Posts of Дело случая

И государство - реагирует! Вчерашний день порадовал очередной новостью о продлении молодости для россиян. Уж сколько об этом ведется разговоров, так теперь вот ВЦИОМ подвел под гипотезу эмпирическую базу. По мнению учреждения, возраст молодости в России надо продлить с 30 до 45 лет, “потому что россияне дольше ощущают себя молодыми”. Происходящее не то чтобы не ново, а укладывается в общий тренд неолиберализма, который берет начало еще во второй половине прошлого века: замену объективных измеримых и не всегда красивых показателей - субъективным “ощущениями”, позволяющими создать у себя чувство ложного благополучия. Вот, к примеру, Ева Иллуз и Эдгар Кабанас - авторы книги “Фабрика счастья. Как индустрия счастья контролирует нашу жизнь” - пишут о том, что привело к кокнчательному формированию “экономики счастья” как самостоятельной дисциплины: “Все остальное сделал мировой финансовый кризис 2008 года. После глобального экономического спада все больше стран, следуя советам психологов и экономистов, решили, что вполне могут использовать показатели счастья для проверки, чувствует ли население себя хорошо, несмотря на продолжающееся снижение объективных показателей равенства и качества жизни. Исследователи счастья ответили на опасения политиков, утверждая, что счастье является точной мерой ощущаемого и воспринимаемого гражданами благополучия. Таким образом, по сравнению с точными, объективными показателями экономического и социального прогресса вдруг стало казаться, что неточные, субъективные показатели, такие как счастье, могут предоставить более полную и настоящую картину общества. Если люди утверждали, что они счастливы, то беспокоиться не о чем – в конце концов, разве счастье не является реальной и конечной целью политики, более важной, чем справедливость или равенство?” Знакомо, не правда ли? Когда объективные метрики показывают совсем не радужную картину, на помощь приходит “ощущение счастья”. Ведь если человек ощущает себя счастливым, несмотря на падающий ВВП и сокращающуюся потребительскую корзину, то так ли уж важны эти скучные нормы? Россию мировая “эпидемия счастья” обошла по касательной, зато вот “эпидемии молодости” нам, по всей видимости, не миновать. Ведь гораздо лучше объявить человека в 40 лет молодежью, у которой все еще впереди, чем столкнуться с его справедливой рефлексией на тему того, что “земную жизнь пройдя до половины, он очутился в сумрачном лесу”, где ипотека маячит до смерти, на рынке труда кризис, а платежки за ЖКХ соревнуются с прожиточным минимумом. 🎲@matter_of_chance

Рынок льготного финансирования ESG-развития в России продолжает расти, однако темпы этого роста заметно снизились. Если в предыдущие периоды портфель таких кредитов увеличивался стремительно, то теперь прирост составил около 20%, а общий объём приблизился к 10 трлн. рублей. Это ощутимо меньше, чем ожидалось: расчёт на более внушительную цифру не оправдался, поскольку механизм поддержки оказался сложнее в практическом применении, чем представлялось на этапе его анонсирования. Банкам пришлось перестраивать внутренние процедуры, а главное — выгода от льготы не передаётся заёмщику автоматически: кредитная организация сама решает, делиться ли ею. В итоге большинство игроков либо ждут дополнительных разъяснений, либо не видят достаточной экономической мотивации для активных действий, и лишь небольшая часть всерьёз прорабатывает механизм в конкретных сделках. Среди барьеров называют неготовность заёмщиков к верификации и нехватку подходящих проектов, хотя с последним можно поспорить — в строительном секторе уже есть множество домов с высоким классом энергоэффективности, что само по себе представляет значительный объём проектов, соответствующих критериям приоритетных зелёных. Проблема в том, что требования к верификации и структуре финансирования жёсткие: даже небольшая доля сопутствующих затрат, формально не являющихся целевыми, выводит кредит из льготной категории, а социальные проекты и вовсе остались за рамками стимула. В результате верификацию прошли лишь единичные сделки, и ожидаемый регуляторный импульс пока не стал массовым фактором роста. Показательно, что направление до сих пор не закреплено стратегически: многие банки не фиксируют его в своих документах, количественные целевые показатели есть у единиц, а специальное обучение сотрудников и клиентов почти не проводится. Ситуация заметно лучше лишь у тех игроков, которые уже имеют маркированный портфель и работают с темой дольше остальных. Развитие направления связывают прежде всего с внешними условиями — мерами государственной поддержки и расширением нормативной базы, — а не с собственными управленческими решениями. Это говорит о том, что рынок пока не перешёл к самодостаточному росту и во многом остаётся в режиме ожидания внешних стимулов. Структура портфеля постепенно смещается от инструментов, стимулирующих общие намерения заёмщиков, к финансированию конкретных проектов с более понятными критериями и измеримыми эффектами. Зелёные кредиты по-прежнему доминируют, вместе с социальными формируя почти две трети рынка, тогда как доля кредитов, привязанных к показателям устойчивого развития, несколько сократилась. При этом качество таких кредитов неоднородно: привязка к измеримым показателям даёт более убедительный эффект. На периферии рынка остаются переходные кредиты и инструменты климатического перехода, чья доля за год сократилась, несмотря на то что такие проекты наряду с зелёными могут претендовать на регуляторную льготу. Объясняется это спецификой сегмента: речь, как правило, идёт о масштабных проектах модернизации в углеродоёмких отраслях, требующих значительных инвестиций и сопряжённых с технологическими и инфраструктурными ограничениями. Если рынок укрепляется при замедлении экономики, а соответствующие траты лишь с натяжкой можно назвать стратегическими, это говорит о многом. Рост в таких условиях отражает скорее инерцию запущенных процессов и формальную адаптацию к требованиям, чем реальную переориентацию бизнес-моделей. За цифрами прироста скрывается поиск простых для идентификации ниш, а не долгосрочная стратегическая ценность. Это может означать, что значительная часть участников воспринимает направление не как элемент своей долгосрочной стратегии, а как набор формальных требований, которые нужно выполнять по мере их появления. Поэтому устойчивость роста вызывает вопросы: без понятной экономической целесообразности для всех участников потенциал направления рискует остаться нереализованным, а сам рост — хрупким, зависящим от внешних импульсов, а не от внутренней логики развития. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Фиаско Вучича Дмитириев: “Заметили, что во всех нынешних политических разборках, от Белграда до Дели, всё отчётливей выпирает один и тот же фактор - возрастной. Вучича сегодня фактически вынесли из политики студенты. В соседней Албании студенты жгут министерства и требуют отставки Рамы, который сидит с 2013-го. В Европе улицы громит молодёжь, половина которой - дети мигрантов. В Индии против Моди поднялась «Партия тараканов». Перед этим та же волна прошла по Бангладеш (Хасина, 76 лет, улетела на вертолёте), по Непалу (Оли, 73, сбежал после того, как сожгли парламент), по Индонезии, Марокко, Перу, Мексике. Везде один сценарий: деды у власти, двадцатилетние на улице, силовики выжидают, чем кончится. Выросло новое поколение. А старое место им уступать не собирается. Медицина продлила активную жизнь лет на двадцать, и выходит поколение, пришедшее к власти в 90-е - до сих пор харахорится. 80 лет у них сейчас - рабочий возраст”. 2.Продолжение наступления на соцсети “Кремлевский безбашенник”: “Гонения на соцсети, на мой взгляд, представляют собой не более чем очередную «движуху», без которой сегодня не представляют свою жизнь силовики – но они могут оказаться даже более опасными для Кремля, нежели многие другие развлечения в области безопасности. Социальные сети только отчасти являются катализаторами протестов – и любому непредвзятому аналитику хорошо известны, что многие революции, в том числе и похожие на происходящие сегодня во Франции, начинались без всяких соцсетей. Информация в урбанизированной среде вообще распространяется стремительно, а в условиях когда в кармане у каждого лежит даже самый простой мобильный телефон, вал новостей остановить невозможно. Кроме того, нельзя не заметить, что атака на соцсети – если она будет запущена – может оказаться контрпродуктивной. Согласно опросам от Левада-центра, в России ими пользуется около 78% взрослого населения, так что попытка запретить эту «вредную привычку» может вызвать куда большее недовольство, чем то ухудшение материального положения, которое провоцирует беспорядки во Франции (в России, замечу, как раз экономические проблемы никаких протестов не вызывают). Кроме того, россияне говорят о том, что 84% пользователей заходят в соцсети «в основном» за развлечениями, и лишь 37% – за новостями. Поэтому, опять-таки, основной удар, скорее всего, придётся по вполне лояльным Кремлю группам населения и никакой пользы это властям не принесёт (хотя они её, судя по многим действиям Кремля, не ищут уже давно)”. 3.Форум “Россия - Африка” “Московская прачечная”: “Огромное количество африканских бизнесменов, политиков, госслужащих связаны с Россией, потому что, во-первых, получали образование здесь. И эта мягкая сила сильно помогает нашей стране для того, чтобы укреплять отношения с африканскими странами, создавать новые рабочие места — и в России, и в Африке. Кроме того, не будем забывать, что именно РФ своими действиями, а не словами показывает, как, собственно, страны могут помогать Африке в решении проблем, например, с эпидемиями. У нашей страны огромный опыт борьбы в том числе с терроризмом, радикальными элементами, а укрепление сферы безопасности является одним из главных приоритетов для африканских стран. И в этом плане, конечно, Африка очень заинтересована в сотрудничестве с Россией. Ну и не будем забывать, что действительно большой демографический потенциал Африки, безусловно, является как плюсом, так и большим вызовом, потому что Африка в силу просто климатических условий сталкивается с нехваткой продовольствия”. 🎲@matter_of_chance

Астраханский портовый узел в текущем году демонстрирует исключительно уверенную динамику, и его результаты за первые девять месяцев уже практически приблизились к историческому максимуму. С января по сентябрь через терминалы региона прошло 5,9 миллиона тонн грузов, что на 73% превышает уровень того же периода прошлого года. До прежнего рекорда, зафиксированного в 2024 году на отметке 6 миллионов тонн, остаётся совсем небольшой разрыв, поэтому по итогам всего года вполне вероятен новый максимум. Основной объём пришёлся на порт Астрахань, где было обработано 5,1 миллиона тонн. При этом особенно заметно ускорился порт Оля: его перевалка выросла более чем в два раза и достигла 780 тысяч тонн. Такое распределение показывает, что рост происходит не только за счёт традиционно крупной площадки, но и за счёт расширения возможностей всего каспийского транспортного комплекса. В товарной структуре сохраняется высокая доля зерна — на эту категорию приходится 45% общего грузопотока. Одновременно увеличиваются поставки и других видов продукции: перевалка цемента прибавила 66%, металла, химической продукции и удобрений — 55%, продовольственных товаров — 35%. Разнообразие номенклатуры говорит о том, что рост не сводится к одному экспортному направлению, а отражает более широкую загрузку логистической инфраструктуры. Эти цифры особенно важны в контексте международного транспортного коридора «Север — Юг». Астрахань и Оля являются одними из ключевых точек на каспийском направлении, связывающими российские регионы с странами Каспийского бассейна, Ближнего Востока и Южной Азии. Через них проходят генеральные, контейнерные, наливные и автопаромные грузы, поэтому устойчивое увеличение перевалки напрямую усиливает пропускную способность всего коридора. Рост астраханских портов подтверждает, что южное направление занимает всё более весомое место в общенациональной логистической системе. В условиях переориентации внешнеторговых потоков и поиска альтернативных маршрутов значение коридора «Север — Юг» возрастает: он позволяет сократить зависимость от традиционных западных направлений и сформировать устойчивый выход к рынкам юга. Порты Каспия становятся не просто региональными перевалочными объектами, а стратегическими узлами, от которых зависит эффективность внешнеэкономических связей страны. Показатели 2026 года также свидетельствуют о растущей способности инфраструктуры справляться с увеличивающимся спросом. Быстрый рост порта Оля указывает на потенциал распределения нагрузки между терминалами, а сохраняющаяся лидирующая роль Астрахани — на зрелость существующей портовой базы. Если темпы сохранятся до конца года, регион сможет не только обновить рекорд грузооборота, но и укрепить свою роль в развитии транзитных и экспортных маршрутов. Таким образом, текущий результат — это не просто локальный успех двух портов. Это очередное подтверждение того, что юг России превращается в один из главных центров транспортно-логистического развития, а коридор «Север — Юг» приобретает всё большее стратегическое значение для обеспечения устойчивых грузопотоков и расширения международного сотрудничества. 🎲@matter_of_chance

В тексте ионоагента Андрея Калитина все хорошо, кроме одной фразы - “комплекс «подпольного человека» снова позвал народ в подземелье”. Действительно, эти дугины разных калибров пытаются преподнести ситуацию так, что это наше исконное желание - жить в катакомбах - наконец-то смогло реализоваться. Весь этот хромоногий идеологический аппарат сейчас работает на то, чтобы убедить людей - им не навязывают желания, а воплощают их собственные. Что бункерная эстетика, страх, изоляция и культ осажденной крепости — их собственный выбор, их «миссия», их историческая судьба. Но на деле камбэк к тоталитарному СССР имплицирован весьма ограниченным кругом лиц. То, что подается как «широкомасштабная поддержка» и «инициативы на местах», — типичный бюрократический отзвук: чиновники, активисты, руководители учреждений и ведомств считывают сигналы сверху и спешат их превзойти, потому что в предлагаемых условиях это самый надежный способ продвинуться по карьерной лестнице. Так работает спираль негативной радикализации: тезис, озвученный наверху, снизу возвращается многократно усиленным, обрастает «инициативами на местах» и «широкомасштабной всенародной поддержкой», отчего у администраторов возникает иллюзия, что общество требует продолжения и углубления. А на самом деле общество ничего не требует — оно просто привычно имитирует энтузиазм перед начальством, потому что так безопаснее. Эта механика не нова. На излете того самого вожделенного Союза, который сегодня пытаются реконструировать, происходило ровно то же самое: аппарат радостно тиражировал ритуальные формулы, а когда курс сменился, те же самые люди развернулись так резко, что стружка из под каблуков летела. Нынешние поборники государственной идеологии, которые сегодня клеймят джаз и джинсы как развратившие страну, при первом же изменении конъюнктуры развернутся точно так же. Потому что они не идейные — они конъюнктурные. И вместо реконструкции сталинского СССР мы с высокой вероятностью получим реконструкцию СССР горбачевского — с той же имитацией активности, тем же разрывом между лозунгами и реальностью, теми же людьми, которые вчера клялись в верности, а завтра будут объяснять, что всегда были за перемены. Так что бункер — это не наше исконное желание и не зов предков. Это творческая задумка ограниченного круга лиц, обслуживаемая бюрократической машиной, которая умеет только одно — предугадывать желания начальства и выдавать их за волю народа. 🎲@matter_of_chance

Короткометражная мелодрама «Теплотехник», снятая казанской кинокомпанией «Вечный огонь», вышла в прокат онлайн-кинотеатра Premier. Об этом в своем Телеграм-канале сообщил режиссер и продюсер фильма, основатель «Вечного огня» Роман Королев. Главную роль в картине, основанной на реальных событиях, сыграл Александр Асташенок, экс-солист группы «Корни». Это уже второй фильм «Вечного огня», доступный к просмотру на одной из крупнейших онлайн-платформ СНГ. Коллектив криптоканала однозначно рекомендует эту добрую и светлую картину к просмотру. Кстати, девочку с ДЦП там реально играет девочка с ДЦП, то есть создатели фильма обогнали набирающий силу тренд на киноинклюзию года эдак на два. Но поговорить хочется о другом. Сняв всего две короткометражки, каждая из которых забрала призы главных жанровых кинофестивалей, проводившихся в России за последние 3 года, кинокомпания «Вечный огонь» легко и непринужденно стала лидером среди татарстанских кинопроизводителей по количеству фильмов, отмеченных высокими наградами и при этом вышедших в международный онлайн-прокат — в отличие от большинства фестивальных картин, которые известны только членам жюри и никогда не добираются до массовой аудитории. Команда местных энтузиастов под руководством Королева умудряется делать кино, которое нравится и экспертам, и зрителю: вместо одного сеанса премьера «Танкиста» в прошлом году собрала целых три, а сейчас этот фильм вышел в финал ТЭФИ-Регион, крупнейшей премии Академии российского телевидения. То есть кинематограф в Татарстане скорее жив, чем мертв. Просто самые его жизнеспособные ростки пробиваются не там, где проводят многочасовые заседания на тему его возрождения и неизбежного развития: пока одни совещаются, другие запускают хоррор с Даниилом Воробьевым, одним из самых востребованных российских актеров, и собираются переплюнуть «Обсессию». Сейчас много говорят и пишут про якутское кино. Якуты действительно снимают интересные фильмы — про якутов, с якутами и, в основном, для якутов, если судить по кассовым сборам в местных кинотеатрах. Но у татарского кино, судя по всему, свой путь: привлекать актеров первой величины и силами местных специалистов делать то, что будет смотреть вся Россия (как минимум). И у «Вечного огня» это отлично получается. В чем секрет? Все очень просто: ребята просто делают то, что любят, и любят то, что делают. От всей души поздравляем и ждем новых интересных премьер.

На самом деле гадания о том, что бы значило прямое вмешательство в работу поисковых систем в вопросах выдачи информации об абортах, несколько удивляют. Потому что здесь не видно ровным счетом ничего нового по сравнению с тем, что происходило раньше. У государства есть курс — на улучшение демографии. И этот курс проводится в условиях, прямо противоположных тем, которые нужны для достижения заявленной цели: реальных способов мотивировать людей рожать больше сейчас примерно нет вообще никаких. Но курс есть, и его надо держаться. Уже было многое: запрет абортов в частных клиниках, обязательные трогательные беседы с психологами, затягивание выдачи документов, необходимых для проведения процедуры, планы по «спасенным душам» для врачей и прочие меры из того же ряда. К каким результатам это привело? Да ни к каким. Российская демография ставит один антирекорд за другим. По данным Росстата, суммарный коэффициент рождаемости в 2025 году опустился до 1,374 против 1,4 годом ранее; исторический максимум — 1,77 — был зафиксирован в 2015 году. По оценкам демографов, в 2025 году в стране родилось около 1,18–1,19 млн детей — это худший показатель современной российской истории, ниже даже результата 1999 года, когда родились 1,214 млн. При этом детальная демографическая статистика с 2025 года перестала публиковаться в открытом доступе, что само по себе говорит о том, насколько неудобной стала реальность для официального нарратива. Проблема в том, что рождаемость определяется не доступностью или недоступностью поисковых ссылок, а совокупностью условий жизни: доходами, жильем, уверенностью в завтрашнем дне, доступностью медицины и детской инфраструктуры, балансом работы и семьи. Люди не отказываются от детей потому, что им слишком легко найти информацию о клинике. И наоборот: никакая поисковая выдача не создаст у человека желание завести ребенка, если он не видит для этого экономических и жизненных оснований. Дети рождаются тогда, когда их хотят и когда родители способны их растить, а не тогда, когда государство усложняет поиск информации или добавляет еще один барьер. Но раз курс объявлен, его нужно хотя бы имитировать. Сейчас главное — не достижение цели, а демонстрация активности в нужном направлении. Отсюда и бесконечный поток инициатив: каждая должна быть заметной, громкой и легко отчитываемой. Не «улучшили условия для семей», а «изменили выдачу», «провели беседы», «ввели ограничения», «поручили», «контролируют». Такие меры дают видимость действия, создают поводы для официальных сообщений и позволяют показать, что проблема якобы решается. Вот и летят на президентский стол папки, в которых одна инициатива чудесатее другой — и все одинаково бессмысленные с точки зрения собственно демографии. В этом смысле удивляться нечему. Это не новый поворот и не какой-то особый сигнал: это закономерное продолжение политики, в которой символическое вмешательство подменяет реальную работу. Государство не может предложить людям уверенность, достаток и перспективу, поэтому предлагает им ограничения, наставления и перенастроенные алгоритмы. А статистика тем временем продолжает фиксировать то, что происходит на самом деле: рождаемость снижается десятый год подряд, и никакие поисковые фильтры этот тренд не переломят. 🎲@matter_of_chance

Российские компании все активнее привлекают финансирование через облигации вместо банковских кредитов. К середине 2026 года доля облигаций в структуре корпоративного долга впервые достигла 31%, что стало рекордом для рынка. Основной причиной стало сохранение жестких условий банковского кредитования: несмотря на снижение ключевой ставки, кредиторы продолжали ужесточать как ценовые, так и неценовые требования к заемщикам. В результате бизнес стал чаще выходить на публичный долговой рынок, чтобы получить необходимые средства. Однако рост обеспечили главным образом наиболее устойчивые компании с высокими кредитными рейтингами. Именно они смогли разместить новые выпуски даже в условиях волатильности и сохранить интерес инвесторов. Более слабые эмитенты, напротив, сокращали объемы заимствований, а число компаний с низкими рейтингами на рынке уменьшалось. Так рынок все сильнее концентрируется вокруг крупных и надежных игроков, тогда как риски накапливаются на его периферии. Параллельно ухудшается финансовое положение части бизнеса. Из-за замедления экономики, снижения инвестиционной активности и слабой динамики в ряде отраслей прибыли компаний сокращаются, а доля убыточных предприятий растет. При этом новые облигации нередко размещаются под высокие купоны либо старые займы рефинансируются на менее выгодных условиях. В итоге запас прочности по обслуживанию процентных расходов у многих заемщиков становится недостаточным. Отдельным фактором риска выступает быстрый рост кредиторской задолженности. Не имея доступа к недорогому банковскому или облигационному финансированию, компании стали дольше рассчитываться с поставщиками и использовать отсрочки как замену для оборотных средств. Темпы увеличения такой задолженности заметно опережают рост кредитов и облигаций. Это создает опасность цепной реакции: компания, не получившая деньги от контрагента, сама может задержать платежи своим партнерам, а проблемы неплатежей начнут распространяться по всей цепочке. Наиболее уязвимыми выглядят оптовая торговля, агропромышленный комплекс и сельское хозяйство, строительство и девелопмент, а также лизинг и аренда. В этих отраслях выше стоимость заимствований, больше компаний без рейтинга или с низкими кредитными оценками, а платежная дисциплина ухудшается быстрее. В 2027 году дефолты, по ожиданиям аналитиков, сохранятся преимущественно среди эмитентов с низкими рейтингами или вовсе без кредитной оценки. Их доля в стоимостном объеме рынка должна остаться небольшой и не создать системного кризиса, однако для отдельных компаний риск кассовых разрывов и дефолта будет существенным. При этом облигационный рынок, скорее всего, продолжит расширяться. В следующем году вырастет объем плановых погашений, что заставит эмитентов активнее рефинансироваться и выходить с новыми размещениями. Спрос со стороны частных инвесторов может поддержать привлекательная доходность облигаций относительно депозитов. Но одновременно рост объема предстоящих выплат усилит конкуренцию за ликвидность и может привести к новым просрочкам у заемщиков с ограниченным запасом денежных средств. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Возможное мирное соглашение по Украине “Кремлевский безбашенник”: "Ставки подняты очень высоко, но шансы на провал всего предприятия остаются значительными. Первая «критическая точка» уже очень близка – 3 ноября. В зависимости от того, какими окажутся результаты выборов, даже действующий ещё состав Конгресса может заблокировать «дизельную сделку», обвинить Д.Трампа в нарушении принятого в 2022 г. закона о санкциях против России и фактически торпедировать процесс (...) Вторая проблема встанет «во весь рост» в том случае, если большинство «технических» вопросов будут благополучно решены. Пока, насколько я понимаю, у мирового сообщества есть инструменты наблюдения за перемирием, но нет средств и способов легитимации новой границы (а Кремль почти наверняка потребует её международного признания). Территории в результате военного столкновения не передавались официальным образом от одного государства другому со времён Второй мировой войны (сецессии и образования новых стран на территории империй мы сейчас не рассматриваем). Поэтому даже если и не считать происходящее аналогом Ялты, следует признать, что мировой порядок может существенно измениться, и никто не знает, как именно. Все стороны, вероятно, понимают: продолжение войны иррационально и опасно. При том каждый подозревает другого в стремлении торпедировать соглашение". 2.Осенний рост тарифов ЖКХ “НЕЗЫГАРЬ” : “... нынешняя индексация тарифов близка к аномальной по своим масштабам и может привести к устойчивому росту социального недовольства. В отличие от разовых коммунальных аварий, последствия которых можно устранить административными решениями, увеличение ежемесячных платежей формирует долгосрочную финансовую нагрузку на население. В этих условиях эффективность традиционных инструментов политического реагирования — прокурорских проверок, кадровых решений и публичного наказания поставщиков услуг — может оказаться ограниченной. Основная проблема заключается не столько в поиске ответственных за рост тарифов, сколько в способности значительной части населения оплачивать коммунальные услуги по новым ставкам. Таким образом, ноябрь может стать для региональных властей первым серьезным испытанием последствий тарифной индексации. Причем наиболее высокие политические издержки рискуют понести администрации тех субъектов, где значительное повышение коммунальных платежей совпало с ухудшением экономической ситуации и системными проблемами в работе ЖКХ”. 3.Погромы во Франции Александр Роднянский (иноагент): "Вчера Эммануэль Макрон обиженно раскритиковал заявления зарубежных лидеров о беспорядках во Франции. Он назвал комментарии ряда зарубежных политиков (явно имея в виду Трампа и компанию) «неприемлемыми и глупыми» (...) Ясно, почему его так раздразнили слова о нашествии мигрантов на Францию и спровоцированных ими грабежах и погромах. Это действительно неприятно. Ведь это явно свидетельствует о провале давно и громко заявленной политики интеграции. Объективности ради, протест действительно начинался как мирное требование лучших условий обучения в школах. Организаторами были школьники и учителя. Но этот протест был быстро «украден» ультралевыми бандами и союзными им исламистскими радикалами. Проблема французского руководства состоит, на мой взгляд, в его политкорректном страхе. Называя виновниками погромов только ультралевых, они очень боятся произнести еще одно слово - «исламисты». Ведь с современных демократиях нет страха большего, чем быть обвиненным в «исламофобии». 🎲@matter_of_chance

Тема демонтажа памятника Солженицыну, как видим, вызвала в эти дни заметный отклик среди коллег по телеграм-каналам. Спорят о писателе, его книгах, его биографии и о том, заслуживает ли он вообще бронзы на городской улице. Но, на наш взгляд, художественная ценность произведений Солженицына — вопрос хотя и любопытный, но к случаю почти не относящийся. Она всегда была спорной: у него есть сильные тексты, есть откровенно тяжеловесные, а есть и такие, которые скорее интересны как документ эпохи, чем как литература. Но Солженицын в российской публичной жизни давно перестал быть просто писателем. Он — символ, знак определённого периода, фигура, вокруг которой выстраивалась целая система смыслов. Именно поэтому памятник нельзя оценивать в отрыве от политического контекста. Его установили в 2015 году, то есть не в пылу перестроечного энтузиазма и не сразу после возвращения писателя из изгнания, а в совершенно иную эпоху. И это было не нейтральное культурное событие, а вполне читаемый жест: позиция Солженицына признана, одобрена и встроена в официальную картину мира. Памятник, по сути, фиксировал согласие власти с тем образом России и её истории, который писатель отстаивал. Теперь, когда встаёт вопрос о его демонтаже, речь идёт уже не о вкусе к прозе и не о претензиях к отдельным книгам. Речь о том, что прежняя идеологическая рамка перестала быть обязательной. Показательно и то, насколько недавно всё выглядело иначе. У Солженицына в современной России был, пожалуй, лучший адвокат, какого только можно было представить. На открытии уже другого памятника - в Таганском районе Москвы - президент назвал его «истинным патриотом России», противостоящим любым проявлениям русофобии. После таких слов сама мысль о том, что где-то памятник Солженицыну могут убрать, казалась немыслимой. Не потому, что вокруг него не было критиков, а потому, что его фигура была защищена высшей официальной санкцией. А когда защита исходит с самого верха, спорить с монументом — значит спорить с установленным порядком вещей. Но времена меняются. Эпоха, в которой Солженицын был частью официального канона, закончилась. На его место приходит другая система координат, в которой от деятелей культуры и общественной жизни требуется не столько личная позиция, сколько безусловная встроенность в текущую повестку. В этом смысле Солженицын воплощает именно тот тип патриотизма, который новой власти уже не очень удобен: патриотизм с инициативой снизу, с собственным мнением, с готовностью спорить даже с теми, кто формально находится на твоей же стороне. Это неуставщина в самом широком смысле — нежелание маршировать в общем строю только потому, что так велено. Такой человек может искренне болеть за страну, но при этом иметь собственное представление о её болезнях, о власти, о прошлом и будущем. И именно это сегодня ценится всё меньше. Новой, грамотно идеологизированной России будущего волюнтаристы и люди с независимой позицией, пусть даже горячо любящие Родину, не особенно нужны. Нужны исполнители, трансляторы и хранители уже утверждённых формул. А Солженицын, при всей противоречивости его наследия, был прежде всего человеком, который не позволял государству полностью присвоить себе право говорить от имени народа. Возможно, именно это и делает его фигуру неудобной сегодня. Памятники, как известно, ставят не только великим, но и удобным. Когда удобство заканчивается, начинается спор о величии. 🎲@matter_of_chance

Дополнительную неопределенность создают физические риски — повреждение активов, перебои в производстве и логистике, способные подорвать финансовую устойчивость даже формально надежных компаний. Рейтинговая статистика уже фиксирует учащение негативных действий в отношении заемщиков инвестиционного уровня, включая снижение оценок кредитоспособности и ухудшение прогнозов. Это означает, что банкам, особенно тем, чьи портфели сильно сконцентрированы на крупных корпоративных клиентах, придется формировать более существенные резервы. Влияние проблем даже у одного значимого заемщика на финансовый результат такого банка может оказаться весьма ощутимым. Несмотря на эти риски, сектор в целом сохраняет потенциал для рекордного годового результата. Ожидается, что прибыль банковского рынка по итогам 2026 года может приблизиться к 4 трлн рублей, чему будут способствовать значительные процентные доходы и все еще высокая маржа. Однако во втором полугодии преимущества крупнейших банков от быстрого удешевления фондирования будут ослабевать: конкуренция за вклады усиливается, а темпы снижения ключевой ставки замедляются. Одновременно вырастут расходы на резервы, и именно они станут главным сдерживающим фактором. В итоге крупнейшие игроки могут показать более скромную динамику прибыли, чем рынок в целом, а их совокупная доля в финансовом результате сектора рискует остаться ниже прошлогодней. В этих условиях крупнейшие банковские группы будут искать новые источники роста за пределами классического кредитования. Вероятны точечные сделки по приобретению страховых, лизинговых и иных нефинансовых активов, позволяющие диверсифицировать доходы и развивать комплексные продукты для клиентов. Не исключены и новые объединения на самом банковском рынке, хотя их влияние на структуру отрасли будет проявляться постепенно. При этом реальная концентрация может оказаться выше формальной, поскольку отдельные кредитные организации, сохраняя юридическую самостоятельность, фактически принадлежат одним и тем же собственникам и работают в единой группе. 🎲@matter_of_chance

Российский банковский рынок в 2026 году демонстрирует противоречивую картину: прибыль сектора продолжает расти и уже достигла рекордных полугодовых значений, однако источники этого роста распределяются все менее равномерно. Лидеры рынка, еще недавно уверенно увеличивавшие свое присутствие в финансовых результатах отрасли, сталкиваются с растущей нагрузкой от корпоративных кредитных рисков, тогда как часть средних банков получает дополнительный доход за счет операций, не связанных с классическим кредитованием. В результате доля десяти крупнейших банков в совокупной прибыли снизилась с трех четвертей до 72%, хотя по масштабу бизнеса они по-прежнему доминируют. Замедление корпоративного кредитования стало заметным уже в начале года. После бурного расширения портфелей в предыдущие два года темпы прироста существенно сократились, несмотря на смягчение денежно-кредитной политики. Банки стали осторожнее оценивать финансовое состояние компаний, особенно в отраслях, где сохраняются структурные и операционные сложности. Неопределенность внешней среды, ограниченный доступ к международному финансированию и необходимость перестраивать цепочки поставок заставляют бизнес сдержанно относиться к новым займам и долгосрочным инвестициям. При этом основной прирост корпоративной задолженности по-прежнему формируют крупнейшие кредитные организации, которые наращивают портфели быстрее остальных участников рынка и укрепляют свою долю в активах сектора. Розничное направление развивалось в более сдержанном режиме. Высокие ставки, регуляторные ограничения и свертывание массовых льготных ипотечных программ привели к сокращению кредитования населения практически во всех группах банков. Исключением стали финансовые структуры, связанные с маркетплейсами: они продолжали расширять выдачи физлицам, начиная с относительно небольшой базы. Однако именно этот сегмент остается наиболее чувствительным к изменению доходов населения и стоимости обслуживания долга. Рост активов крупнейших банков на фоне снижения притока клиентских средств создал дополнительное напряжение в их балансах. Вклады населения и остатки на счетах компаний у лидеров рынка в первом полугодии сокращались, тогда как у остальных кредитных организаций динамика была скорее положительной. Это привело к уменьшению запаса ликвидности у крупнейших игроков: доля ликвидных активов в привлеченных средствах заметно снизилась. Население активнее снимало наличные, а постепенное снижение доходности вкладов сделало депозиты менее привлекательными. Крупнейшие банки в ответ начали пересматривать условия по вкладам, что пока позволило им улучшить процентную маржу: стоимость фондирования у них снижалась быстрее, чем доходность размещенных средств. У небольших банков ситуация оказалась обратной, поскольку их портфели в большей степени состоят из коротких ликвидных инструментов, доходность которых реагирует на изменение ключевой ставки практически сразу. Ключевым фактором риска остается корпоративный портфель крупнейших банков. Годы, когда крупнейшие компании считались практически безусловными заемщиками с минимальной вероятностью дефолта, постепенно уходят в прошлое. Концентрация кредитных требований на ограниченном круге крупных корпораций достигла высоких значений, а закрытие внешних рынков капитала лишь усилило зависимость бизнеса от внутреннего банковского финансирования. Даже при формально стабильном уровне просрочки у лидеров рынка растет доля ссуд с признаками ухудшения качества. Значительная часть корпоративных кредитов уже реструктурирована или пролонгирована, и при сохранении сложных условий ведения бизнеса вероятность того, что отдельные заемщики не смогут выполнять обновленные графики платежей, будет возрастать.

Это удивительно горький, но вместе с тем правдивый текст. И самое тревожное в нём не даже не сами наблюдения, а то, что подобные вещи должны были лежать в основе серьёзной аналитики — той, которую обязаны были изучать до начала СВО. Тогда, возможно, решения принимались бы иначе, а ситуация развивалась бы в совершенно другом ключе. К сожалению, такой аналитики явно не было: вместо расчёта реальных настроений, социальных последствий и долгосрочных эффектов произошла подмена анализа идеологической самодостаточностью. Историю с Донбассом уподобили истории с Крымом, хотя это были принципиально разные случаи — по исходным условиям, по структуре общества, по накопленному за годы опыту и по уровню ожиданий людей. В результате возникла иллюзия, что население выбежит навстречу, начнёт вешать венки из цветов на дула российских танков и с благодарностью примет «возвращение домой». А получилось всё иначе. Люди сравнивают не с абстрактной Украиной из телевизора, а со своей собственной прежней жизнью: с домами, работой, инфраструктурой, привычным укладом и тем, что у них было до войны. И это сравнение работает не в пользу тех, кто называет происходящее освобождением. Вот что бывает, если шесть лет подряд самим себе показывать «аналитические ток-шоу» про «что там у хохлов». Это был не анализ, а аутотренинг: удобные гости, нужные выводы, повторяемые формулы и полное отсутствие обратной связи с реальностью. Аутотренинг удался на славу — вот только расхлёбывать его последствия придётся не одно десятилетие. Нельзя годами конструировать картину мира, в которой чужие общества существуют исключительно как фон для собственных нарративов, а потом удивляться, что реальность отказывается соответствовать сценарию. К слову о расхлёбывании. Дальнейшие варианты, по сути, сводятся к двум. Первый — длительная маргинализация «новых территорий»: разрушенная экономика, отток людей, криминализация, хронический дефицит нормальной жизни и превращение целых регионов в депрессивные зоны, о которых вспоминают только в отчётных речах. Это почти неизбежный сценарий для территорий, где шли боевые действия и где разрушено не только жильё, но и сама ткань общества. Второй вариант — схема, опробованная с Чечнёй в «нулевые»: спокойствие мятежной Ичкерии было буквально куплено и до сих пор покупается колоссальными финансовыми траншами. Но благодарность местного населения от этого, как выясняется, нулевая. Это не любовь и не примирение, а денежно подкреплённое согласие потерпеть. Вопрос лишь в том, сколько лет и сколько денег способна выдерживать такая конструкция. И вот здесь возникает главный вопрос: а что насчёт исконных территорий, которые и без того истощены, замотаны войной, потеряли людей и ресурсы? Для них это означает очередной сеанс терпения и казённого патриотизма: сначала всё для фронта, потом всё для «новых территорий», а собственные регионы остаются на периферии внимания. Воистину странное у нас государство: всё максимально ориентировано вовне — на геополитические жесты, символические победы и внешние образы, — при полном безразличии к тому, что происходит внутри. 🎲@matter_of_chance

Вот удивительная штука жизнь. Сначала мы долго и упорно, с истинно государственным размахом, строим идеально управляемую конструкцию, где каждый винтик знает своё место. Мы заботимся о том, чтобы нужные люди попали в списки, чтобы ненужные туда не попали, чтобы результат был предсказуем, как восход солнца. Всё ради стабильности. Но в финале вдруг выясняется одна досадная мелочь: оказалось, что в погоне за лояльностью мы напрочь забыли о такой скучной, почти бюрократической функции парламента, как умение писать законы. Это как если бы мы собрали лучшую в мире футбольную команду по критерию «правильных взглядов на жизнь», вывели её на поле, а она не то что в ворота попасть не может — она не понимает, с какой стороны к мячу подходить. Когда «свадебных генералов» в зале процентов десять, это даже мило. Они сидят в президиуме, красиво кивают, создают нужный фон и никому особо не мешают. Но когда весь созыв — это сплошной парадный расчёт, возникает экзистенциальный вопрос: а кто, собственно, будет работать? Оказывается, никто. Точнее, есть спикер, который смотрит на этот карнавал с плохо скрываемым ужасом, потому что у него-то требования к документам жёсткие, а ему приносят не законопроекты, а какие-то крики души, оформленные на бумаге. И тут, кстати, есть еще одна неочевидная проблема. Вс силы были брошены на подготовку и проведение максимально беспроблемной избирательной кампании с необходимым результатом - и это удалось. Но теперь спикеры выходят к микрофонам и очень сложно убедить, что вот за этих людей с такими представлениями о жизни и своей работе реально проголосовало большинство граждан страны. Тем не менее, это и есть та самая обратная сторона тотально управляемой демократии. Ты получаешь идеальный, безотказный механизм для голосования, но этот механизм вдруг начинает пытаться думать. И выясняется, что думать он не умеет, а уметь писать законы — это вообще отдельная профессия, которую за месяц на ликбезе не освоишь. В итоге мы имеем то, что имеем: панику в правовом управлении, журналистов, которые не могут найти внятного собеседника, и смутное ощущение, что ближайшие пять лет нам придётся жить в стране, где законы будут приниматься людьми, которые искренне не понимают, зачем нужен юридический язык, если можно просто сказать, как сердце подсказывает. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.“Дизельная сделка” США и России “Мастер пера”: “Дизельная сделка Трампа с Россией нужна обеим договорившимся сторонам исключительно в качестве символа и входного билета в следующую стадию переговорного процесса. Конечно, скромными объемами российского экспорта американскую проблему с дизельным топливом не решить, но для Трампа важно показать избирателю свое умение легко договариваться по насущным вопросам поставок энергоносителей даже с геополитическим оппонентом. Россия на экспорте дизеля в США сильно не разбогатеет, да и ситуацию с санкционным давлением кардинально не исправит. Но в командный зачёт российской геополитической сборной по итогам этого октябрьского тайма точно запишется важное очко, которое наверняка будет учтено при подсчете общих результатов многолетнего противоборства на финише конфликтного процесса”. 2.Удар по дата-центрам “Яндекса” “Московская прачечная”: “Российские инженеры «Яндекса» за несколько дней сделали почти невозможное. Основные сервисы компании, интегрированные в повседневную жизнь миллионов россиян, вернулись к устойчивой работе. Даже на бирже — акции российского технологического гиганта перешли от падения в рост и в этот вторник подорожали на 3,3%. (... )Быстрое восстановление инфраструктуры и ее перевод на резервные площадки стал примером эффективной работы персонала компании, в сложный момент «Яндекс» перешел на круглосуточный режим работы и пытался выстроить понятную коммуникацию с клиентами своих многочисленных сервисов. Наверное, нигде в мире инженеры не справлялись с подобными повреждениями с такой скоростью. После ответных ударов Ирана по американским дата-центрам Amazon и Oracle на Ближнем Востоке оказалось, что их физическое восстановление может занимать месяцы, а отдельные данные могут оказаться утеряны навсегда. По крайней мере, дата-центр американской компании Amazon в Бахрейне так и не запущен заново спустя семь месяцев после атаки”. 3.Кадровый голод в российской экономике сменился переизбытком рук “Свои да Наши”: Получается довольно тревожная картина. Предприятия сталкиваются со слабым спросом, сокращают инвестиции и всё осторожнее подходят к расширению штатов. Сокращение вакансий в такой ситуации — не столько свидетельство преодоления кадрового дефицита, сколько возможный признак ухудшения перспектив самой промышленности. Логика здесь достаточно простая. Если предприятие не рассчитывает на увеличение заказов, ему незачем набирать дополнительных работников. Если загрузка действующих мощностей снижается, становится сложнее обосновать строительство новых. А сокращение инвестиций сегодня означает меньше новых производств, оборудования и заказов для машиностроителей завтра. Разумеется, падение числа вакансий ещё не означает массовых увольнений. Более того, дефицит квалифицированных рабочих и инженеров никуда полностью не исчез. Но снижение спроса на персонал на фоне стагнации выпуска и падения капитальных вложений — уже достаточно серьёзный сигнал. Если внутренний спрос не начнёт восстанавливаться, следующим этапом может стать дальнейшее сокращение инвестиционных программ, а затем и выпуска продукции в наиболее уязвимых отраслях. Причём реальные последствия сегодняшней инвестиционной паузы промышленность почувствует не столько в 2026-м, сколько в последующие годы. Что, в свою очередь, рисует совсем неприглядную картину нашего светлого промышленного завтра. И тогда проблема будет уже не в том, где найти работников. А в том, для каких производств они вообще понадобятся”. 🎲@matter_of_chance

У нас в стране последовательно увеличивается не только количество платных вузов, но и платных медицинских учреждений, а также эта тенденция распространяется уже на общеобразовательные школы. С частной медициной картина особенно показательная. В 2025 году в России зарегистрировали 8,7 тысячи новых частных медицинских компаний — на 7% больше, чем годом ранее; всего в сфере действует 88,4 тысячи таких организаций. Особенно быстро растёт сегмент небольших частных врачебных практик: за год их стало на 22% больше. При этом Минздрав ещё в 2025 году оценивал нехватку в 23,2 тысячи врачей и 63,6 тысячи работников среднего звена. То есть частная клиника нередко возникает не потому, что предприниматель вдруг проникся идеей рыночной конкуренции, а потому, что человек устал ждать талона, искать запись через знакомых и получать направление на исследование, которое в государственной системе назначили на следующий год. Со школами история похожая, хотя и менее однородная. Число частных школ за два последних года выросло на 2,3% — до 990 организаций, а количество их учеников достигло 247,6 тысячи. В отдельных регионах динамика куда заметнее: например, в Краснодарском крае число школьников в частных учреждениях за пять лет увеличилось с 5,5 до 7,6 тысячи, а в Ставропольском — с 1,6 до 2,2 тысячи. Параллельно растёт и семейное обучение: в Петербурге в 2026 году его выбрали почти 10 тысяч детей — вчетверо больше, чем пять лет назад. Это не обязательно означает, что все родители мечтают о домашнем кабинете с интерактивной доской. Чаще это попытка уйти от переполненных классов, кадровой чехарды и ощущения, что ребёнка «дотянут» как смогут. А кадровый вопрос в школах действительно никуда не делся. По оценкам, без учёта совместителей и работников по договорам ГПХ незанятыми остаются 7,4% педагогических ставок; особенно плохо с химией, информатикой и сельскими школами. Профсоюзные подсчёты дают ещё более мрачную цифру — порядка 745 тысяч недостающих специалистов, если сравнивать штатное расписание с фактической численностью педагогов. Даже если официальная статистика скромнее, суть не меняется: система держится на перегрузке тех, кто остался, и на импровизации. В этой связи возмущение по поводу платных вузов выглядит немного наивно. Государство само годами демонстрировало гражданам простую логику: не можешь получить нужную услугу в общей системе — плати. Сначала за приём у нужного врача, затем за репетитора, за частную школу, за дополнительные занятия, а в итоге и за диплом. Неудивительно, что спрос на «корочку» породил предложение — включая предложение сомнительного качества. Рынок лишь очень честно отреагировал на дефицит: там, где публичный институт не успевает, появляется частный. И тут бы в целом задуматься о причинах того, почему есть такой спрос на частные услуги в тех сферах, которые, казалось бы, имеют конституционные гарантии. 🎲@matter_of_chance

Российский рынок паевых инвестиционных фондов сейчас переживает период, когда прежние представления о соотношении риска и доходности перестали работать. За последние три года большинство розничных ПИФов не смогли опередить обычный банковский вклад, а в ряде случаев даже не сохранили покупательную способность вложенных средств. Это ставит перед частным инвестором практический вопрос: стоит ли вообще оставаться в фондах и на какие категории теперь делать ставку. Главная причина такого результата — дорогие деньги. При высокой ключевой ставке доход, который актив обещает в отдаленном будущем, обесценивается особенно сильно. Поэтому лучше всего себя чувствовали инструменты с коротким горизонтом: фонды денежного рынка, работающие через обратное РЕПО, и вклады. Короткий корпоративный долг тоже показал приемлемый результат, тогда как длинные гособлигации и особенно акции заметно отстали. Акции как бессрочный актив сильнее всех пострадали от жесткой денежно-кредитной политики: пайщик среднего фонда акций за три года получил примерно вдвое меньше дохода, чем владелец депозита, а формально положительная доходность не перекрыла инфляцию. Парадоксально, но более рискованные категории в этот период приносили меньше, а не больше. Фонды акций почти непрерывно находились ниже прежних максимумов, смешанные продукты, которые обычно позиционируются как компромисс между доходностью и спокойствием, оказались одновременно дорогими и уязвимыми. Их расходы в среднем достигали около 3,6% активов, а длительные просадки и слабый итог сделали такую конструкцию малоубедительной. Исключением стало золото: защитный актив, не зависящий напрямую от ставки, удвоился и стал наиболее результативным вложением периода. При этом управляющие в ряде случаев действительно создавали дополнительную доходность относительно рыночных ориентиров. Открытые фонды акций в среднем добавляли к бенчмарку около 5,3% годовых до учета издержек. Проблема в том, что значительная часть этой «альфы» уходила на комиссии: в дорогих категориях управляющие забирали примерно три четверти или даже больше созданного результата. Для пайщика это означает, что высокая прошлая доходность сама по себе ничего не гарантирует: важнее смотреть на уровень расходов, качество риск-менеджмента, надежность управляющей компании и то, какая доля заработанного реально остается у инвестора. Сейчас ситуация начинает меняться. Смягчение денежно-кредитной политики постепенно улучшает условия для облигаций и акций, однако переходный период еще не завершен. В ближайшем горизонте более предсказуемыми остаются фонды денежного рынка и облигационные стратегии, тогда как акции способны дать заметный результат только при устойчивом снижении ставки и восстановлении рынка. Геополитическая неопределенность сохраняется, а значит, резкие развороты конъюнктуры по-прежнему вероятны. В нынешней российской экономике работа с ПИФами может быть выгодной, но не как автоматическая замена вкладу. Она имеет смысл там, где инвестор осознанно выбирает инструмент под свой горизонт и терпимость к колебаниям: короткие долговые и денежные стратегии — ради предсказуемости, облигации — на ожиданиях снижения ставки, акции — как ставка на более отдаленный цикл роста. Выбор конкретного фонда при этом важнее выбора категории: низкие издержки, прозрачная структура, способность управляющего работать с волатильностью и справедливое распределение результата между компанией и пайщиком сейчас определяют итог сильнее, чем красивая цифра доходности за прошлый год. 🎲@matter_of_chance

Поступить в российские ВУЗы в 2027 году даже за деньги будет сложнее, чем в 2026. Количество платных мест по 40 специальностям за год сократилось почти на 100 тыс., и теперь абитуриентам доступны около 245 тыс. мест – против 351 тыс. годом ранее. Всего в российских ВУЗах в 2027 году будет около 870 тыс. мест по всем формам обучения, включая платные и бюджетные. Для сравнения: в СССР в 1985 году в ВУЗы поступили около 1,1 млн человек — намного больше, чем поступит в 2027. Высших учебных заведений в СССР было 896, и все они были полностью — то есть абсолютно — бесплатными. На сегодня в России около 1180 высших учебных заведений — 890 государственных (вместе с филиалами), большая часть которых работала в советское время, плюс 290 негосударственных, открывшихся уже после 1991 года. Но количество мест в них в 2027 году будет почти на 40% меньше, чем в СССР. Причем снизилось не только количество студентов, но и уровень российского образования в мировом масштабе: в 1985 году МГУ им. Ломоносова входил в мировой топ-10 по количеству научных публикаций, в 2026 он занимает лишь 133 место в глобальном рейтинге Times Higher Education. И это — лучший национальный показатель с огромным отрывом от других российских ВУЗов, барахтающихся в третьей сотне. Почему так? Науке это, уважаемые читатели, неизвестно. Еще раз: советская система высшего образования была способно бесплатно принимать на обучение по миллиону человек в год, а Академия наук СССР была мировым лидером по объему научной продукции. Российское высшее образование, в котором на 282 ВУЗа больше, ориентировано только на 870 тыс. человек, из них треть — за деньги. ВУЗов больше, сами ВУЗы — слабее, мест в них — меньше, бесплатных мест — в два раза меньше, чем в Советском Союзе, а шансы поступить даже на платное отделение год от года становятся все более призрачными, особенно с нынешними правилами. Да-да, это мы про олимпиадников и другие льготные категории, конкурировать с которыми при поступлении в популярные университеты обычные российские абитуриенты в принципе не могут, как бы ни старались. Что, черт возьми, происходит? Куда делось наше высшее образование, когда-то считавшееся лучшим в мире? Чего добиваются руководители российской высшей школы, искусственно и, судя по всему, целенаправленно сокращая потенциальное количество студентов? Перетока молодежи в ПТУ и техникумы, потому что «стране нужны рабочие руки»? Проснитесь, уважаемые руководители! Те, кто хочет после школы в ссузы, и так идут в ссузы, а нацеленная на высшее образование молодежь, интеллектуальное будущее Отечества, вашими усилиями активно перетекает в Китай, где поступить проще, а жить — дешевле. Можно, конечно, было бы поинтересоваться, где учатся дети ответственных чиновников, принимающих подобные решения. Но в приличном обществе такие вопросы задавать не принято, уважаемые читатели.

Целесообразность такого решения вызывает вопросы уже на уровне географии населения. В европейской части России живет большинство россиян, тогда как восточные территории заселены значительно реже. Если новые стратегические объекты предполагается преимущественно строить там, где меньше людей, необходимо объяснить, как они будут обеспечены работниками, кому будут оказывать услуги и за счет чего окупятся. Само по себе развитие востока вполне оправданно, но из него не следует необходимость на несколько лет останавливать инфраструктурное развитие наиболее населенной части страны. При этом слово «инфраструктура» объединяет слишком разные объекты, чтобы применять к ним единое географическое правило. Дата-центры действительно обладают большей свободой размещения: серверы могут обслуживать пользователей за тысячи километров. Однако и здесь локация имеет значение — нужны надежное электроснабжение, резервные каналы связи, специалисты, а для некоторых сервисов существенна задержка передачи данных. Поэтому даже перенос вычислительных мощностей требует технического и экономического расчета, хотя выглядит значительно реалистичнее переноса других инфраструктурных функций. С энергетическими и транспортными узлами ситуация сложнее. Электростанции могут ориентироваться на месторождения топлива или гидроресурсы, но сети и подстанции должны обеспечивать конкретных потребителей. Вынос генерации на большие расстояния потребует дополнительных линий и расходов на передачу электричества. Транспортные узлы также размещаются в зависимости от существующих и перспективных потоков людей и грузов. Строительство нового терминала в Сибири само по себе не устранит нехватку транспортных мощностей на Северном Кавказе. Заводы, строго говоря, не всегда относятся к инфраструктуре, но и для них безопасность площадки — лишь один из факторов. Предприятию нужны квалифицированные работники, поставщики, энергия, транспорт и рынок сбыта. Для добывающих и энергоемких производств восточное размещение может быть экономически обоснованным благодаря сырью и дешевой энергии. Для трудоемких отраслей и производства товаров повседневного спроса близость к населению часто имеет гораздо большее значение. Еще очевиднее территориальная привязка водоснабжения, канализации, теплоснабжения, больниц и городской дорожной сети. Их развитие необходимо там, где живут люди. Если переносить вслед за предприятиями предполагается и работников, придется одновременно финансировать жилье и всю социальную и коммунальную инфраструктуру новых мест проживания. В таком случае речь идет уже о гораздо более масштабной программе, чем выбор удаленной площадки для отдельного объекта. Последние сообщения об атаках БПЛА также не позволяют считать восток заведомо безопасной альтернативой. По сообщениям региональных властей, 8 октября Омская область подверглась атаке: большинство беспилотников было сбито, однако один достиг северного промышленного узла. В тот же день из-за угрозы БПЛА ограничивали работу аэропорта Рощино в Тюменской области, предупреждения действовали и в других уральских регионах. Здесь важно различать состоявшийся удар и объявление опасности, но омский эпизод уже показывает, что удаленность не гарантирует недосягаемости. Приостановка инфраструктурных программ и изменение географии капитальных вложений — стратегия на десятилетия. Она затрагивает расселение, занятость, стоимость продукции, устойчивость энергоснабжения и перспективы целых регионов. Такие решения невозможно обосновать «с кондачка», исходя из текущей обстановки и общего представления, что дальше — значит безопаснее. Нужны прогнозы спроса, кадровые балансы, расчеты транспортных и энергетических затрат, оценка угроз и сопоставление переноса с защитой и резервированием существующих объектов. Собрать и обработать эти вводные в режиме срочного реагирования крайне трудно. Поэтому масштаб предполагаемых последствий тут явно превышает объем предварительной аналитической работы. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Задержание “Рыбаря” в Черногории “Кремлевский безбашенник” : "В кейсе задержанного в Черногории главного "Рыбаря" - Михаила Звинчука - самым интересным является даже не то, что основатель и руководитель полуторамиллионного z-канала, по сути, оказался клиническим идиотом, попершись в страну НАТО, которое вроде как почти ведет с нами войну на территории Украины, причем, даже не в качестве обычного туриста, а с целой бригадой - для съемок какого-там кино, будучи в то же самое время объявленным в розыск Штатами. Гораздо интереснее в дальнейшей динамике развития этих событий - то, будет ли, наконец, применён закон, позволяющий использовать Вооружённые силы РФ за границей для защиты арестованных, удерживаемых или подвергаемых уголовному или иному преследованию по решениям иностранных судов россиян. Поводов для применения данного закона с момента его подписания В.Путиным 25 мая с.г. было уже предостаточно - сообщения о задержаниях и судебных санкциях в отношении россиян за рубежом приходят чуть ли не еженедельно. Однако он так ни разу и не применялся. Вопрос: станет ли поводом для оного задержание настолько известной и встроенной во власть личности как Звинчук, а вместе с ним и ещё четырех человек, что делает этот случай вопиющим и массовым? В противном случае возникает вопрос: с какой вообще целью в России принимаются подобные и прочие законы?" 2.Глава СПЧ предложил урезать часы математики, химии и физики в школьной программе “Юрий Долгорукий”: “Еще больше удивляет то, что подобные «перлы» звучат из уст выпускника МФТИ. Фадеев в 1983 году окончил факультет управления и прикладной математики одного из сильнейших технических вузов страны. Человек, который сам прошел серьезную математическую и физическую подготовку, теперь предлагает сократить курсы именно по этим предметам на 20–30%, называя часть знаний «лишними». Либо в «Физтехе» тогда чему-то не научили, либо за годы медийной и общественно-политической карьеры понимание того, как формируется инженерное и научное мышление, было успешно утрачено”. 3.Удары по дата-центрам “Яндекса” “ПолитСатирКа”: “Проблема в том, что последствия таких ударов затрагивают не только сам «Яндекс». Облачными мощностями компании пользуются более 64 тыс. корпоративных клиентов, поэтому повреждение серверов отражается на работе сторонних сайтов и сервисов, которыми ежедневно пользуются миллионы россиян. При этом украинские OSINT-проекты и хакерские платформы открыто публикуют карты российских дата-центров с их точными координатами. И цель у них вполне конкретная – нанести максимальный ущерб нашей цифровой инфраструктуре. Теперь выясняется, что для нарушения работы тысяч сервисов необязательно проводить сложные хакерские атаки. Достаточно физически повредить оборудование, на котором всё держится. Поэтому вопрос уже не только к ПВО, но и к самим цифровым гигантам: насколько защищены их дата-центры, и смогут ли резервные мощности обеспечить работу сервисов при новых ударах? Ведь чем больше отраслей переходит на цифровые технологии, тем серьёзнее могут быть последствия подобных атак”. 🎲@matter_of_chance

Шутки шутками, но за иронией о домашних схронах действительно стоит вполне серьезный поведенческий эффект: наличные меняют не только способ платить, но и то, как человек ощущает собственные деньги. Когда купюры и монеты находятся в руках, расход перестает быть абстрактной цифрой на экране — он становится видимым, осязаемым и потому психологически более «дорогим». В поведенческой экономике это называют «болью платежа»: расставание с физическими деньгами вызывает более ощутимую негативную реакцию, чем безналичный перевод, и потому сдерживает импульсивные траты. Метаанализ 71 исследования, охвативший данные более 11 тысяч участников из 17 стран, показал: при безналичной оплате люди в среднем тратят больше, чем при наличных. Этот эффект называют «cashless effect» — и он особенно заметен у людей, склонных к импульсивным решениям и слабо контролирующих текущие расходы. Именно поэтому наличные нередко работают как примитивный, но действенный инструмент домашнего бюджетирования. Купюры нельзя бесконечно «размазать» по нескольким счетам, подпискам и отложенным платежам: когда кошелек пустеет, это видно сразу. Исследователи связывают такой эффект с ментальным бюджетированием — привычкой мысленно распределять деньги по статьям расходов и удерживать себя от выхода за установленный предел. В условиях, когда доходы не растут, а цены и обязательные расходы давят на семейный бюджет, эта простая механика приобретает не бытовое, а почти защитное значение: наличные помогают человеку не потерять ощущение контроля над собственными деньгами. В России роль наличных особенно чувствительна к неопределенности. По данным исследования на базе Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения, в 2022 году объем наличных средств у домохозяйств вырос в 3,7 раза по сравнению с предыдущим годом — не как знак доверия к наличным как инвестиции, а как реакция на неопределенность и потребность в ликвидном резерве. Когда ситуация стала восприниматься более стабильной, в 2023 году доля наличных в сбережениях снова снизилась, а предпочтение сместилось к банковским депозитам. То есть рост спроса на наличные — это не обязательно экономический прогноз или политическая позиция. Часто это очень прагматичная стратегия: оставить себе небольшой неприкосновенный резерв, который нельзя потратить одним нажатием кнопки. В стагнирующей экономике поведение людей меняется не потому, что они вдруг становятся особенно рациональными или аскетичными. Оно меняется потому, что экономия становится способом снизить тревогу: отложить часть дохода, не залезать в долги, иметь резерв на непредвиденный расход, сохранить хоть небольшую автономию от внешних обстоятельств. Безналичные технологии делают расход почти незаметным, тогда как наличные заставляют человека буквально видеть, как уменьшается запас. Именно эта наглядность ограничивает незапланированные и гедонистические покупки, а заодно возвращает ощущение, что человек все-таки управляет своей жизнью, а не только реагирует на обстоятельства. Разумеется, наличные не сделают экономику растущей, не вернут людям уверенность в завтрашнем дне и не заменят нормальных доходов, доступного жилья и предсказуемых цен. Но они дают человеку простую возможность установить границы: вот эта сумма — на текущие расходы, эта — на непредвиденное, а эту трогать нельзя. В психологии финансов такие границы важны не меньше, чем сами деньги: они возвращают ощущение внутренней устойчивости тогда, когда внешняя устойчивость дается все труднее. И потому, пока экономика России стагнирует, а привычные ориентиры — рост доходов, стабильность цен, уверенность в завтрашнем дне — остаются под вопросом, использование наличных перестает быть просто архаичной привычкой или поводом для иронии. Без шуток это еще и форма национальной психотерапии: способ удержать контроль, снизить тревогу и не потерять ощущение опоры в условиях, когда привычные жизненные опоры дают сбои. 🎲@matter_of_chance

Кажется, найдено хотя бы временное решение объективной проблемы обмеления Каспийского моря: логистика подстраивается под реальность с помощью специального флота и новых схем перевозок. На форуме в Калининградской области, где собрались представители портовых городов и транспортных ведомств, обсудили, как увеличить грузопоток по Каспию, не питая иллюзий о том, что уровень моря вернётся к прежним значениям. Северный Каспий и Волго-Каспийский канал остаются мелководными, и на поддержание необходимой глубины в последнем уходит много сил, но именно здесь и проявляются новые подходы. Обычные большие суда с трудом проходят через эти участки, поэтому нужен флот, рассчитанный на ограниченную осадку. Здесь ключевую роль играют баржебуксирные составы: баржи, которые тянут буксиры, лучше подходят для мелководья и позволяют гибко масштабировать тоннаж в зависимости от реальной глубины фарватера. Также предлагается использовать железобетонные грузовые платформы — необычное решение, которое помогает работать на мелководье, снижая риск посадки на мель и упрощая перевалку между речным и морским участками пути. Кроме того, речь идет о специализированных судах — отдельно для контейнеров, отдельно для наливных грузов, таких как нефть и топливо, и отдельно для сухих грузов, например зерна и строительных материалов, что позволяет оптимизировать осадку и загрузку под конкретный тип номенклатуры. Все это не отменяет необходимости дноуглубительных работ, но превращает обмеление из фатального ограничения в управляемый экономический фактор, где тоннаж груза хотя бы можно просчитать с учетом реальных условий. Сама портовая инфраструктура в принципе готова: по информации на сентябрь 2026 года, дноуглубительные работы возле причалов в порту Оля завершены, проектная глубина превышена и составляет 5,2 метра, что позволяет принимать суда класса «река-море». В 2025–2026 годах ФГУП «Росморпорт» планировал провести работы по углублению дна на участке 160–188 км (акватория порта Оля) Волго-Каспийского морского судоходного канала в два этапа, однако сделать это удалось только ПЛК «Каспий» — работы были завершены в этом августе. Это не относится к углублению всего Каспийского моря, но показывает стандарты судоходства, к которым уже адаптируются. Таким образом, Астрахань может стать еще более важным звеном в логистике между Россией и странами Каспийского региона, но только если признать, что обмеление — это не временная аномалия, а долгосрочный экономический фактор, требующий системных инвестиций в русло, флот и перегрузочные технологии. Именно поэтому есть надежда на его решение: когда вопрос переходит из экологической плоскости в экономическую, он перестает быть «проблемой моряков» и становится задачей национального уровня, где каждый метр глубины - это деньги. 🎲@matter_of_chance

Рынок микрофинансирования в первой половине 2026 года оказался в ситуации, которая очень точно отражает общие тренды российской экономики: выдача сжимается, портфель растёт медленно, а регуляторное давление вынуждает игроков перестраивать бизнес-модели. По данным одного из ведущих рейтинговых агентств, объём новых микрозаймов за шесть месяцев сократился на 6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, тогда как сам портфель за год увеличился лишь на 9%. Это свидетельствует о том, что рынок перешёл из фазы агрессивного расширения в режим осторожного созревания, когда основной фокус смещается с количества сделок на их качество и устойчивость. Ключевым фактором давления стал резкий спад в сегменте краткосрочных займов до зарплаты — так называемых PDL, которые в годовом выражении потеряли 41%. В то же время сегмент более долгосрочных продуктов, или IL, продемонстрировал скромный прирост в 5%, что связано со структурным сдвигом в сторону кредитов со сроком от четырёх до пяти месяцев вместо прежних двух-трёх. Такая трансформация стала прямым следствием ужесточения макропруденциальных требований: с начала года микрофинансовые организации лишились возможности использовать собственные модели расчета долговой нагрузки заемщиков, что привело к снижению уровня одобрения заявок на 8 процентных пунктов. В ответ компании начали масштабировать продукты с кредитным лимитом — их объем вырос в полтора раза, — а также увеличили средний чек микрозайма на 37%, что позволило компенсировать падение в коротком сегменте и поддержать общий объем выдачи. Еще одним важным фактором роста портфеля стало развитие направления для малого и среднего бизнеса. После повышения максимальной суммы микрозайма для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей с 5 до 15 миллионов рублей в конце прошлого года этот сегмент прибавил 14% в годовом выражении. Это показывает, как изменения в регулировании могут создавать новые точки роста даже в условиях общего сжатия рынка. При этом качество портфеля продолжает ухудшаться на фоне роста прибыли. Просрочка свыше 90 дней по всему портфелю за год выросла на 7 процентных пунктов и достигла 35%, а в сегменте потребительских микрозаймов — на 9 пунктов, до 42%. Независимые игроки активнее продают кредиты с ранней просрочкой, из-за чего объём проданных портфелей увеличился на 21% по сравнению с прошлым годом. Однако крупные банковские и кэптивные МФО, занимающие большую долю рынка, по-прежнему предпочитают работать с проблемной задолженностью самостоятельно, аккумулируя ее на балансе. Тем не менее погашение портфеля, сформированного в период рекордных выдач 2024–2025 годов, принесло свои плоды: чистая прибыль рынка в первом полугодии 2026 года выросла на 54% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, поскольку процентные доходы росли опережающими темпами по сравнению с формированием резервов по новым выдачам. Однако аналитики не ожидают, что такая динамика сохранится до конца года. Под давлением новых количественных ограничений, вступающих в силу с 1 октября 2026 года, прирост прибыли по итогам года вряд ли превысит 10%. Более того, регуляторное давление продолжит вытеснять с рынка небольших игроков, не имеющих технологической и финансовой поддержки. Если в первом полугодии количество компаний сократилось на 4%, то во втором ожидается дальнейшее снижение на 7%, до 780 организаций. Эта тенденция полностью соответствует общему тренду в российской экономике, где усиление государственного контроля и ужесточение требований ведут к консолидации рынков и уходу слабых участников, оставляя место только для крупных, хорошо капитализированных игроков. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1.Изменение условий семейной ипотеки “Московская прачечная” : “Ипотека влияет лишь на одну, хотя и критически важную, составляющую демографического решения — обеспеченность жильем. Но она не решает других системных проблем: доступности качественного образования, медицинского обслуживания или стабильных доходов семьи. Более того, сама конструкция программы содержит внутренние противоречия. Семьям с тремя детьми объективно требуется большая площадь, но максимальная сумма кредита в большинстве регионов ограничена 8-10 млн рублей, что для многих рынков недостаточно. Низкая ставка не компенсирует недостаточный объем финансирования, а ограничение срока субсидирования 15 годами сохраняет высокую ежемесячную нагрузку на бюджет семьи. Таким образом, главный эффект реформы видится не в демографии, а в бюджетной и социальной политике. Она точно и радикально перераспределит государственную поддержку в пользу многодетных семей, что само по себе является значимым социальным решением. Однако превратится ли это перераспределение в устойчивый рост рождаемости — большой вопрос. Высок риск, что снижение ставки после рождения третьего ребенка будет стимулировать не само рождение, а лишь легализацию или ускорение жилищной сделки для семьи, которая и так планировала пополнение. Это принципиально разные эффекты с точки зрения демографической результативности” 2.Арестован политолог-иноагент Александр Кынев “Временное правительство 2.0” : “Арест политолога Александра Кынева российскими властями является наглядным подтверждением правильности действий российской оппозиции, которая поголовно перебралась за границу и уже оттуда пытается как-то повлиять на политическую ситуацию внутри России. Эффективность у такой стратегии низкая, зато персональная безопасность в наличии. Тот же Кынев неоднократно, даже последовательно — и нередко по делу — критиковал уехавших. Осенью 2022 года он заявил, что массовый отъезд политиков и активистов стал "подарком для власти", так как внутри страны исчез протестный потенциал. И что оторванные от народа политики превращаются в маргиналов. В 2023 году критиковал радикализацию уехавших и их негативное отношение к россиянам, поддерживающим войну и режим. Потом говорил об экспертной деградации оппозиционеров (...) И пока Кынев был на свободе, без статуса иноагента, его позиция даже выглядела более симпатично — остался в России, не людоедствует, ведет относительно независимую деятельность и даже с высоким уровнем экспертизы. Но теперь он в СИЗО, а потом окажется в колонии по наркотической статье. И пускай всем понятно, что дело липовое и никаких наркотиков не было, Кынев будет сидеть за наркотики". 3.Медведи массово выходят к людям “Мастер пера”: “Конечно, в истории державы случалось всякое, тылы России и прежде подвергались коварным атакам то волков, то медведей. Но сегодня такой медвежий тренд в повестке особенно неуместен и неурочен, потому что медведь в РФ в нынешнюю эпоху играет особую символическую роль и в определенном смысле уже практически наделен политической субъектностью. Если бы агрессию проявили косатки, то легче бы от этого не стало, но такая ситуация поддавалась бы логическому объяснению и соответствовала бы раскладам. Ладно бы еще медведи посходили с ума одновременно в разных частях света, чтобы не бросать тень на российскую берлогу. Но в медвежьих углах других государств и континентов на медвежьем фронте эксцессов не наблюдается. Больше того: на фоне отечественной медвежьей аномалии китайская панда становится символом геополитического диалога. Не зря председатель Си Цзиньпин на встрече с Трампом объявил о передаче в подарок Соединенным Штатам двух панд Пин-Пин и Фу Шуан, назвав этих родственников бурового медведя посланниками дружбы между народами”. 🎲@matter_of_chance

Людмила Нарусова вновь назначена сенатором в Совете Федерации от Республики Тыва. Соответствующий указ подписал переизбранный глава региона Владислав Ховалыг. Тем самым Нарусова сохранит место в верхней палате парламента, которое занимает непрерывно с 2016 года, а с учетом более раннего периода ее работы сенатором от Тувы — с 2002 года — это будет уже шестой срок. Само по себе решение Ховалыга выглядит важнее, чем может показаться на первый взгляд. Еще летом, со ссылкой на источники в Совете Федерации, сообщалось, что глава Тувы хотел бы видеть на этой должности «своего человека», а многолетний сенатор может завершить парламентскую карьеру. В итоге Нарусова была включена в сенаторскую тройку губернатора наряду с уполномоченным по правам человека в республике Александром Адыгбаем и гвардии подполковником Суреном Бады, после чего получила полномочия указом главы региона. Разумеется, кадровое решение на уровне одного субъекта Федерации нельзя автоматически трактовать как прямое указание на общенациональные политические процессы. Но в российской системе власти подобные назначения нередко становятся косвенными индикаторами более масштабных раскладов. Особенно если речь идет о фигуре, которая на протяжении десятилетий связана с одним из ключевых символических центров российской политики — наследием Анатолия Собчака, его окружением и условной «старой элитой», сформировавшейся еще в 1990-е годы. Летом обсуждался сценарий, согласно которому после губернаторских выборов начнется заметная перенастройка внутриэлитного баланса. В этой логике силовой блок якобы окончательно усилил свои позиции, а представители прежних групп влияния, связанных с ельцинским периодом, либеральными реформами и ранней петербургской командой, должны были постепенно уступить место новым кадрам — прежде всего людям с силовым, военным или управленческим бэкграундом. Возможный уход Нарусовой из Совета Федерации рассматривался как один из наиболее наглядных символов такого разворота. Однако этого не произошло. Более того, в самой сенаторской тройке Ховалыга одновременно присутствуют и представитель старой политической среды, и кандидат, связанный с силовым и военным контуром. Это позволяет предположить, что речь идет не о механическом вытеснении одной группы другой, а о сохранении смешанной конфигурации, в которой разные центры влияния продолжают сосуществовать. Показательно и то, что другие губернаторы, переизбранные в сентябре, также в ряде случаев предпочли сохранить действующих сенаторов, тогда как замены происходили точечно и не складывались в единую кампанию массового обновления. Возможное объяснение состоит в том, что действующей системе пока выгоднее не ломать сложившиеся связи, а использовать их в контролируемом формате. Нарусова обладает длительным опытом работы в Совете Федерации, знакома с федеральными элитами и сохраняет политическую узнаваемость. Одновременно ее присутствие уже не означает самостоятельного существования прежней группы влияния: ключевые решения принимаются в другой конфигурации, а сама она действует в рамках мандата, выданного действующим главой региона. Поэтому назначение Нарусовой скорее говорит не об отмене кадровых перемен, а об их более осторожном и выборочном характере. Жесткой зачистки «старой элиты» сразу после выборов, судя по этому сигналу и ряду других кадровых решений, ожидать не стоит. Вероятнее, власть продолжит постепенно перераспределять влияние, сохраняя отдельных представителей прежних кругов там, где это не создает угрозы общему балансу. Иными словами, сценарий коренных перемен во внутриэлитном блоке, по всей видимости, откладывается. Вместо резкого перехода к доминированию одной группы мы наблюдаем привычную модель: усиление новых игроков сочетается с сохранением отдельных фигур из старой системы. Президент, как и прежде, оставляет за собой роль арбитра, не позволяя ни силовому блоку, ни наследникам прежней элиты получить окончательную монополию на принятие решений. 🎲@matter_of_chance

Жилищный кризис в Испании выплеснулся на улицы: массовые демонстрации, беспорядки и аресты в Барселоне, палаточный лагерь на площади Соль в Мадриде. Поводом стало выселение из съемной квартиры 87-летней Марикармен Абаскаль по требованию собственника — инвестиционного фонда Urbagestión. Эту квартиру начал снимать еще ее отец, она жила там 70 лет, а теперь жилье оказалось в собственности инвестфонда, поднявшего аренду с €500 до €1650, при этом пенсия женщины только €1350. Это, кстати, к слову о сказочно богатых пенсионерах в Европе, которые только и делают, что путешествуют — да, действительно путешествуют, но потому, что в странах третьего мира проще выжить на эти деньги. 23 сентября женщину вынесли на носилках из дома, в котором она прожила более 70 лет, и увезли в больницу на машине скорой помощи. Это произошло на фоне столкновений выступающих в поддержку Марикармен с полицией. Ситуация с жильем в Испании давно уже критическая. Оно настолько дорогое, что люди поколениями живут по съемным углам — на то, чтобы накопить на собственное, не хватает и целой жизни. Протестующие на площади Соль наперебой заявляют изданию El Pais, что им далеко за 30, они отучились, получили дипломы, много лет проработали, но не имеют ни шанса заработать даже на первоначальный взнос по ипотеке и вынуждены снимать жилье вскладчину с друзьями. Никаких семей, никакой демографии: люди всю жизнь вкалывают на то, чтобы прокормить арендодателя. А арендодатель в Испании чаще не как у нас, удаЩливый наследник — а вот такие вот инвестиционные фонды. Что характерно, сам фонд хотел вернуть бабушке жилье, дабы не портить себе репутацию — но тут уже городские власти встали на дыбы, представив, что тогда начнется. А начнется нечто неуправляемое, так как в Испании и без того безумие властей позволило окрепнуть такому явлению, как «оккупасы»: люди, главным образом неформальная молодежь или мигранты, захватывающие пустующее жильt, стоит хозяевам уехать оттуда хоть на недельку. Весь этот горький катаклизм мог бы стать уроком для России, которая вовсю движется к похожему кризису — но не станет, потому что триединство власти, банков и застройщиков нерушимо, а бюджетные деньги очень легко добываются под песни сирен о демографии. Целые поколения молодых россиян говорят, что не видят смысла в нынешних условиях и по нынешним ценам даже думать о покупке жилья, а следовательно и напрягаться на работе незачем. Цены на жилье в России давно стали блокирующими. В результате в РФ, как и в Китае, спрос на недвижимость обвалился — но если в социалистической КНР цены на жилье поползли вниз, то в России квартиры... снова подорожали! Потому что невидимая рука рынка нам не указ — российские застройщики просто заморозили новые проекты. Как это скажется на металлургии, автолизинге, рынке труда экономике в целом — объяснять не надо. Для точного копирования испанского кризиса нам понадобится пара-тройка поколений «живущих на съеме», однако в нашем случае зумеры и следующие за ними поколения просто от таких цен на жилье перестанут заводить семьи и размножаться — то есть протестовать будет особо некому. Прожить жизнь на съемных квартирах, дожить старость в унаследованном жилье, разменяв его на район попроще/площадь поменьше с доплатой становится жизненным планом, потому что снимать квартиру на пенсию в России уж точно не получится. Прогноз для демографии неутешительный, уважаемые читатели.

Все это довольно точная иллюстрация устройства нынешней системы управления. В ней, по меньшей мере, существуют две группы влияния, движущиеся в разных направлениях и по-разному представляющие себе государственные интересы. Первый контур можно условно назвать охранительско-силовым. Для него главным словом остается контролируемость. Важнее всего — закрыть периметр, сохранить возможность наблюдать, ограничивать, отключать и пресекать. Экономические последствия таких решений, связанность территории, удобство для граждан и устойчивость бизнеса оказываются вторичными. Как часто замечают, силовые структуры хорошо умеют тратить ресурсы, но не зарабатывать их. Их профессиональная логика связана не с развитием, а с предотвращением угроз. Поэтому любая открытая система, где люди свободно обмениваются информацией, перемещаются, пользуются независимыми сервисами и самостоятельно организуют взаимодействие, воспринимается прежде всего как потенциальная уязвимость. С этой точки зрения даже самый современный интернет — не столько инфраструктура роста, сколько пространство, которое необходимо держать под наблюдением. Если ради большей управляемости приходится замедлить экономику, осложнить работу бизнеса или ограничить доступ к привычным сервисам, это воспринимается как приемлемая цена. Развитие можно отложить, а контроль, напротив, должен быть обеспечен немедленно. Второй контур — условно экономический. В силовой среде его традиционно и автоматически относят к «либеральному», хотя это определение далеко не всегда точно. Речь идет не обязательно о сторонниках политической либерализации, а о людях и институциях, которые понимают цену технологического отставания. Они видят, что без современной связи, нормального доступа к данным и устойчивой цифровой среды невозможно полноценное промышленное развитие, работа транспорта, финансов, торговли и государственного управления. Кроме того, коммуникации — это не только инструмент, но и огромный рынок. Отказываться от него, передавать его под постоянные ограничения и лишать возможности расти никто не хочет. Поэтому экономический контур по мере сил пытается отыгрывать наступление силового корпуса. Где-то он добивается новых частот, где-то продвигает строительство сетей, где-то объясняет необходимость стабильного интернета для бизнеса и регионов. Но его возможности ограничены: он не может отменить саму логику контроля, а вынужден торговаться с ней, доказывая, что чрезмерные ограничения становятся слишком дорогими. Именно поэтому на публике мы видим странные двоякие решения. Государство одновременно декларирует цифровой суверенитет и создает дефицит цифровой среды, развивает 5G и ограничивает мобильный интернет, говорит о технологическом рывке и заставляет бизнес работать в условиях постоянной неопределенности. Это выглядит нелепо, но в действительности отражает не единую стратегию, а борьбу разных представлений о том, что именно нужно стране. Конечно, такая ситуация не является нормальной моделью развития. Экономика не может уверенно расти, если базовая инфраструктура в любой момент превращается в объект административного запрета. Невозможно стимулировать цифровые сервисы, одновременно приучая граждан и компании к тому, что связь может исчезнуть без понятных правил, сроков и ответственности. Но при всей ущербности этих противоречий в них остается один важный признак: решение еще не принято окончательно в пользу только одного контура. И, как ни парадоксально, это лучше, чем полное единодушие. Пока разные группы вынуждены спорить, остается пространство для маневра, торга и исправления наиболее разрушительных решений. Гораздо опаснее было бы однажды проснуться и увидеть, что все ведомства, корпорации и центры влияния говорят одним голосом, а дверь в свободный мир — уже не временно, не «ради безопасности» и не до устранения угроз, а навсегда. 🎲@matter_of_chance

На фоне кризиса вокруг Ирана для России существенно повышается значение и расширяются перспективы транспортного коридора «Север — Юг». Ограничения на работу южных портов вынуждают Тегеран искать пути для ввоза продовольствия и других товаров, а также для вывоза своей продукции. Каспийское направление в этих условиях выглядит привлекательнее, чем прежде: оно связывает Иран с Россией и другими прикаспийскими странами, а северные порты расположены ближе к ряду крупных иранских промышленных и потребительских центров. Но возросший интерес к маршруту ещё не означает, что он способен быстро заменить привычные морские пути через юг. Сдвиг грузопотоков уже заметен. Доля северных портов в поставках товаров первой необходимости в Иран выросла с 18% до 30%, а контейнерооборот каспийских портов за пять месяцев увеличился на 50%. Для России это возможность укрепить роль в торговле с Ираном и в перевозках между странами Евразии. Особенно важна железная дорога Решт — Астара: её завершение должно устранить разрыв на западной ветви МТК «Север — Юг». Однако спрос на альтернативный маршрут сам по себе не решит проблему его пропускной способности. Масштаб инфраструктурного разрыва хорошо виден по портам. Совокупная мощность иранских портов оценивается в 300 млн тонн, но на северные приходится лишь 30 млн. Каспийские суда значительно уступают тем, что работают на южных направлениях: груз одного крупного морского судна может потребовать до 20 рейсов через Каспий. Дополнительное препятствие — обмеление. Падение уровня моря ограничивает осадку судов, а значит, и объём груза, который они могут взять на борт. Если раньше северные порты Ирана принимали суда вместимостью до 6 тыс. тонн, то теперь — примерно до 4 тыс. С трудностями из-за мелководья сталкиваются и суда на волжском участке пути. Узкие места есть не только на воде. Перегружены пограничные переходы, таможня, автодороги и терминалы. На границе Ирана с Арменией скапливаются сотни и даже тысячи грузовиков, а ожидание на отдельных переходах растягивается на дни. Железнодорожное сообщение через Южный Кавказ остаётся неполным; восстановление некоторых связей зависит от отношений Армении и Азербайджана. Восточный путь через Туркменистан и Казахстан существует, но не снимает ограничений на других участках коридора. Поэтому перспективу для России следует оценивать раздельно по видам грузов. Поставки продовольствия и товаров, необходимых Ирану, могут поддержать рост перевозок уже сейчас. С нефтью, нефтепродуктами и рудой сложнее: их массовый вывоз требует иной портовой и судовой мощности, а у северных соседей Ирана есть собственные сырьевые отрасли. Даже расширение инфраструктуры не гарантирует иранским экспортёрам рынок сбыта на этом направлении. Внешнеполитическая обстановка создаёт для МТК «Север — Юг» сильный стимул, но одновременно делает долгосрочные расчёты менее предсказуемыми. Если ограничения на южных маршрутах сохранятся, значение каспийского и сухопутного сообщения для Ирана будет расти, а вместе с ним — и возможности России. Превратить вынужденный обходной путь в устойчивый транспортный коридор удастся лишь при согласованном развитии железных дорог, портов, судоходства и пограничной инфраструктуры. Без этого рост спроса прежде всего обернётся очередями и задержками, а не сопоставимым ростом перевозок. 🎲@matter_of_chance

АКТУАЛЬНЫЕ ТЕМЫ НЕДЕЛИ ПО ВЕРСИИ “ДЕЛА СЛУЧАЯ” 1. В стране завершены выборы в Госудрственную Думу “Сибиряк” : “Среди основных трендов, понятных уже к моменту закрытия избирательных участков в Центральном федеральном округе, – явка превысила показатель пятилетней давности: 56,5 % против 51,7 %. Причина для роста в сочетании разных факторов. Во-первых, президент РФ Владимир Путин, отчасти, был главным хедлайнером «Единой России» в электоральном процессе и турне главы государства по регионам привлекало внимание, с точки зрения смыслов. Во-вторых, Путин обратился к нации накануне трехдневного голосования. Президент сказал о важности «реализации конституционного права» и наличие выбора как доказательства, что россияне – «сплоченный народ, объединенный общими ценностями, исторической памятью и любовью к Родине». В-третьих, определенно у электората есть запрос к потенциальным парламентариям на изменение существующей повестки, что и отразилось в повышении интереса к выборам”. 2.“Справедливая Россия” едва прошла в новый созыв Госдумы “Юрий Долгорукий” : "Иногда самое простое объяснение оказывается одновременно и самым логичным, и в данном случае оно сводится к тому, что «Справедливая Россия» в её нынешнем виде оказалась никому не нужна. Она не нужна как основная пропрезидентская сила, поскольку эта ниша давно и прочно занята «Единой Россией», которая вновь подтвердила свой статус безальтернативного лидера, получив конституционное большинство. Не нужна она и в качестве партии-спойлера, способной оттягивать голоса у левых сил, потому что для этой цели было создано огромное множество «околокоммунистических» проектов, которые куда лучше справляются с функцией дробления электората. Не нужна она и людям, настроенным оппозиционно, поскольку те в качестве инструмента протестного голосования в этом году выбрали КПРФ (после “ликвидации “Яблока”), которая сумела занять второе место с результатом около 13–14%. Не нужна СР и активным горожанам, ориентированным на конструктивную повестку и умеренные реформы, поскольку у этой аудитории уже есть свои предпочтения в лице партии «Новые люди», которая уверенно преодолела пятипроцентный барьер и закрепила за собой роль системной альтернативы для либерально настроенной части общества. Вынести более-менее внятный имидж из прошлого, подобный тому, который долгие годы демонстрировала ЛДПР со своим узнаваемым стилем и электоральной базой, «Справедливая Россия» тоже не смогла. Партия превратилась в своеобразный «пирожок ни с чем» на политическом небосклоне современной России, цель существования которого, вероятно, не могут назвать даже сами кремлёвские политические администраторы, курирующие партийное строительство". 3.Реформа НДФЛ “Антонов такой Антонов” : "Ну, вы же хотели жить, как в Европе в её лучшие годы? Ну, вот. Происходит TAX THE RICH. Всех, кто реально зарабатывает на инвестициях в активы, обложили таким же прогрессивным налогом, как ранее ИПешников. В финансовом смысле никакой катастрофы не происходит. А вот в политическом разрезе всё это весьма и весьма грустно. Вместо того, чтобы поднять НДФЛ сразу всем (еще на 2-3%), чтобы каждый любитель грозно начинать войну с Европой (сидя на диване), а также вести разного рода штурмы Одессы и Харькова, а иначе никакого договорнячка, вот — чтобы такие люди на себе несли дополнительные расходы явным образом, согласно своим убеждениям. Этого не случилось. Вместо этого продолжается перераспределение средств инвестирующих в Россию экономических агентов в пользу тех экономических агентов, кто кормится из бюджета и формирует безразмерную расходную часть. В политическом смысле это не очень хорошее «воспитание». И к Минфину тут у меня претензий нет, эти решения принимаются не на уровне Минфина. Элитарии договорились расчехлить прежде всего себя, что неплохо. Но финансовый рынок этого явно не оценит. Не похоже на положительные стимулы". 🎲@matter_of_chance

НА ТЕМУ ДНЯ Подборка постов тг-каналов от Новости сегодня Кремлевский безБашенник — по данным ЦБ, россияне только в августе 2026 года вывели из банковской системы страны 107 млрд рублей. Косте Сапрыкину люди не доверят свой кошелек. Мастер пера — согласно статистике, 20 лет назад весь свой заработок вне бухгалтерской и налоговой отчетности получал каждый пятый трудоустроенный гражданин, и это еще очень оптимистичная оценка тех социально-экономических реалий, которые достались стране в наследство от лихих 1990-х годов. В те далекие и уже почти былинные времена деньги передавались и получались не только в конвертах или пакетах, но даже иногда и в коробках из-под ксерокса. Но и сегодня те противозаконные традиции предков еще не изжиты до конца, и ВЦИОМ с глубоким прискорбием извещает партию, правительство и весь российский народ, что на 26-м году новой эпохи каждый одиннадцатый гражданин РФ по-прежнему имеет дело с зарплатами в конвертах самых разных размеров. Ярославский пехотинец Z🇷🇺 Wagner — мы видим типичное «затишья перед бурей» — явление связанное с комплексом изменений в политической, в данном случае, атмосфере перед грозой, штормом или ураганом, ну или восстанием, или свержением, захватом власти .... Затишье перед бурей — это не отсутствие ветра вообще, а временное спокойствие, которое наступает на фоне усиливающихся процессов подготовки стихии, или каких-то сил. Моя газета «Янс» — время выборов прошло. Пришло время налогов. Поднять Перископ! — теперь власти избавлены от необходимости сдерживаться в продвижении не слишком популярных в народе законодательных инициатив из-за предстоящих федеральных выборов, которые теперь будут очень нескоро. А ситуация с наполнением бюджетов очень сложная. Давыдов.Индекс — вот кажется, что процесс — это процесс, а результат — это результат. Все правильно, однако изумление в процессе не сопоставимо с изумлением в результате. Ибо в процессе все не так, как кажется, а результат все ставит на свои места. Теперь важно не торопиться, так как послевкусие еще не наступило, волны еще не дошли, но уже щекочут нервы. Сладостное предвкушение последствий результата. Апофеоз. Дело случая — официальные показатели статистики — это священная корова, которую государство тем тщательнее бережет, чем суровее времена на дворе. Ведь важно даже в условиях всеобщего сжимания подчеркнуть, что государство у нас социальное, что человек защищен от любых невзгод и неприкосновенность базовых настроек жизни гарантирована. Тот факт, что стандартная потребительская корзина и прожиточный минимум имеют очень мало отношения к реалиям жизни успешно игнорируется, но неизменность этих параметров — действительно, база, потому что на ней основана вся официальная риторика благополучия. Меж тем, в том, что касается косвенных налогов — уже началось. artjockey — на объявление мобилизации может повлиять крупный провал на фронте, резкое падение темпов набора, отсутствие желаемых результатов к зиме или весне, но в ближайшие недели и даже месяцы планов о мобилизации у Кремля скорее всего нет, если все будет идти так, как идет. Однако война требует не только людей, но и очень много денег, которых у России в общем-то уже нет. И самые главные паскудства, которые власть планирует устроить в ближайшее время, связаны с поиском денег на войну. Наивная политология — ключевая причина — растущие расходы на СВО. В этом году на нее планировалось потратить около 30% бюджета (12,9 трлн рублей), но летом Кремль решил увеличить военные расходы еще на 40%. Это решение принято на фоне того, что доходы не поспевают за тратами. Нефтегазовые поступления нестабильны, а ненефтегазовые — не могут закрыть разрыв. Власти латают дыру заимствованиями и средствами Фонда национального благосостояния, но и они не бесконечны. Фактически бюджет верстается не от доходов, а от военных потребностей, а все остальное — социальная сфера, инфраструктура, регионы — финансируется по остаточному принципу. Никита Кричевский — дефолт выглядит организационно проще. @listnewsru