Пидарасов ненавижу, но Синяк смешной такой😂😂😂
Это самый залайканный комментарий под вертикальным видео с кадрами из шоу Игоря Синяка. Нетрудно догадаться, что в описании профиля авторки комментария величаво красуется «в одиночку воспитываю двух сыновей и веду ЧЕСТНЫЙ блог о материнстве». Как известно, это представители самой прямолинейной и бескомпромиссной прослойки пользователей сети Интернет.
Возросшая за последние месяцы популярность Синяка, этим, как кажется, наиболее интересна — гармоничным сосуществованием двух формально удаленных друг от друга миров.
С одной стороны находится угарно-кэмповый Игорь, который вместе со своим другом Сергеем Григорьевым-Аполлоновым (у того даже есть титул «самого популярного ру-инфлюенсера Европы»), причмокивая плавают по улочкам Европы, обсуждают модные бренды, захватывают Эрмесовку и занимаются прочими необогемными утехами.
А с другой — их смотрят, комментируют, репостят преимущественно консервативные женщины, матрица которых в иных обстоятельствах не допускает возникновения любых всполохов т.н квирности* в радиусе нескольких десятков километров (*тем более, что ЛГБТ запрещено на территории РФ).
Однако результат — вот он.
Миллионные просмотры. Вереницы мемов и приколов. Игорь Синяк за несколько месяцев, несмотря на увесистые габариты, катапультировался из гламурных отсеков нижнего интернета в гламурный сегмент интернета народного. Их с Сергеем обсуждает Ксения Собчак. Подментованные модные каналы постят видео. Даже удивительно, что смотрящая за хатой напускной интеллектуальности Ксения Дукалис ещё не сравнила их с картиной «Два сатира» Рубенса, например. Возможно, я просто это проглядел.
При этом Игорь и Сергей, говоря языком простым, все еще два пидора. Один худой, а другой толстый. Два пидора. В их популярном шоу «Сердце ангела» они ищут Игорю Синяку парня. Чтобы тот мог и дальше делать свои пидорские дела.
Короче, вы поняли.
Противоречие между российским законодательством, курсом на традиционные ценности и наличием в «конвенциональном» инфополе вполне серьезных обсуждений разборок бывших и будущих мужей Григорьева-Аполлонова, парней Синяка и далее по списку, может смущать. Хотя их популярность, как и бытовое восприятие условных Ромы Желудя, Жидковского, Похитюши, живущего в Серебрянном веке Гордея Петрика, андрогинных нефорят — это, мне кажется, феномены одного порядка.
Одна из особенностей «переходных периодов» — от Веймарской республики, до лагающих российских девяностых — это пересборка телесных практик. Это может быть ответом на непроговоренное ощущение надвигающейся (или случившейся) катастрофы, способом существовать в условиях запретительных законов или наоборот — ошалевшей экспансией.
В российской практике наиболее выразительным примером является период между Перестройкой и началом нулевых. Сразу вспоминаются перфомансы некрореалистов, Владислав Мамышев-Монро, «Пиратское телевидение», газета «Тема», «Птюч», взлёт рейвовых вечеринок. Всë это было низовой рефлексией меняющейся реальности.
Старые доктрины и конвенции работать перестали, а новых не завезли. Возникло раздробленное пространство автотеоретичности, где каждое маленькое сообщество пыталось объяснить саму себя доступными им способами.
Однако, что важно, несмотря на формальную протестность, «пересборка телесности» оставалось актом деполитизированным. Это были своего рода «акты искусства», театральные постановки, художественные заигрывания с формально запретным, но на практике принимаемым.
Там, где была настоящая политическая заряженность, как случилось с журналистом-писателем Ярославом Могутиным — возникало уголовное преследование. На этом фоне выделяется Лимонов, однако и его деятельность, особенно по прошествии времени, сложно отличить от художественного перфоманса.
Если смотреть на происходящее в современной России, то параллели с девяностыми, при учете некоторых разночтений, напрашиваются сами собой. Та же политическая и социальная раздробленность, тот же кризис, то же внутреннее стремление как-то себя внешне пересобрать, но учитывая при этом волатильность отечественного законодательства.
Характерны и казусы — «голая вечеринка» и свитерные покаяния, проебы Егора Крида и следующие за ними «Крестные ходы», недавний скандал с рейвом в библиотеке. Везде, где пресловутая «пересборка» принимает форму (пусть и пошлой), но трансгрессии — возникают проблемы.
Поэтому условный найнмайс может поздравлять с девятым мая и ЛЕГЕНДАРНЫМ (там капсом) подвигом советских солдат, а в следующем посте нежно позировать в розовой растегнутой рубашке на фоне кабриолета. Не хочу, чтобы это выглядело упреком — просто фиксация противоречивой театральности действительности.
(кстати, показательно, что вайперы (rip) — были главными амбассадорами парадоксальной тоски по образу театрально-модного Парижа.)
Так вот.
Игорь Синяк, Сергей Григорьев-Аполлонов (примечательно, что базируются они как раз в Париже) — это продолжение вышеописанного тренда на удобоваримую деполитизированную «кэмповость».
Ребята, несмотря на их внешнюю радикальность — сверхженственные образы с тщательно поставленной походкой, драматическими паузами и преувеличенными жестами — остаются в театральном пространстве шутливого зазеркалья. Их конфликты, скандалы, разборки не бросают вызов реальности, а вполне гармонично в ней находятся. Их жизнь с одинаковой достоверностью может воспроизводиться в антураже девяностых годов или парижских двадцатых прошлого века — и не поменяется ничего.
Мне кажется, что благодаря этой оторванности от «настоящего», консервативная мама двух ангелочков, гламурная Ксения Собчак, мемодел захудалого паблика на 200 человек, провоенный активист, либерал могут одинаково весело воспринимать «Сердце ангела», не входя в глубокий внутренний конфликт с собой и окружающим. Шутливость «кэмпа» буквально охраняет от ярости и разоблачения.
А вы что думаете?