«...Ради того, чтобы сыграть Бендера, я был готов на всё. Похудеть — пожалуйста. Я сел на диету, которую придумал сам: капуста в основном, творог. Физические нагрузки — гантели, бег. Когда приходилось идти в ресторан на чей-нибудь день рождения, смущал всех тем, что не ел ничего — так, веточку петрушки, листочек кинзы. И через два месяца я, весивший больше центнера, стал стройным, словно тополь, красавцем семидесяти пяти килограммов. Звоню в группу «Двенадцати стульев». Мне отвечают: извините, но съёмки уже давно идут, а Бендера играет Арчил Гомиашвили. Ну что ж, Бендером я не стал, но моя физическая форма позволила мне в дальнейшем сыграть Хлестакова, Самохвалова в "Служебном романе", Шатунова в "Выпьем за Колумба!" и много других ролей. Мой новый имидж расширил рамки моих возможностей и в дальнейшем эту свою форму я поддерживал...» Олег Басилашвили ⠀⠀
Open in TelegramPosts of Литература русская и зарубежная
«В Ново-Дарьине, рядом с нашим — дом Ирины Александровны Жигалко, педагога Андрея Тарковского. Она мне давала прочитать роман «Солярис» и просила передать его из рук в руки Андрею, ее студенту. Было мне 13 годов. Я вошла к ней в дом, а там один студент очень неумело разводил огонь в камине, другой прекрасно раздувал самовар сапогом, третий качался в кресле у камина. Я страшно любила сидеть в этой качалке. И этому, сидящему на моем месте студенту я ткнула «Солярис». Только потом, много лет спустя, я узнала: камин разжигал Андрей Кончаловский, самовар сапогом оживлял Василий Шукшин, а в кресле качался Андрей Тарковский». Наталья Бондарчук.
Open in TelegramУ детского поэта Корнея Ивановича Чуковского есть одно очень необычное и редкое стихотворение, о котором, к огромному сожалению, не все из нас знают. Оно было напечатано в «Литературной газете» 25 ноября 1944 года. Называется этот пронзительный стих «Ленинградским детям». Его стоит прочитать даже тем, кто относится легкомысленно к творчеству автора «Мойдодыра», «Мухи-Цокотухи» и «Айболита». Промчатся над вами Года за годами, И станете вы старичками. Теперь белобрысые вы, Молодые, А будете лысые вы И седые. И даже у маленькой Татки Когда-нибудь будут внучатки, И Татка наденет большие очки И будет вязать своим внукам перчатки, И даже двухлетнему Пете Будет когда-нибудь семьдесят лет, И все дети, все дети на свете Будут называть его: дед. И до пояса будет тогда Седая его борода. Так вот, когда станете вы старичками С такими большими очками, И чтоб размять свои старые кости, Пойдете куда-нибудь в гости, – (Ну, скажем, возьмете внучонка Николку И поведете на елку), Или тогда же, — в две тысячи двадцать четвертом году; – На лавочку сядете в Летнем саду. Или не в Летнем саду, а в каком-нибудь маленьком скверике В Новой Зеландии или в Америке, — Всюду, куда б ни заехали вы, всюду, везде, одинаково, Жители Праги, Гааги, Парижа, Чикаго и Кракова – На вас молчаливо укажут И тихо, почтительно скажут: «Он был в Ленинграде… во время осады… В те годы… вы знаете… в годы … блокады» И снимут пред вами шляпы. Корней Чуковский Ленинградским детям Ноябрь 1944-го
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 5 h | 62 |
| 20 h | 102 |
| 35 h | 124 |
- After 6 hours62
- After 24 hours102
- Total to date124
Views growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 5 h | 41 |
| 17 h | 97 |
| 32 h | 108 |
- After 6 hours41
- After 24 hours97
- Total to date108
«Война — это любимая забава праздных и легкомысленных людей... Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества? Цель войны — убийство, орудия войны — шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия — отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство. И несмотря на то — это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду... Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга» Лев Николаевич Толстой «Война и мир»
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 4 h | 72 |
| 17 h | 106 |
| 29 h | 137 |
- After 6 hours72
- After 24 hours137
- Total to date137
Views growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 16 h | 137 |
| 29 h | 155 |
| 71 h | 198 |
- After 24 hours155
- Total to date198
Иван Пущин. "Записки о Пушкине" Когда кончилось представление виновников торжества, царь, как хозяин, отблагодарил всех, начиная с министра, и пригласил императриц осмотреть новое его заведение. За царской фамилией двинулась и публика. Нас между тем повели в столовую к обеду, чего, признаюсь, мы давно ожидали. Осмотрев заведение, гости Лицея возвратились к нам в столовую и застали нас усердно трудящимися над супом с пирожками. Царь беседовал с министром. Императрица Марья Федоровна попробовала кушанье. Подошла к Корнилову, оперлась сзади на его плечи, чтоб он не приподнимался, и спросила его. «Карош суп?» Он медвежонком отвечал: «Oui, monsieur!»*. Сконфузился ли он и не знал, кто его спрашивал, или дурной русский выговор, которым сделан был ему вопрос, — только все это вместе почему-то побудило его откликнуться на французском языке и в мужеском роде. Императрица улыбнулась и пошла дальше, не делая уже больше любезных вопросов, а наш Корнилов соника <сразу> попал на зубок; долго преследовала его кличка: monsieur. *Да, мсье.
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 29 h | 114 |
| 69 h | 145 |
- After 24 hours114
- Total to date145
В 1957 году Габриэль Гарсиа Маркес съездил в СССР. Вернувшись, он написал эссе, которое назвал: «СССР: 22 400 000 км² без единой рекламы кока-колы!»
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 41 h | 125 |
| 81 h | 150 |
- Total to date150
Интересная история произошла с романом Ремарка «Триумфальная арка», который был настолько сокращён, что в нём исчезла логика сюжета. Действие там происходит в Париже перед Второй мировой войной. Два героя: один — немецкий еврей, врач, второй — бывший полковник Белой гвардии. Они знакомятся, становятся друзьями, рассказывают друг другу свою судьбу. Выясняется, что в советском посольстве в Париже работает чекист, который уничтожил семью полковника, а в немецком посольстве — гестаповец, который уничтожил семью врача. Герои начинают договариваться, как им отомстить… Так вот, в русском издании всё, что касается белогвардейца, было изъято — половина сюжета, по сути. Когда Ремарк узнал об этом, он запретил издавать в Советском Союзе свои книги, на что, конечно, никто не обратил внимания: он был очень популярен, его много издавали и продолжили издавать, несмотря на его запрет. И это касается не только Ремарка.
Open in TelegramViews growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 53 h | 139 |
| 77 h | 156 |
- Total to date156
Views growthHide views growth
Views growth
Hours after publication
Show as table
| Hours after publication | Views |
|---|---|
| 0 h | 0 |
| 65 h | 146 |
| 77 h | 152 |
- Total to date152
В своих заметках 1830 года Александр Сергеевич признается: «За 16 лет, как я печатаюсь, критики заметили в моих стихах пять грамматических ошибок (и справедливо); всегда был им искренно благодарен и всегда поправлял замеченное место». Пять ошибок за 16 лет. Сам бы я их не отыскал - благо, Пушкин сам в статье «Опровержение на критики и замечания на собственные сочинения» перечислил эти ошибки. 1. «На теме полунощных гор» (поэма «Руслан и Людмила»). С точки зрения нормативной грамматики при отрицании следовало использовать родительный падеж — «на темени полнощных гор». Пушкин исправил форму в переизданиях 1828 года. 2. «Остановлял он долго взор на отдалённые громады» («Кавказский пленник»). По указанию критика поэт заменил эту фразу на «Вперял он любопытный взор». Однако новая конструкция «вперять на» вместо правильного «вперять в» стала галлицизмом. 3. «Был отказан» (примечание к «Полтаве»). Изначально было написано: «но был отказан». Пушкин исправил на «но ему отказали». Конструкция с пассивным значением «был отказан» не соответствует норме. 4. «И ветер воил и летал» (стихотворение «Буря»). Поэт использовал форму «воил», следуя живой грамматической аналогии («выть» — «вою»), но позже исправил на «И ветер бился и летал». 5. «Он говорил игумену и всей братье» и «А грозный царь игуменом смиренным» («Борис Годунов»). По совету друга Пушкин заменил эти формы на «игумну» и «игумном».
Open in TelegramНа этой цветной фотографии 1899 года годовалый Эрих сидит на коленях у Петера Франца Ремарка. Отцу тридцать два. На нём котелок, бабочка, сюртук. Он держит сына обеими руками — бережно, но чуть отстранённо, как держат то, что боятся уронить. Мальчик в соломенной шляпе с широкими полями смотрит прямо в объектив. Серьёзный. Спокойный. Это единственный известный мне снимок, где они вот так — вдвоём. Отец и сын. Ещё не знающие, что через тридцать лет сын уедет из Германии и не вернётся двадцать лет. Ещё не знающие, что общего языка они так и не найдут. Петер Франц Ремарк родился 14 июня 1867 года в Кайзерсверте. В мае 1895-го перебрался в Оснабрюк, где и прошла вся его дальнейшая жизнь. Он был книжным переплётчиком. В доме всегда было много книг, и именно в отцовской библиотеке Эрих открыл для себя Достоевского, Томаса Манна, Пруста, Цвейга, Гёте. Отец дал будущему писателю то, из чего вырастает литература. Но дальше этого дело не пошло. Дети Петера Франца У Петера Франца и Анны Марии Ремарк было четверо детей. Теодор Артур. Старший сын. Родился в 1896 году. Умер в пять лет, в 1901-м. Эрих Пауль. Родился 22 июня 1898 года. Тот самый мальчик на фотографии. Эрна. Родилась в 1900 году. Сестра, с которой Эрих сохранил связь на всю жизнь. Именно её он навестил вместе с отцом в 1952 году, когда вернулся в Оснабрюк после двадцати лет изгнания. Эльфрида. Родилась в 1903 году. Та самая сестра, которую нацисты казнили на гильотине 16 декабря 1943 года. Председатель трибунала сказал ей: «Вашему брату удалось ускользнуть от нас, но вы от нас не уйдёте». Ремарк узнал об этом только после войны. Он посвятил ей «Искру жизни». Четверо детей. Один умер в детстве. Одна погибла от нацистов. Одна дожила до старости. Один стал одним из самых читаемых писателей мира — и двадцать лет не видел отца. Тень, о которой не говорят Когда Теодор умер в пять лет, Эриху было три. Он вряд ли помнил брата. Но в семье эта тень осталась. По одной из биографий, отец много работал, чтобы прокормить семью и поддержать больного ребёнка. Возможно, на разговоры с младшим сыном сил просто не оставалось. Это версия, а не установленный факт. Про отца Ремарка писали по-разному. Коллега вспоминал его как «грубоватого и угрюмого по природе» — и тут же добавлял, что в нём можно было обнаружить «одинокого, но, в сущности, доброго и чувствительного» человека. Кто-то видел в нём только жёсткость. Кто-то — замкнутость. И вот что любопытно. Этот угрюмый переплётчик любил заниматься оккультными вещами. По воспоминаниям, он мог с помощью карманных часов «определить», жив человек на фотографии или мёртв. Он был убеждённым противником алкоголя и состоял в ложе «Добрых тамплиеров» — возможно, это была и попытка защититься от соблазна, учитывая, какую роль алкоголь сыграл в жизни его сына. Возможно, раньше пил. Имя матери С матерью, Анной Марией, понимание было полным. Настолько, что когда она умерла в 1917 году, восемнадцатилетний Эрих сменил своё второе имя — Пауль — на Мария. Он взял имя матери. Отца он в своё имя не вписал. В 1931 году Ремарк покинул Германию. С отцом он почти не поддерживал связи. В 1952-м, после двадцати лет изгнания, он вернулся в Оснабрюк — впервые. Встретился с отцом и сестрой Эрной. Ему было пятьдесят четыре. Отцу — восемьдесят пять. Они проговорили вместе целую неделю. Сын нанял водителя, чтобы отвезти старика домой, и дал ему чек на крупную сумму, чтобы обеспечить его. Через два года, 9 июня 1954-го, Петер Франц Ремарк умер. Эрих приехал на похороны. Стоял у гроба отца, опустив голову. Есть свидетельство, что он «глотал скупые слёзы». Человек, который сменил имя в честь матери и двадцать лет не видел отца, всё же пришёл его хоронить. Это не примирение. Это не прощение. Это что-то более простое и более сложное одновременно. На той фотографии 1899 года отец держит сына обеими руками. Мальчик серьёзно смотрит в объектив. Никто из них ещё не знает, что будет дальше. Никто не знает, что библиотека, которую отец собирал всю жизнь, не станет мостом между ними. Но она станет чем-то другим. Она станет тем, из чего вырастет писатель.
Open in Telegram2 ноября 1790 года Александра Радищева, осужденного за сочинение «Путешествие из Петербурга в Москву», закованного в кандалы и без теплой одежды фельдъегери увезли из столицы в Сибирь. Прочитав книгу, императрица окрестила ее автора «бунтовщиком, хуже Пугачева». Его приговорили к казни за «покушение на государево здоровье» и измену. Впрочем, Екатерина II заменила казнь ссылкой. В приказе императрица язвительно написала: «едет оплакивать плачевную судьбу крестьянского состояния, хотя и то неоспоримо, что лучшей судьбы крестьян у хорошего помещика нет во вселенной». Екатерина II великодушно помиловала Радищева даже несмотря на неслыханные дерзости, изложенные в его книге: "В чьей голове может быть больше несообразностей, если не в Царской? О законы! Премудрость ваша часто бывает только в вашем слоге!"
Open in Telegram«Нет того урода, который не нашел бы себе пары, и нет той чепухи, которая не нашла бы себе подходящего читателя» Антон Павлович Чехов «Записные книжки»
Open in TelegramВ архивах РГАЛИ есть записная книжка Анны Андреевны - та самая, в которой Ахматова уже на закате жизни оставила список ее прижизненных портретов. Перечень этот далеко неполный - в нем всего 11 авторов, у некоторых из которых упомянуты несколько работ (Петров-Водкин, Анненков или Тышлер, например). Если учесть, что сотрудникам Фонтанного Дома известно более 200 прижизненных изображений Анны Андреевны, то очевидно, что в этот сжатый список попали лишь те образы, которые поэт особенно выделяла для себя. Совершенно ожидаемо открывает избранную ахматовскую дюжину лаконичный графический портрет работы Амедео Модильяни, созданный 115 лет назад, в 1911 году. Мы с вами про него уже много говорили, останавливаться на нем сегодня не буду, напомню лишь, что этот рисунок, по словам самой Ахматовой, «был единственным Модильяни в СССР». А вот второй в представленном списке указана доселе неизвестная мне лично работа художника Зелмановой. Как помечает Анна Андреевна, портрет выполнен в полный рост осенью 1913 года - т.е. еще до знаменитых портретов кисти Альтмана и Делла-Вос-Кардовской. Разумеется, сразу захотелось восполнить пробел и отыскать этот образ. Собственно, это он, на четвертом снимке. Многие критики называли его слишком манерным, лишенным художественной ценности, но Ахматова его выделяла, а потому присмотримся к нему. График Анна Михайловна Зельманова не случайно изобразила подругу во весь рост: ей крайне важно было подчеркнуть, что ее героиня - едва ли не самая знаменитая в творческих кругах Петербурга представительница прекрасной половины - дама во всех отношениях импозантная, на пике мировой моды. На Анне Андреевне невероятно популярная в начале 1910-х годов так называемая «хромая» юбка от парижского кутюрье Поля Пуаре. Особенность фасона - зауженность нижней удлиненной части, из-за чего беспомощной обладательнице такой юбки приходилось при ходьбе семенить, передвигаться, словно прихрамывая. В январе того же 1913 года Анна Андреевна напишет свое знаменитое стихотворение «Все мы бражники здесь, блудницы», за которое советские чиновники будут ее клеймить последующие полвека жизни. Так вот в нем она упоминает ту самую юбку: Я надела узкую юбку, Чтоб казаться еще стройней.
Open in TelegramСаранча — стихийное бедствие, хотя в одиночку она совсем не страшна. То же самое с дураками. Карел Чапек
Open in TelegramМой дед говорил: «Каждый должен что-то оставить после себя. Сына, или книгу, или картину, выстроенный тобой дом, или хотя бы возведённую из кирпича стену, или сшитую тобой пару башмаков, или сад, посаженный твоими руками. Что-то, чего при жизни касались твои пальцы, в чем после смерти найдет прибежище твоя душа. Люди будут смотреть на взращённое тобою дерево или цветок, и в эту минуту ты будешь жив». Мой дед говорил: «Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого. В этом разница между человеком, просто стригущим траву на лужайке, и настоящим садовником, — говорил мне дед. — Первый пройдет, и его как не бывало, но садовник будет жить не одно поколение». Дед мой умер много лет тому назад, но если вы откроете мою черепную коробку и вглядитесь в извилины мозга, вы найдёте там отпечатки его пальцев. Рэй Брэдбери "451 градус по Фаренгейту"
Open in Telegram💬 Теодор Драйзер: Как ни печально это признавать, с возрастом люди почти неизбежно теряют интерес к новому, и их негласным девизом становится: «И так сойдёт».
Open in TelegramА что, если бы Пушкин и Гоголь придумывали свои бессмертные произведения, попадая в совершенно реальные неприятности, а фильм об этом снял был Гай Ричи? В основу этого видео взят исторический факт: Пушкин помогал Гоголю с сюжетами, в том числе подсказал идею «Ревизора».
Open in Telegram