Подгорнов.Экспертиза

Победа Демов и взятие под контроль двух палат Конгресса была прогнозируема. Но, правда, не такая разгромная Победа. Обычно социологи в США немного недооценивали избирателей Респов, тут произошло наоборот – немного недооценили избирателей Демов. (Это вообще наука для всех социологов, включая Россию – всегда есть 5-7% «спящих избирателей» с той или иной стороны, которых можно сагитировать прийти на выборы, в опросах они обычно не замечаются) Главный вывод. Теперь Дедушке будет труднее совершить госпереворот на выборах президента зимой 28/29. Он сам уже не раз говорил, что хочет третий срок (хотя в таком случае на выборы сможет идти Обама и разгромно победить Дедушку), вообще не проводить выборы, ограничить свободы и переписать правила и т.п. С другой стороны, всем мы увидели, что Дедушка довольно труслив. Тактика противостояния ему – просто посылать на три буквы, что и делали (и будут делать) Зеленский, Иран, Гренландия, Китай и т.д. Внутри Америки на три буквы посылал его губернатор Калифорнии. Думаю, круг посылающих Дедушку будет только расширяться, а он сам – обтекать. Предполагаю, что теперь у Трампа будет только одна задача. Не удержать власть, а не сесть в тюрьму самому и всей его грибнице. Многие уже позабыли, что в пересменке между двумя сроками против него уже было четыре уголовных дела, по одному процесс с его осуждением уже почти завершился. На втором сроке Дедушка вместе с прихлебателями накуролесил ещё на несколько уголовных дел. Следующие два года может не он сам – похоже, он уже впадает в старческое слабоумие – а его Семья и ближний круг и будут заняты спасением.

#этоважно Кремль подтвердил проведение трёхсторонних переговоров России, США и Украины 10-11 ноября в Абу-Даби: российскую делегацию возглавит помощник президента Владимир Мединский. Вашингтон рассчитывает обсудить гарантии безопасности и условия деэскалации, но о согласовании принципиальных позиций пока не сообщается. Правительство России готовит продажу 7,8% акций «Совкомфлота» для пополнения федерального бюджета: государство рассчитывает выручить около 15 млрд рублей, сохранив контрольный пакет в 75% плюс одна акция. На фоне растущего дефицита Минфин всё активнее ищет деньги в государственных активах. Американский миллиардер Тодд Боули возглавил консорциум, претендующий на зарубежные активы «Лукойла»: по данным Reuters, инвесторы предлагают обмен замороженных ценных бумаг на нефтяные месторождения, НПЗ и автозаправки компании. Санкции постепенно превращают российскую зарубежную собственность в объект масштабного перераспределения. Дональд Туск обвинил Россию во вмешательстве во внутриполитический кризис в Польше: поводом стал конфликт правительства с президентом Каролем Навроцким вокруг Конституционного трибунала. Дмитрий Медведев ранее назвал действия польских властей переворотом, а Варшава расценила подобные заявления как попытку усилить внутренний раскол. Коммунальные платежи в России выросли более чем на 13% за 2026 год и более чем на 50% с 2022: Reuters сообщает о растущем недовольстве населения, особенно в регионах с резким повышением тарифов. Вопрос уже вызвал публичную критику со стороны Вячеслава Володина и Геннадия Зюганова - инфляция всё заметнее проявляется в обязательных расходах семей. В России временно сокращают норматив обязательных биржевых продаж авиакеросина с 11% до 5%: решение ФАС и Минэнерго вступит в силу 9 ноября и будет действовать до 31 марта 2027 года. Для бензина сохраняется сниженный норматив в 10%, причём большая часть объёма может распределяться адресно, а не через открытые торги. 4 ноября Россия отмечает День народного единства - федеральный нерабочий праздничный день: праздник связан с событиями 1612 года и освобождением Москвы от польского гарнизона. В современной государственной политике он все больше служит символом национальной консолидации, особенно на фоне усиления внимания властей к вопросам идентичности и межнациональных отношений.

Я понимаю, что это будет слишком генерализированное мнение, но, тем не менее, оно вполне состоятельно на эту минуту: все, кто ставил на поражение Трампа, на его ослабление, дистанцировался от его политики и выбрал "переждать" - сегодня выиграли. Большая часть Европы, Британия, Япония, Канада и так далее по списку. К сожалению, в этом списке нет Москвы, которая поставила на сближение и ассоциирование с Трампом. Хотя имела уникальную возможность через Палестину/Иран и арабскую улицу - возглавить сопротивление США и критику "трампизма". Но может это очередная хитроумная тактика-стратегия. Может однажды мы увидим её плоды и результаты. Пока же имеем, что имеем. Все оппоненты Москвы сегодня усилились многократно. Ну, а Америка после такого поражения сотрет все "наследие Трампа" очень быстро. Как и не было ничего. Трамп хотел войти в истории и войдет в неё. Такого масштабного поражения еще не было. Техас избрал двух демократов. Одна из них латиноамериканка. Если вы хоть немного понимаете Америку, то это сдвиг куда большего масштаба, чем смогло обеспечить все движение MAGA за всю свою историю. И отдельный техасский привет Илону Маску, который выбрал явно не тот лагерь для своих проектов. Может в итоге увидим и Илона, и Дональда где-нибудь в Ростове, да. Первого замом к Баканову, а второго в соведущие к Воле. В новые Ёлки сниматься. Простите за легкомыслие, но такой уж день. Без смеха на это смотреть невозможно.

Можно смело сказать, что сегодняшний результат республиканцев и Трампа — самый позорный для президентской партии на промежуточных выборах как минимум с 2006 г. Во внутернеей политике Трамп теперь будет полноценной хромой уткой. Во внешней ресурса у него больше, но отдельные сложности (особенно в части согласования и утверждения федбюджета) демократы все же смогут создать. Зеркало ВК Подписаться на Записки американиста🐘

МОСКВА21 О том, что ждет нашу столицу в 21 веке I. Москва догнала двадцатый век. Но готова ли она к двадцать первому? (4) Эти вопросы связаны между собой теснее, чем кажется. Старение меняет рынок труда, транспорт, спрос на жильё и социальные расходы. Экология влияет на здоровье, а значит, и на производительность. ИИ способен сделать инфраструктуру эффективнее, но и одновременно перекроить структуру занятости. Решать их по отдельности, по ведомствам, значит повторить ошибку советского зонирования, только уже в управлении. Отсюда и основная идея цикла «Москва21». Это не программа московского правительства и не альтернатива ей, а авторская попытка рассмотреть город как единую социально-экономическую систему с горизонтом до 2050 года и даже дальше. Москву последних десятилетий не стоит недооценивать. Она действительно прошла масштабную модернизацию, результат которой виден каждый день: в вагоне МЦД, на набережной, в приложении на телефоне. Но успешное решение проблем прошлого не гарантирует готовности к проблемам будущего. Более того, прежние решения сами формируют часть новых ограничений: построенное нужно содержать, а однажды заданный стандарт - постоянно повышать. К 2050 году Москве предстоит стать не просто больше, богаче и технологичнее. Ей придётся научиться обеспечивать более качественную, самостоятельную и устойчивую жизнь в условиях, с которыми она (и другие) прежде не сталкивалась. Мы привыкли оценивать Москву по тому, как она изменилась относительно девяностых. Это сравнение постепенно теряет смысл. Настоящий критерий развития - не расстояние, пройденное от прошлого, а способность города справляться с будущим. Но начинать Москве придется с весьма банального экономического вопроса: за счёт чего Москва будет жить и развиваться следующие двадцать пять лет? Об этом в следующей части цикла через неделю.

МОСКВА21 О том, что ждет нашу столицу в 21 веке I. Москва догнала двадцатый век. Но готова ли она к двадцать первому? (3) Важно понимать, что этот рейтинг ничего не говорит о качестве метро или парков - он о том, насколько город встроен в мировую экономику через юристов, аудиторов, консультантов и банкиров. 2022 год здесь очевидно важен, хотя объяснять всё одними санкциями было бы не совсем справедливо. Иными словами, Москва может одновременно быть современным мегаполисом и терять позиции в международной экономической системе. Инфраструктурное отставание она во многом преодолела. Однако ей еще предстоит доказать, что она может задавать новые стандарты и устойчиво конкурировать за людей и капитал. Вообще, догоняющая модернизация - процесс по-своему комфортный. Не в смысле затрат: она может стоить гигантских денег и десятилетий работы. Но у неё есть важное преимущество - заранее известно, к чему стремиться. У Лондона есть наземное кольцо - значит, нужно и нам; в Сеуле госуслуги в смартфоне - значит будет и у нас. Образец задаёт и цель, и критерий успеха. Зрелому мегаполису такой роскоши не положено. Что строить, если транспортная система уже достаточно развита? Как оценивать город, где большинство жителей имеют доступ к базовым услугам, но меняется сама структура населения? Как делить деньги между новым строительством и содержанием уже созданного? И главное: с кого теперь брать образец? Лондон, Токио, Париж и Сеул сами упираются в проблемы, на которые у них нет готовых ответов: старение, цена жилья, климат, производительность городской экономики, искусственный интеллект. Думаю, в этом смысле Москва впервые оказывается не в роли догоняющего, а в общей очереди перед неизвестным будущим (пусть и с заметно меньшим набором международных связей, чем пять лет назад). Вот только административная система, блестяще освоившая "благоустройство", работать с такой неопределённостью ещё не научилась. Тем более что красивая современная оболочка не отменяет внутренних противоречий. Первое касается жилья. Москва продолжает строить миллионы квадратных метров, но рост предложения сам по себе не гарантирует доступности. Объём ввода, обеспеченность метрами и реальная возможность молодой семьи или приезжего специалиста купить или снять квартиру - это три разных показателя. И мониторинг Института экономики города их последовательно разводит. Что очень важно. Новое жильё - не обязательно доступное жильё. Второе - транспорт. Метро приходит во всё новые районы, но связь между местом жизни, работой и повседневными услугами меняется куда медленнее. Можно сократить поездку благодаря новой линии и всё равно тратить на дорогу полтора часа в день, потому что другие участки "тормозят" поездку. Производительность, как фактор городского времени, пока явно не входит в число официальных достижений. Москва - город требующий колоссальных затрат времени даже на базовую жизнь. Третье - богатство. Москва концентрирует огромную долю общероссийской экономики, доходов и налогов. Но концентрация означает и зависимость от положения столицы внутри национальной системы. Одной цифры московского ВРП (валовый региональный продукт) здесь недостаточно: она показывает масштаб, но не объясняет, какая часть роста связана с повышением производительности, а какая с притяжением рабочих мест и капитала со всей страны. А какая зависит от общего состояния российской экономики. Для прогноза на двадцать пять лет вперёд это будет принципиальное различие. Четвёртое - человек, для которого всё это построено. Большинство современных городских стандартов неявно, но всё же рассчитаны на мобильного и самостоятельного горожанина трудоспособного возраста. А насколько удобна та же среда для восьмидесятилетнего москвича? Для человека на коляске? Для работающей матери с двумя детьми и санками в феврале? Возможность без посторонней помощи выйти из подъезда, дойти по гололёду до аптеки и пересесть с автобуса на метро может говорить о качестве города больше, чем число благоустроенных объектов. Тем более что, по данным Аналитического центра Москвы, уже в 2023 году доля жителей старше 60 лет составляла 25,8%. Пятое - управление. Электронная услуга сокращает административные издержки, но из этого не следует, что город лучше прогнозирует свои потребности на десятилетия вперёд. Быстро обработать обращение о прорыве трубы и заранее понять, где трубы прорвёт через десять лет - два разных уровня управления. Ни одно из этих противоречий не перечёркивает достижений. Но все вместе они показывают: следующему этапу нужны другие цели и другие методы оценки. У больших инфраструктурных программ понятная логика. Не хватает метро - строят метро. Изношены сети - меняют сети. Нет общественных пространств - благоустраивают. Неудобна физическая госуслуга - переводят в цифру. Результат легко измерить: километры, станции, квадратные метры, число обращений. И легко предъявить: на церемонии открытия, в отчёте, в предвыборной кампании. Есть, правда, обстоятельство, которое в отчётах о модернизации обычно остаётся за кадром. У новой инфраструктуры есть не только стоимость строительства, но и стоимость всей последующей жизни. Построенная станция через двадцать лет не исчезает из бюджета - она продолжает требовать денег. Как и парки, дороги, коммунальные сети, городские учреждения, цифровые сервисы (у которых, как и у гранитной плитки, устаревает программная начинка и её требуется регулярно менять). Т.е. успех модернизации оборачивается постоянными обязательствами. И чем больше Москва построила, тем острее вопрос не только о новых объектах, но и о том, насколько эффективно она способна содержать уже существующие. К середине века содержание всего созданного в 2010–2030-х рискует стать одной из главных статей городских расходов. Здесь важно уточнить, что значит "конец догоняющего этапа". Он не закончился в том смысле, что Москва решила все инфраструктурные проблемы: проблемных районов, узких мест и нерешённых вопросов в городе хватит ещё на годы. Он заканчивается в том смысле, что дальнейшее развитие уже нельзя строить только вокруг преодоления очевидного отставания. Строить новое Москве можно ещё долго. Вопрос в том, что определяет приоритеты этого строительства. Город может построить новую поликлинику. Но важнее понять, как организовать жизнь района, чтобы потребность в дорогом лечении и постоянном уходе возникала позже и реже. Город может проложить новую линию метро. А может одновременно создавать рабочие места и услуги ближе к жилью, чтобы часть поездок не возникала вовсе. Иначе говоря, меняется сама логика. Не строить больше, а получать больше пользы от построенного. Не исправлять накопленные проблемы, а предупреждать будущие. Не наращивать мощности, а эффективнее их использовать. Не создавать услуги, а организовывать качество жизни по уже имеющимся. Не планировать отдельные проекты, а планировать весь жизненный цикл города. Может оказаться, что способность Москвы быстро построить почти что угодно - это уже не главное её конкурентное преимущество. Важнее будет способность правильно определить, что именно строить, что перестраивать, а от чего отказаться вовсе. Т.е. перейти от модернизации инфраструктуры к оптимизации принципа существования мегаполиса. Что это означает на практике предмет отдельного разговора. Но вопросы видны уже сейчас. За счёт чего Москва будет зарабатывать в середине века: за счет строительства и концентрации капитала или производительности и открытии новых отраслей? Как перестроить жильё, транспорт и социальную инфраструктуру, когда население стареет, а желание жить самостоятельно остаётся прежним? Продолжать уплотняться или создавать новые центры городской жизни? И как управлять единым организмом столицы и Подмосковья, где вместе живёт около 22 млн человек? Как приспособить существующие кварталы к жаре и ливням? И кто будет контролировать цифровые модели и искусственный интеллект, если они начнут не только отвечать на жалобы, но и предсказывать проблемы?

МОСКВА21 О том, что ждет нашу столицу в 21 веке I. Москва догнала двадцатый век. Но готова ли она к двадцать первому? (2) После 2010 года накопленные ресурсы начали последовательно превращать в глобальные инфраструктурные перемены. Главное достижение собянинской эпохи в транспорте вовсе не в количестве новых станций, а в трансформации от отдельных линий метро (которые начали строить и до него) в единую экосистему, где метро лишь элемент общей конструкции. По данным метрополитена, в 2010 году в Москве было 182 станции метро, к осени 2026 года - 309 с учётом МЦК (если добавить МЦД, наберётся около 450 станций). Малое кольцо запустили в сентябре 2016 года, первые МЦД - в ноябре 2019-го. По оценке Дептранса, доля жителей в пешей доступности от рельсового транспорта выросла примерно с 70% до более чем 90%. Метро, кольцо, диаметры, наземный транспорт и единая система оплаты превратились в одну удобную сеть. Второй результат, который можно назвать "собянинским" - это переустройство общественных пространств. Тверская, набережные, площади, парки, программы «Моя улица» и «Мой район». По данным городского правительства, к 2025 году благоустроено более 1,4 тыс. улиц и общественных пространств. Важнее эстетики здесь смена стандарта инфраструктуры: тротуар перестал быть тем, что осталось от проезжей части. Он стал важнейшей частью городского пространства. Потому что у горожан появился запрос на удобство и безопасность среды. Благоустройство и "плитка" - это про отдельную сеть маршрутов, где горожанин чувствует себя безопасно. Где он понимает логику общей системы маршрутов. Третий результат - цифровой город. По данным НИУ ВШЭ, к 2025 году в цифровой экосистеме Москвы насчитывалось около 16 млн зарегистрированных пользователей и более 420 сервисов. Значительная часть общения с государством перестала требовать от москвича "физического контакта". Для страны, где окно для справок десятилетиями оставалось формой власти, результат далеко не только технический. Опять же расскажите двадцатилетнему, что такое списки в тетрадочке на получение заграна в Люблино. Четвёртый - обновление жилого фонда. К концу октября 2026 года переселением по программе реновации охвачено более 300 тыс. человек - примерно треть программы по числу жителей. Главное здесь не число переселённых, а появление инструмента системного обновления стареющего фонда. Проблему износа жилья это, конечно, не закрывает, но масштаб "реновационных мероприятий" сейчас близок к постройке нового города внутри старого мегаполиса. Беспрецедентный результат для европейского мегаполиса. Пятый - экономика. Согласно городской госпрограмме, около 85% экономики Москвы приходится на сектор услуг. Это уже не столица гигантских заводов и министерств, а сервисный мегаполис: финансы, торговля, технологии, деловая активность, высококвалифицированная занятость. Всё это - не абстрактная политическая заслуга "самого лучшего мэра" Собянина, а материальный результат, который можно "проехать" и "пройти". "Открыть" в приложении. И это не механическое копирование, т.е. не собрали работающую систему из заимствованных, адаптированных и собственных решений - оформили как "благоустройство" и всё. Московский вариант пошел дальше и скажем, интеграция транспорта и цифровых сервисов ушла далеко за границы лучших зарубежных образцов. Но у этих достижений есть общий знаменатель. Почти все они отвечали на вопросы - ответы на которые уже существовали. Городским властям не приходилось изобретать саму идею удобной пешеходной улицы или интегрированной железнодорожной сети - нужно было воплотить её в московском масштабе. А между реализацией известного решения и определением ещё неизвестной потребности - огромная дистанция. Насколько далеко Москва при этом продвинулась относительно других мегаполисов? Корректнее всего сформулировать это так: Москва не изобрела принципиально новый тип города, а освоила и адаптировала большую часть стандартов, сложившихся в развитых мегаполисах за последние полвека. Лондон с его сервисной экономикой и финансами, Париж со сращиванием исторического центра и агломерации, Токио с массовым рельсовым транспортом при высокой плотности, Сеул с цифровыми услугами, Шанхай с темпом инфраструктурного строительства. Это сейчас не рейтинг, и не про поспорить "лучше" Москва Парижа или "хуже" Токио. Всё это бессмысленно и "копирование" было не прямым, а общецивилизационным. Современный массовый мегаполис одинаково масштабируется, что в Токио, что в Дубае, что в Мехико, что в Москве. Существенно другое: по масштабу и сложности инфраструктуры, качеству отдельных сервисов и характеру экономики Москва стала сопоставима с крупнейшими городами мира. Одна из. Однако мегаполис мирового масштаба и глобальный экономический узел - не одно и то же. В Москве живёт 13,27 млн человек, на неё приходится 22,7% совокупного дохода российских регионов. Концентрация экономической активности колоссальная. Но международная связанность - отдельное измерение. В классификации GaWC, которая оценивает включённость городов в глобальные сети деловых услуг, Москва в 2020 году входила в категорию высшего прядка, а в 2024-м оказалась в категории весьма другого уровня.

Новый цикл: МОСКВА21 О том, что ждет нашу столицу в 21 веке I. Москва догнала двадцатый век. Но готова ли она к двадцать первому? (1) За четверть века Москва прошла путь от постсоветского мегаполиса с устаревающей инфраструктурой до одного из крупнейших современных городских центров мира. Но значительная часть этой модернизации была ответом на проблемы прошлого столетия. Теперь нашей столице предстоит не только догонять другие города, но и выработать собственную (уникальную) модель развития до 2050 года и далее. Попробуйте описать Тверскую из девяностых человеку, которому сегодня лет двадцать. Перетяжки над проезжей частью, рекламные щиты на фасадах. Везде машины на тротуарах. Причем так, что пешеходу оставалась узкая полоска вдоль стены (если оставалась вообще). Для молодого человека сейчас это куда более далекий и непонятный мир, чем для многих мир СССР. Москва сильно изменилась за последние годы. Кардинальным образом. Теперь на Тверской широкие тротуары, засадка деревьями, аккуратные вывески. И всё это выглядит так, как будто никогда не было иначе. Дело, впрочем, не только в Тверской. Изменилась сама повседневность московской жизни. В прошлом заметная часть городской жизни уходила на "преодоление" самого города. Очереди в ЖЭКе и "списки" в паспортном столе, жетоны и бумажные проездные. Справки, которые нужно было отнести в одно окно, чтобы получить следующую справку в соседнем. Сегодня у нас оплата проезда через карты и телефон, запись к врачу через приложение и автоматическая передача показаний счётчиков. Всё это стало настолько обыденным, что это перестали замечать. А незаметность - лучший признак удачной инфраструктуры. Поколение нынешних двадцатилетних просто не знает Москвы, в которой жили их родители. Изменились даже представления о том, каким должен быть нормальный мегаполис: то, что в начале 2010-х воспринималось как модернизация и даже "благоустройство", к 2026 году стало минимальным стандартом и "базой". Здесь возникает несколько дискомфортный момент. Большую часть этих "благоустроенных" десятилетий Москва занималась тем, что исправляла вполне очевидные недостатки прежней модели мегаполиса. Т.е. по сути догоняла. И если этот догоняющий этап в основном пройден, почему мы до сих пор измеряем развитие города теми же показателями, что и раньше: километрами линий метро, числом новых станций и районов, квадратными метрами пусть даже очень реновационного жилья? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала понять, какую именно Москву модернизировали. Советская Москва не была отсталым городом. Это важно обозначить сразу, без ностальгии и без обличения. Старая Москва прошлого века получила метро, которое до сих пор остаётся хребтом транспортной системы, получила развитые инженерные сети, массовое жилищное строительство, сильные университеты, академические институты, крупную промышленность и плотную сеть учреждений культуры. Многое из этого и сегодня является фундаментом нашей столицы. Но строилась эта Москва под конкретное общество и под конкретные нужды. Индустриальная экономика СССР с концентрацией рабочих мест на крупных предприятиях и в ведомствах. Микрорайоны, где жильё было отделено от производств и административных центров. Централизованное распределение услуг и транспортных потоков: утром из спального района на предприятия или министерства, а вечером обратно. И жизненный цикл горожанина, был уложен в простую (и удобную) схему: учёба, работа, пенсия. (Разумеется, в советской Москве были и смешанные районы, и локальные сервисы, и прекрасные общественные досуговые пространства. Речь о преобладающей логике массового градостроительства 1950-1980). Эта система успешно решала задачи своего времени. Но одновременно закладывала ограничения для будущего. Микрорайон дал миллионам семей отдельную квартиру со школой и поликлиникой рядом. Спустя полвека он же обернулся стареющим жилым фондом, зависимостью от далёких (и неудобных) центров занятости и типовой средой, которую трудно приспособить к новым городским потребностям и стандартам. Советская Москва не была плохим городом, еще раз. Вся идея и концепция советских крупных городов не была плохой (или неудобной). Тогда просто решали задачи из другой эпохи. Эти решения не всегда легко перенести в эпоху нынешнюю. Еще сложнее их перенести в будущее. В девяностых эта изрядно обветшавшая советская система столкнулась с рыночной экономикой и социальными переменами, к которой её инфраструктура и институты были готовы в минимальной степени. Москва стремительно развивалась как центр частного капитала, банков, торговли и коммерческой недвижимости. Частные деньги быстро меняли город. Но капиталистический рынок сам по себе не обновлял ни улицы, ни инженерное хозяйство, ни транспорт. Условно, Москва научилась продавать автомобили массовому горожанину быстрее, чем создавать условия для их разумного массового использования. И так далее по списку: рынки, торговые площади, клубы, рестораны, банки, офисы. Слишком быстрый "взрывной" рост. Впрочем, описывать то десятилетие девяностых как сплошную разруху и неразбериху будет неверным. Именно тогда возникли зачатки инфраструктуры, на которой затем выросла столичная экономика. В нулевые картина меняется. Общероссийский рост на фоне высоких сырьевых доходов, путинская централизация, лужковское городское хозяйство с его характерным сочетанием девелопмента и административного ресурса. Развиваются торговля, офисная недвижимость, финансовые и деловые услуги. Москва богатеет и усложняется, но её городская организация за этим богатством всё еще явно не поспевает. Постоянные пробки, хаотичная застройка, торговые павильоны и рынки на месте общественных пространств. Рекламный хаос и культурный шторм. Вот Москва нулевых. Гипермегаполис на остатках советской инфраструктуры. Здесь важен причинно-следственный момент. Высокие доходы столицы объяснялись далеко не только качеством местного управления. Они складывались из концентрации штаб-квартир, финансовых потоков, квалифицированного труда, федеральных институтов и налоговой базы всей страны. Сводить это к «нефтяным деньгам» тоже было бы упрощением: в Москве формировалась собственная крупная экономика услуг и высокооплачиваемой занятости. В итоге к 2010 году у города накопился потенциал, которого не было ни у одного другого российского региона. Думаю, именно в этом сочетании и кроется ответ на вопрос, почему московская модернизация вообще оказалась возможна. Финансовая централизация дала ресурс. Вертикаль управления позволила тратить его быстро, без долгих согласований (и без лишних публичных дискуссий - у этого метода, конечно, есть своя цена, но есть и быстрый результат). А концентрация человеческого капитала обеспечила спрос на этот самый результат: прогрессивный московский горожанин, побывавший и в Лондоне, и в Токио, и в Нью-Йорке, начал ожидать "мировой модернизации" и у себя дома. У этой модели "слишком быстрого" развития, однако, есть и оборотная сторона, которая проявится позже. Система, отлично умеющая мобилизовать ресурсы под поставленную задачу, вовсе не обязательно так же хорошо умеет определять сами эти задачи. Если цель: построить двадцать станций, то вертикаль достаточно быстро найдёт деньги, подрядчиков и отстроит всё в нужные сроки. Но кто решит, что конкретному району нужнее: новая станция, нормальный наземный транспорт, рабочие места поблизости или другая логика застройки? Это уже не инженерный и не административный вопрос. Это вопрос качества стратегического выбора и механизмов, которые позволяют системе замечать собственные ошибки до того, как они "благоустроены".

#этоважно США назначили новый раунд трёхсторонних переговоров России, Украины и США на 10-11 ноября в Абу-Даби: об этом сообщил спецпосланник Дональда Трампа Стив Уиткофф. Перед встречей американцы отдельно обсудят с европейскими союзниками гарантии безопасности и послевоенное устройство региона. Правительственная комиссия одобрила автоматический перевод 6,6 трлн рублей пенсионных накоплений россиян в программу долгосрочных сбережений с апреля 2027 года: для управления средствами создадут НПФ с государственным участием. Глава думского комитета Анатолий Аксаков прямо объяснил экономическую цель - направить эти деньги на инвестиционные проекты. Путин обязал частные дата-центры резервировать 10% вычислительных мощностей для государственных нужд: по новому указу операторы должны предоставлять резерв по решению специальной комиссии в течение 24 часов. Государство получает механизм оперативного доступа к частной цифровой инфраструктуре. США обсуждают восстановление поставок российского газа в Европу через Украину с участием американского посредника: по данным The Wall Street Journal, выручку предлагается размещать на специальном счёте, а Украина получит транзитные платежи. Европейские правительства выступают против возвращения зависимости от российского газа. В Москве открылась международная неделя «Народы России» с участием представителей 35 государств, включая западные страны: форум проходит в рамках Года единства народов России. Секретарь Совбеза Сергей Шойгу назвал доверие народа к власти одной из основ национальной силы - внутреннее единство всё отчётливее оформляется как самостоятельный политический приоритет. Возвращение России на международные хоккейные турниры вызвало новый конфликт между национальными федерациями: после решения Спортивного арбитражного суда о восстановлении российских сборных Финляндия выступила против их допуска, а Турку пригрозил отказаться от проведения молодёжного чемпионата мира 2028 года. Спортивная изоляция России становится предметом уже не только политических, но и юридических решений. Социальный фонд перенёс часть ноябрьских пенсионных выплат на 3 ноября из-за Дня народного единства: изменение касается получателей, которым пенсии обычно перечисляют 4 ноября, включая страховые, социальные и накопительные выплаты. С 5 ноября банковские перечисления вернутся к обычному графику.

Интересная закономерность. В России у более обеспеченных женщин 40-49 лет в среднем больше детей, чем у тех, кто внизу социально-финансовой пирамиды. При этом бездетность среди бедных составляет 8,3%, среди среднего класса - 12%, среди богатых - 8,8%. Противоречия здесь нет, кстати. Вопрос не столько в том, чтобы родить первого ребёнка, сколько в возможности позволить себе второго и третьего. Привет, кстати, право-популисткая повестка, что "богатые" не становятся многодетными. С другой стороны, привет и их оппонентам, которые любят рассуждать, что беднота стремится нарожать побольше. Для меня же тут интересен именно средний класс. Почему так много бездетности? А потому что него уже есть определённые требования к качеству жизни, жилью, образованию детей, карьере. Но нет достаточных ресурсов, чтобы всё это обеспечить без существенных издержек. В результате рождение детей откладывается, а иногда не происходит вовсе. У низших классов требования и жизненные стратегии могут быть другими. Ну, а у богатых больше возможностей реализовать планы на большую семью. Т.е. современная демографическая проблема, как я постоянно указываю, это не только вопрос желания иметь детей. Оно для всех уровней достатка примерно одно в РФ. Это вопрос экономической возможности реализовать это желание, не разрушая привычный образ жизни. И еще одна существенная оговорка по всему этому исследованию. Мы оцениваем "самоопределение" внутри родительства. Т.е. когда ты уже многодетный - ты называешь себя бедным. Но на момент принятия решения о первом ребенке мог быть и средним. Или наоборот, что реже, но вполне сценарий - был средним, а с многодетностью стал богатым.