить книгу Марии Аксеновой «Книжной дом на Амуре». Была в восторге от её дебютного романа «Дитя леса». Это история взросления девочки в деревне на Дальнем Востоке. Очень трогательная и нежная. «Книжный дом на Амуре» рассказывает о пожилом мужчине, который после смерти жены перебрался в глубинку, подальше от людей. Но в итоге именно местное сообщество, а ещё книги стали опорой и подарили новый смысл жизни. В общем, такой хороший добрый российский филгуд. Про все книги здесь: https://realnoevremya.ru/articles/409638-chto-chitat-posle-60-zhizn-tolko-nachinaetsya-lyubov-druzhba-bolezni

В понедельник закончился мой двухнедельный отпуск, из которого не очень хочется возвращаться. Никуда не ездила, зато почти полностью переставила в квартире всё, что движется и не движется. А ещё провела генеральную уборку с глубоким погружением туда, куда в здравом уме люди не суются. Но главное достижение отпуска — полное отключение от внешнего мира. На второй или третий день вырубила телегу, оставила только сообщения от близких и друзей. Ещё отрубила VPN. Оказывается, если не знаешь, что там дальше твоего двора, то мир не так ужасен. Радости точно больше становится. Но сделала одно исключение для своего информационного детокса — прочитала интервью прекрасной Анастасии Рыжковой (литературного обозревателя «Сноба») с победителем в номинации «Иностранная литература» премии «Ясная Поляна» ангольским писателем Жозе Эдуарду Агуалузой. И вам тоже рекомендую это сделать. Читать здесь: https://snob.ru/literature/pisatel-zhoze-eduardu-agualuza-rossiia-dlia-menia-literaturnaia-sverkhderzhava/

No text

No text

В Казань приезжал петербургский писатель Алексей Конаков. Здесь он прочёл несколько лекций и представил роман «Табия тридцать два», который вышел в издательстве Individuum в 2024 году. Писатель рассказал о задумке книги — отмене русской классической литературы и замене её шахматами, о том, как механизм работы идеологии стал основой романа, а также почему называет «Табию» сказкой, а не антиутопией. Подробности — в репортаже для «Реального времени». Читать здесь: https://realnoevremya.ru/articles/408161-kaissa-vmesto-gospodi-kak-russkuyu-literaturu-zamenili-shahmatami А ещё он рассказал, что хочет написать книгу о супах. Об этом нет в моём материале, но здесь привожу расшифровку из выступления Алексея: «Мы живём в эпоху обостряющегося дефицита пресной воды. Я бываю на конференциях во Всероссийском научно-исследовательском институте гидроэнергетики, и там красной нитью проходит мысль, что пресной воды становится всё меньше, начинаются битвы за реки. Великие сибирские реки, такие как Обь и Енисей, берут начало в горах, которые находятся далеко за пределами России. Там уже ставят плотины, перекрывают воду. Новосибирску скоро может не хватать воды. В целом пресной воды становится всё меньше. Например, на Мальте уже давно бутылка вина стоит дешевле бутылки воды. Это объективная проблема, и она будет нарастать. В условиях нехватки воды очень расточительно, например, жарить кусок мяса: до 90% воды из него просто выпаривается. Или сварить картофель либо пельмени, а воду, в которой они варились, вылить. Поэтому в условиях позднего антропоцена, когда люди неизбежно меняют окружающую среду, супы становятся будущим кулинарии. Вода, в которой вы готовите, не пропадает, а употребляется в пищу. Через 20, 30, 40 лет мы, возможно, будем есть только супы. И уже сегодня нам нужно разрабатывать общую теорию супов, понимать, что вообще такое суп. Допустим, калмыцкий чай с молоком, сливочным маслом и специями — это, по сути, тоже суп. Если я правильно помню итальянские кулинарные книги, первые блюда там так и называются — первые блюда. А макароны в определённом смысле тоже можно считать супом: это способ сохранить жидкость. Когда мы готовим плов, то сначала варим, по сути, суп — зирвак, мясо в воде. А потом добавляем рис, который впитывает эту жидкость. То есть суп — это способ запасания жидкости. Получается, суп гораздо шире, чем нам кажется. Это не только привычные щи, борщи и шурпа. Нужно понять, как супы устроены, как их готовят и чем они отличаются. Между ними существует множество интересных связей. Я убеждён, что французский буйабес, который готовят в Марселе, очень близок к донской ухе. В обоих случаях используют разные виды рыбы и помидоры. Можно сказать, что донская уха — это речная версия буйабеса, а буйабес — морская версия донской ухи. Но для начала мне нужно самому приготовить сто главных супов и довести их до идеала. И только тогда я напишу об этом научный труд».

Пришёл специальный детский номер журнала «Иностранная литература», который составляла Даша Сиротинская. Здесь много стихов и великолепной детской прозы. Меня заинтересовали главы из романа «Илина и лесные тролли» македонской писательницы Ханы Корнети, фрагменты из книги английской писательницы Эдит Несбит «Бэйстейблы в погоне за удачей», крошечные рассказы японца Симадзаки Тосон из сборника «Родной край», рассказы Джанни Родари «Первая покупка» и «Солнце и мыльце», а также множество небольших рассказов бразильских, португальских, американских, английских авторов.

У меня, как и у многих, плохо работают сервисы Яндекса. Как и многие, слежу за сообщениями компании о том, что происходит. Понятно, что чинят. Понятно, что починят. Непонятно — когда (в случае с финансовыми продуктами вообще всё сложно). Здесь очень хочется похвалить команду, которая занимается антикризисным PR, потому что назвать дата-центры «железным сердцем» и очеловечить компанию — отличный ход. Это действительно вызывает симпатию и желание поддержать. Так что, коллеги, лучики поддержки конкретно от меня. Но я пользуюсь развлекательными (музыка, книги, кино) и полезными (такси, карта) сервисами Яндекса и не пользуюсь их банком. Поэтому конкретно я не сильно пострадала. Но могу понять людей, у которых деньги находились на Яндекс Пэй, а теперь недоступны. Люди не могут не то что заплатить за квартиру или кредит, но и оплатить транспорт и даже купить хлебушек. Их праведный гнев обоснован. Есть предположение, что сотрудники Яндекса получают зп на тот же Яндекс Пэй и также сидят без копейки (если не переводят зп сразу же на другую карту). Поэтому все мы в одной лодке. Компания просит войти в положение. И это тоже понятно. Но хочется напомнить (всем банкам), что когда у клиентов сложные жизненные ситуации, в их положение редко кто входит. Есть над чем подумать, сделать выводы и, возможно, пересмотреть свою дальнейшую риторику и политику состригания денег с населения. Никто ещё не отменял хранить деньги в матрасе. Это первый вывод, который можно сделать из сложившейся ситуации. Ещё мне кажется, что праведный гнев пользователей направлен немного не по адресу. Напомню, что 1 сентября 2015 года вступили в силу изменения в закон о порядке обработки персональных данных. Депутаты Александр Ющенко (КПРФ), Андрей Луговой (ЛДПР) и Вадим Деньгин (ЛДПР) предложили локализовать базы данных и перенести их из дата-центров других стран на территорию РФ. Все компании положили на это болт. Но в 2019 году депутаты от «Единой России» Виктор Пинский и Даниил Бессарабов выступили с инициативой многомиллиных штрафов за неисполнение закона. После чего все крупные компании дружно перетащили базы данных в российские дата-центры. Аргументация власти в пользу локализации баз данных — «обеспечение суверенитета в сфере интернета», «усиление информационной безопасности страны» и «защита прав граждан в сфере персональных данных» (никакие иностранные спецслужбы не будут читать наши тупые переписки, слушать бессмысленные голосовые и рассматривать дикпики, кроме российских, конечно). Отсюда и второй вывод: локализация баз данных делает их уязвимыми, именно диверсификация могла бы спасти ситуации и не нанести такой ущерб. Сегодня прошла новость, что Минцифры и Минобороны займутся вопросом защиты дата-центров. Удивительно, что они только сейчас об этом подумали. Но меня волнует другой вопрос: что делать людям, которые сидят без денег? Какую помощь от государства они получат? Никакие раздачи 10к, как это было в ковид, не спасут людей, которые не смогут получить доступ к своим деньгам ещё неизвестно сколько времени. Выплаты фин.помощи из расчёта МРОТ — это вообще смешно. Единственным здравым решением было бы выдать от государства беспроцентный кредит с учётом дохода граждан с поэтапным погашением с того момента, как восстановится доступ к деньгам (это на мой взгляд, возможно, есть другие приемлемые варианты). Но что-то мне подсказывает, что это из области фантастики. Вывода здесь не будет, мы давно его сделали. Ну и последнее, скорее напоминание, а не ещё один вывод: монополия до добра не доводит. Я и дальше буду любить продукты Яндекса, но хотелось бы знать, что есть альтернатива. При здоровой конкуренции и продукты Яндекса были бы ещё круче.

No text

No text

No text

No text

No text

No text

No text