90% культуры

С Днём народного единства!

No text

Вновь вернулся к перечитыванию Одоевцевой. Остановился на том, как относились к Блоку многие поэты после опубликования "Двенадцати". Особенно старался его бывший ближайший друг Пяст - теперь он не подает Блоку руки "и чрезвычайно мучается этим, стараясь всем, и главное себе, доказать свою правоту…" Что за знакомая риторика, думаю? А ведь так наша протестная интеллигенция "замазывает" тех, кто оказался не на их "светлой" стороне. Прежние таланты и заслуги обнуляются, а на их место приходит "служение кровавому режиму диаволу". …Мандельштам явно польщен. Он гордо закидывает голову и поправляет галстук. – Вы маг и волшебник, – восклицает Пяст восторженно. – Из всех современников я могу сравнить вас только с Блоком, только с ним одним, тоже волшебником, он тоже творит чудеса. Магия... Да, иначе не назовешь его стихов. – По лицу Пяста проходит нервная дрожь. – Но в этом большая опасность, Осип Эмильевич. Сможете ли вы справиться с духами, которых вызвали к жизни? А? Не погубят ли они вас, как погубили Блока, заставив создать «Двенадцать»? Достаточно ли вы сильны? И сумеете ли вы отличить белую магию от черной? Не станете ли и вы, незаметно для самого себя, как он, служить дьяволу? Георгий Иванов с комическим отчаянием поднимает руки к потолку: – Увы, увы! Блок не сумел... Заметили ли вы, что от него чуть-чуть, легонько, а все же попахивает серой со времени «Двенадцати»? Ирина Одоевцева. На берегах Невы.

Особенности национального вранья. В 1873 году в Петербурге проходила Академическая выставка русских художников, которую потом собирались отправлять на Всемирную выставку в Вену. На неё заглянул Фёдор Михайлович Достоевский: …Не думаю, чтобы поняли, например, Перова, «Охотников». Я нарочно назначаю одну из понятнейших картин нашего национального жанра. Картина давно уже всем известна: «Охотники на привале»; один горячо и зазнамо врёт, другой слушает и из всех сил верит, а третий ничему не верит, прилёг тут же и смеётся... ⠀ Что за прелесть! Конечно, растолковать – так поймут и немцы, но ведь не поймут они, как мы, что это русский враль и что врёт он по-русски. Мы ведь почти слышим и знаем, об чём он говорит, знаем весь оборот его вранья, его слог, его чувства. ⠀ Я уверен, что если бы г-н Перов (и он наверно бы смог это сделать) изобразил французских или немецких охотников (конечно, по-другому и в других лицах), то мы, русские, поняли бы и немецкое и французское враньё, со всеми тонкостями, со всеми национальными отличиями, и слог и тему вранья, угадали бы всё только смотря на картину. ⠀ Ну а немец, как ни напрягайся, а нашего русского вранья не поймёт. Конечно, небольшой ему в том убыток, да и нам опять-таки, может быть, это и выгоднее; но зато и картину не вполне поймёт, а стало быть, и не оценит как следует; ну а уж это жаль, потому что мы едем, чтобы нас похвалили… Ф.М. Достоевский. Дневник писателя. 1873. В.Г. Перов. Охотники на привале. 1871.

Мой щенок Бро - самый умный человек на свете. А я очень люблю поговорить с умными людьми. Особенно о литературе. Да еще и осенью. И 2 ноября мы начинаем выпуск еженедельного подкаста «Разговоры с Бро. Читаем не жопой». Каждый понедельник вас будет ждать новый подкаст, а каждый божий день ( и сегодня тоже) нарезки из него и рилсы. Мы будем прокачивать самую сексуальную часть тела - мозг! И да будут к нам благосклонны люди и алгоритмы соцсетей Инстаграм Ютуб Тикток ВК Рутуб

…Теперь же, напротив, весьма часто фраза "Я не понимаю этого" выговаривается почти с гордостью, по меньшей мере с важностью. Человек тотчас же как бы ставится этой фразой на пьедестал в глазах слушателей и, что еще комичнее, в своих собственных, нимало не стыдясь при этом дешевизны приобретенного пьедестала. Ныне слова "Я ничего не понимаю в Рафаэле" или "Я нарочно прочел всего Шекспира и, признаюсь, ровно ничего не нашел в нем особенного" - слова эти ныне могут быть даже приняты не только за признак глубокого ума, но даже за что-то доблестное, почти за нравственный подвиг. Да Шекспир ли один, Рафаэль ли один подвержены теперь такому суду и сомнению?.. Ф.М. Достоевский. Дневник писателя. 1876.

…Следует отказаться от школярской привычки оценивать историю по пятибалльной системе. История не меню, где можно выбирать блюда по вкусу. Ю.М. Лотман

Владимир Маковский. Беседа. Материалист-практик и идеалист-теоретик. 1900.

" Скоро я пригляделся ко всей труппе. Признаюсь, я и до моего невольного актерства никогда не был высокого мнения о провинциальной сцене. Но благодаря Островскому в моем воображении все-таки засели грубые по внешности, но нежные и широкие в душе Несчастливцевы, шутоватые, но по-своему преданные искусству и чувству товарищества Аркашки... И вот я увидел, что сцену заняли просто-напросто бесстыдник и бесстыдница. Все они были бессердечны, предатели и завистники по отношению друг к другу, без малейшего уважения к красоте и силе творчества, — прямо какие-то хамские, дубленые души! И вдобавок люди поражающего невежества и глубокого равнодушия, притворщики, истерически холодные лжецы с бутафорскими слезами и театральными рыданиями, упорно отсталые рабы, готовые всегда радостно пресмыкаться перед начальством и перед меценатами... Недаром Чехов сказал, как-то: "Более актера истеричен только околоточный. Посмотрите, как они оба в царский день стоят перед буфетной стойкой, говорят речи и плачут". Но театральные традиции хранились у нас непоколебимо. Какой-то Митрофанов-Козловский, как известно, перед выходом на сцену всегда крестился. Это всосалось. И каждый из наших главных артистов перед своим выходом непременно проделывал то же самое и при этом косил глазом вбок: смотрят или нет? И если смотрят, то наверно уж думают: как он суеверен!.. Вот оригинал!.." Как я был актёром. 1903. #театр #был_актером

…В политехническом музее – «Встреча Нового года с имажинистами». Мы с Есениным – молодые, веселые. Дразним вечернюю Тверскую блестящими цилиндрами. Поскрипывают саночки. Морозной пылью серебрятся наши бобровые воротники.  Есенин заводит с извозчиком литературный разговор:  – А скажи, дяденька, кого ты знаешь из поэтов?  – Пушкина.  – Это, дяденька, мертвый. А вот кого ты из живых знаешь?  – Из живых нема, барин. Мы живых не знаем. Мы только чугунных… Анатолий Мариенгоф