Who mentions Библiотекаръ 2.0

Василий Розанов писал о 1917 годе: «Русь слиняла в два дня. Самое большее - в три. Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей». И СССР слинял за три дня: 19-21 августа 1991 года.

Обычная осень 2000 лет назад. Римский император Тиберий принял шокирующее решение навсегда уехать из столицы. Тиберий покинул Рим во второй половине (лето-осень) 26 года. Сначала он отправился в Кампанию, а окончательно уединился на Капри уже в следующем, 27 году. Воспользовавшись изоляцией императора, реальную власть в Риме захватывает амбициозный префект преторианской гвардии Луций Элий Сеян. В столице начинаются массовые репрессии, суды по обвинению в «оскорблении величества» и зачистка старой сенатской аристократии. В 26 году н.э. римский всадник Понтий Пилат решением императора Тиберия (не без протекции того самого префекта Сеяна) прибывает в Иерусалим и официально вступает в должность пятого префекта Иудеи. Его жесткое правление продлится 10 лет. Согласно расчетам ряда библейских историков и хронографов, осенью 26 года н.э. некий Иисус из Назарета принимает крещение от Иоанна Крестителя в реке Иордан и начинает свое публичное служение.

Дебютный альбом Pink Floyd «The Piper at the Gates of Dawn» получил свое название благодаря детской книге английского писателя Кеннета Грэма «Ветер в ивах», написанной им в 1908 году Источником вдохновения стала седьмая глава. Крот и Водяная Крыса отправляются на поиски маленького потерявшегося выдренка. Герои плывут вверх по реке и уже перед рассветом слышат необыкновенную музыку свирели. Следуя за звуками, они оказываются перед Паном древнегреческим богом природы, у ног которого спит малыш выдренок. Это необыкновенная сцена, наполненная тишиной, мистикой и ощущением прикосновения к чему-то божественному. Герои переживают встречу, которую невозможно объяснить. Почти шестьдесят лет после выхода книги эта удивительная литературная сцена (которая покорила и меня своей глубиной в детской книге) вдохновила Сида Барретта на название музыкального альбома, ставшего частью истории рок-музыки. (с) https://t.me/biblio_v2/54144?single

ТЕАТР АБСУРДА И НАУКА ПРЕДАТЕЛЬСТВА: как чехословацкие чекисты построили фальшивую Америку Представьте: 1948 год, железный занавес опускается на Европу. В Чехословакии к власти приходят коммунисты, и тысячи людей, спасая свои жизни и свободу, пытаются бежать на Запад - в американскую зону оккупации Германии. Чехословацкая тайная служба StB понимает, что поймать всех в лесах не получится, и разворачивает операцию «Камень» - одну из самых подлых и циничных психологических провокаций Холодной войны. Вместо усиления охраны они решили... построить фальшивую границу. Спектакль в глухом лесу Примерно в 50 километрах от реальной Германии, прямо в чаще, спецслужбы оборудовали бутафорскую пограничную полосу: поставили фальшивые шлагбаумы, пограничные столбы и даже воссоздали американский пропускной пункт. Агенты под видом «проводников-подпольщиков» за огромные деньги брались перевести беглецов через границу. Ночью они вели людей через лес, устраивали инсценировку «прорыва с перестрелкой» и наконец выводили измученных жертв к заветному американскому блокпосту. Там людей ждало целое шоу: их встречали офицеры в идеальной американской форме, говорившие только по-английски. На стенах висели портреты Трумэна, на столах стояли бутылки кока-колы и лежали сигареты Camel. Насмерть перепуганных, но счастливых беглецов угощали кофе и ласково говорили через переводчика: «Вы на свободе! Но чтобы мы выдали вам документы, заполните анкету: расскажите, кто остался в Чехословакии? Кто помогал вам бежать? Какое антикоммунистическое подполье работает в Праге?» Доверившись «освободителям», люди добровольно подписывали прошения об убежище и сдавали все пароли, явки, имена родственников и друзей. Сразу после этого их сажали в машину, чтобы везти в «лагерь для беженцев», но по дороге на автомобиль «нападал» чехословацкий патруль. Людей арестовывали и отправляли на урановые рудники, а вся их сеть подпольщиков на родине ликвидировалась в тот же день. Конец провокации и карма Эта жестокая игра продолжалась несколько лет, сломав сотни судеб. Обман вскрылся случайно: один из беглецов, бывший офицер, заметил, что у «американского майора» на руке были надеты советские часы марки «Победа», а на столе стояли чернила чешского производства. Ему удалось вырваться и добежать до настоящей границы, после чего о фальшивых КПП раструбили западные радиостанции. Но самое примечательное в этой истории - её финал. Главный организатор всей этой подлости, высокопоставленный агент StB Эвжен Абрагамзон, вскоре сам попал под каток сталинских чисток внутри партии. Его обвинили во «вредительстве», арестовали свои же и приговорили к длительному сроку. Система, которую он создавал для уничтожения невинных людей, в итоге с удовольствием сожрала его самого.

No text

No text

Оксфордский университет старше Ацтекской империи Звучит как бред, но это факт. Занятия в Оксфорде начались в 1096 году. К тому времени там уже преподавали богословие, читали Аристотеля и писали манускрипты. А столица ацтеков Теночтитлан — город на воде с пирамидами и каналами — была основана только в 1325 году. Разница — 229 лет. Пока в Оксфорде уже 2 века сдавали экзамены, ацтеков как цивилизации просто не существовало. А к моменту, когда Колумб доплыл до Америки, Оксфорд уже был старше, чем сейчас для нас США. А ещё Оксфордский университет старше и Монгольской империи, и Османской, и Российской, и… Британской тоже.

Боэс Т. Война Томаса Манна. Литература, политика и Всемирная республика словесности (2026) Боэс Т. Война Томаса Манна. Литература, политика и Всемирная республика словесности / Тобиас Боэс; пер. с англ. О. Бараш. Санкт-Петербург: Библиороссика, 2026. 468 с. Аннотация: В 1938 году Томас Манн эмигрировал в Соединенные Штаты, спасаясь от нацистских преследований в Германии, где публично сжигали его книги. В своей книге Тобиас Боэс прослеживает путь писателя к статусу одного из наиболее заметных антифашистов Америки и одновременно — одного из ярчайших представителей немецкой культурной традиции. Манн с энтузиазмом принял на себя роль общественного интеллектуала, используя свою литературную репутацию и связи в издательской среде для противодействия нацистской пропаганде. Он выступал с лекциями по всей стране и публиковал статьи, в которых предупреждал американскую аудиторию об опасности самоуспокоения перед лицом экзистенциальной угрозы, исходившей от нацизма. Книга охватывает почти четыре десятилетия жизни Манна — от кануна Первой мировой войны, когда его произведения были впервые переведены на английский язык, до 1952 года, когда писатель покинул охваченную маккартизмом Америку.

Про карточные масти В сети часто можно встретить красивую конспирологическую версию о том, что масти придумали ранние христиане для тайного общения, где пики - это копьё легионера, трефы - крест распятия, бубны - камень гроба Господня, а черви - чаша Грааля. Красиво, но наука и факты этот миф полностью опровергают. Карты появились не ранее XIV века в Китае, откуда через Индию, Ближний Восток и Северную Африку попали в Европу. Современный вид колоды просто триумф французской практичности. Именно французы в 1480-х годах разделили карты строго на «чёрные» и «красные» и создали лаконичные значки, которые было легко и дёшево штамповать через деревянные трафареты, не вырисовывая сложные восточные орнаменты. Но самое потрясающее - то, как европейские значки превратились в привычные нашему уху слова на русском языке, и какие неожиданные факты за ними скрываются: • Черви.♥️ Название этой масти действительно происходит от живых червей, но очень косвенным путём. Во французской колоде значок назывался coeur (сердце). На Руси же ярко-красную краску (карминовый пигмент) в старину добывали из особого насекомого - червеца (кошенили). Процесс окрашивания назывался словом «червить», то есть красить в красный. В энтомологии тогда разбирались слабо, жуков от червей не отличали, поэтому сочные красные карты прозвали «червлёными», что со временем упростилось до привычных нам «червей». Отсюда же, кстати, пошли и золотые червонцы. • Бубны.♦️ На самом деле этот значок изначально изображал стилизованный кристалл или огранённый бриллиант (в английском языке масть до сих пор называется diamonds). Но в Средние века у немцев эта масть ассоциировалась с круглыми бубенчиками на одеждах шутов. Когда французский красный ромб прижился в русском языке, название видоизменилось в «бубны». • Трефы или крести: ♣️ французское слово trèfle переводится просто как «трилистник клевера», который и изображён на карте. К религиозному кресту этот значок не имеет никакого отношения. Но в нашей традиции лист клевера визуально напомнил крест, поэтому масть получила своё второе, народное название. • Пики. ♠️ С этим символом всё очевидно - это стилизованное изображение холодного оружия, острия пики или меча. Интересно, что в старинном испанском варианте карт на этом месте вообще красовалась изогнутая мавританская сабля. Вот так обычные технологии производства красок и особенности перевода подарили нам целую детективную историю в обычной карточной колоде.

— Сидел со мной в Ухтпечлаге профессор античной истории, — вдруг сказал Витас. — Очень интересный был человек, такой классический университетский профессор, очки, бородка, вежливость исключительная, восемь языков, включая латынь и древнегреческий. Я спросил его однажды, может ли он объяснить то, что вокруг происходит. Он ответил: происходит классический, по всем правилам, культ. Целую лекцию прочитал, да не одну: что такое культы, откуда они берутся и почему. Про Дионисия рассказал, про орфический культ, в честь Орфея, про Кибелу, про Осириса, я всего и не вспомню сейчас. А в конце сказал, что любой культ, каким бы он прекрасным и возвышенным ни казался, есть религия для бедных. Для бедных карманом или для бедных духом, не суть важно. Для бедных. — Как это? — не поняла Ося. — Сказал, что олимпийский пантеон — это религия эстетов, — медленно и хмуро, словно вспоминая и сердясь на себя за неумение, неспособность всё вспомнить, проговорил Витас. — Религия прекрасных, счастливых, бессмертных богов, которые либо пируют, либо соблазняют красивых смертных, либо ссорятся и мирятся от скуки. Такая религия хороша для прекрасных счастливых людей. А что делать тому, кто беден, или болен, или просто несчастен? В этой жизни у него счастья нет, загробного продолжения ему не обещают, чем он перед богами провинился — никто не знает. И как ему жить? А культ говорит ему, что, во-первых, не он плох, а в каждом человеке есть и плохое, от титанов, и хорошее, от богов. А во-вторых, есть другая жизнь, загробная, высшая, и если ты будешь жить достойно и делать то, что велят, то в другой жизни тебя вознаградят по заслугам. В другой жизни, в светлом будущем, в коммунизме. Понимаете? — Интересно, — удивился Марик. — Я всегда думал, что награда в будущей жизни — это христианское изобретение. — Я тоже так думал, оказалось — восточное. Но дело-то не в этом, тут ещё интереснее штука. Бога в себе ощутить непросто, не каждому дано. Интеллект требуется, напряжённая душевная жизнь. Но если ты адепт культа, там такой ритуал разработан, так всё продумано... Орфические мистерии, к примеру, он мне рассказывал. Барабаны бьют, трещотки трещат, все в белом, все поют хором, несколько дней человек постится, потом выпивает чашу вина сразу — тут не то что бога, весь пантеон сразу разглядишь и в себе, и вокруг. И знаете, что ещё этот профессор мне сказал? Я дословно запомнил, полгода потом обдумывал. Он сказал: культовые мистерии пробуждают такой религиозный экстаз, для которого этические соображения не имеют преобладающей ценности. Ясно? — Ну, начинается философия, — капризно протянула Алла. — Нельзя ли о чём-нибудь повеселее, Витас? — Нет тут никакой особой философии, — медленно и глухо, но очень отчётливо произнёс он. — Всё просто, проще некуда. Культ меня приучает так бога своего любить, что мне уже неважно, что этот бог делает и почему. Он может посадить моего товарища или расстрелять брата, а я скажу, что так надо. Может друзей моих пытать, родных ссылать, детей терзать — я всё равно буду думать, что так правильно. А если неправильно — так это случайная ошибка. Алла поёжилась, встала из-за стола, начала собирать тарелки. — И что же теперь делать? — по-детски растерянно спросил Марик. — Я тоже его спрашивал, что же делать, как всего этого не допустить? Знаешь, что он мне ответил? Он сказал, что только две вещи могут победить культ — ум и время. Те, кто способен думать своей головой, сами рано или поздно всё поймут, а те, кто не способен… тут только время. Потому что культ — это как вино. Нельзя быть всё время очень пьяным, или сопьёшься и умрёшь, или протрезвеешь.

В 1975 году писатель Чак Росс, окончательно обозлившись на издателей (всё отвергают и отвергают, постылые) задумал любопытным образом доказать, что издатели не видят дальше собственного носа. Он взял роман Ежи Косиньского "Ступени", который в 1969 году завоевал Национальную книжную премию США, и отослал его копию в виде рукописи в 28 крупных издательств и литагентств. Роман отвергли везде. Его не узнало и не приняло даже издательство "Рэндом Хауз", издавшее его 10 годами ранее тиражом 400 000. "Хьютон Миффлин", издавшие три другие романа Ежи Косиньского (и, разумеется, знакомые со "Ступенями"), сдержанно похвалили, мол, "на Косиньского похоже, но не фонтан, не фонтан" О чём эта история говорит - что издатели дураки? Да нет, конечно же. Часто.мы делаем крутейшую вещь, но показываем её не тем людям и не в том момент. И нам говорят: "Не фонтан" Надо показывать дальше и рано или поздно найдутся Те, КТО оценит. "Жажду жизни" Ирвина Стоуна отклоняли 15 раз ("Никому не интересно читать о голландском художнике") и в итоге продали 25 000 000 экземпляров, "Гарри Поттера"- 12, "Чайку по имени Джонатан Ливингстон" 26 раз (в итоге миллион копий разошёлся Bcero За первые два года).

No text

ПОЧЕМУ АНГЛИЧАНЕ ОТКАЗАЛИСЬ ОТ КОФЕ Бывает так, что судьба целой нации решается не на поле брани и не в кабинете министра, а на зелёном листе какого-то заморского дерева. И тогда история делает изящный, почти незаметный пируэт — вроде того, каким фокусник меняет одну карту на другую. В середине XIX века британцы, эти неутомимые садовники Империи, засадили холмы Цейлона кофейными деревьями. Остров превратился в один огромный плантационный сад. Кофе лился в Лондон рекой — крепкий, горьковатый, бодрящий. Казалось, туманный Альбион вот-вот станет страной кофеен, а не чайных. Но в 1869 году на листьях появилась странная оранжевая сыпь. Грибок с благозвучным латинским именем Hemileia vastatrix — «разрушительница». Плантаторы прозвали её «Ужасной Эмили». Эмили оказалась дамой безжалостной. Она не убивала деревья разом, а медленно, методично лишала их листвы. Урожаи падали. Плантации пустели. К восьмидесятым годам кофейная индустрия Цейлона лежала в руинах. И тут британцы поступили так, как умеют только они: не стали спорить с судьбой, а просто... переселились. На место погибших кофейных деревьев посадили чайные кусты. Чай оказался на редкость стоек. Он рос, цвёл и давал обильный урожай. Дешёвый цейлонский чай хлынул в метрополию вместе с индийским. И англичане, не сговариваясь, перешли на него. Так, из-за крошечного грибка, которого не разглядишь без лупы, целая нация сменила привычку. Кофе остался на континенте — для французов, итальянцев и прочих горячих южан. А британцы с той поры предпочитают настойку из листьев, которую пьют с молоком и в определённые часы. История, согласитесь, весьма поучительная. Иногда достаточно одной «Ужасной Эмили», чтобы изменить вкус целой империи.

Так и живём - впросырь