critical slide

https://www.vam.ac.uk/blog/east/towards-a-civic-museum

проект Тани Бругеры от апреля этого года: серия воркшопов со студентами и молодежью о гражданской ответственности музея с колониальной историей

Вспомнил как в Москве году в 2018-2019 я делал самоорганизацию по научной фантастике. Мы раз в неделю ходили в разные парки Москвы и обсуждали новинки и важные книги! Все вокруг было как всегда мрачно, но эти встречи я вспоминаю сейчас как очень счастливое время! Хорошее соединение пикника в парке с сай-фай. Ничего мы не документировали, никаких записок не делали. Потом мы с Никитой Нечаевым и Гараж digital тоже мощные встречи делали, но полностью противоположные - на изоляции и "о изоляции". Тоже вспоминаю с трепетом. Вот вспоминал, что к 2022 году я практически перестал собственно искусством заниматься: я писал и говорил вообще в основном о поэзии и фантастике и видео, практически сплетая все это в какую-то форму жизни. Собственно, романтизм это называется, романтизация жизни. Но это было очень органично. Потом после 22 года я перестал вообще поэзией... даже думать провалил, потому что язык рухнул и скомпрометировал себя. Про фантастику вообще молчу - за окном началась такая фантастика и weird fiction, что это тоже отпало. И я многим говорил, что вообще ничего не читаю и перестал чем-либо заниматься, я пытался осмыслить происходящее и политические итоги. Но вот сейчас оглядываясь на эти 5 лет почти, могу сказать что это неправда просто: да, я не читал так безумно как раньше - я на ковиде читал по 300 страниц в день каждый день и для меня нормой с 15 лет как я увлекся всей этой лабубой было много читать, так, что дозы чтения после 22 года были микродозингом. Но! На самом деле же у меня совершился поворот от романтиков и Гегеля и разных продолжений и производных (Беньямин, Адорно, Осборн и т.д) к позднему классицизму - я освоил Шиллера, Гете, Винкельмана и Лессинга и Гердера, Де Сада, а в искусстве Уиллиама Блейка и Фюсли - не знаю что это значит, вот думаю. Но я просто продолжаю исследовать Клоссовски и изнутри Клоссовски. можно ли сказать что я повернулся от поэтики и романтизма к политике эстетики и тела? да, наверное так и есть, но по поэзии и фантастике скучаю, скучаю по тем моментам поэзии. Для меня конец поэзии это конец contemporary art. И это совпало с премией Драгомощенко где я увиделся со всеми перед нашим окончательным рассыпанием по миру. Тогда видел Голынко и его смерть и наш тогда разговор это для меня смерть поэмы, смерть теории и смерть канона 2010ых, частью которого я себя чувствовал и логику которого плел в сближениях видеоэссеизма, фантастики и теории

No text

No text