Может быть, карты? Выигрыши? Карты обожал, 2-3 вечера в неделю, всегда проигрывал (по-маленькой), кричал, бранился. Так что — тяни лямку! 2400 — 2500 руб. — большие деньги, нынешние 3+ млн руб. в год. Но не высший класс! Так себе!
Ушел в отставку в 42 года (1868), жесткий, ссорился. Его больше не хотели наверху! Был дан чин действительного статского советника («контр-адмирал», 4-й по рангу в России), с пенсией 1000 руб. Прокормить жену с запросами никак нельзя!
Так за счет чего жить? Сочинять! Редактировать! Работать сутками, как машина. В «Отечественных записках» (великий журнал!) вырабатывал до 400 — 650 руб. в месяц (1868 — 1876). 150 руб. за редактирование, за тексты — 75 - 100 руб. за лист (Салт.-Щ., 8.02.1863).
Плюс продажа прав или издание (самого себя за свой счет). Его книги шли нарасхват. Часть продавал сам, часть — за полцены торговцам. Обороты — тысячные (Салт.-Щ. в воспоминаниях). Всего доходы за год? Тысяч 10, не менее (12+ млн. руб. по «нашему»).
С 1877 г. — у него денежная река. М.Е. стал (за смертью Некрасова) ответственным редактором «Отечественных записок», 12 тыс. руб в год (доля прибыли журнала) плюс обычные гонорары. Но призрачно счастье в империи! В 1884 г. журнал закрыт (цензура), доходам капут.
Что делать? Писать, писать до конца жизни (1889), поддерживать денежный поток даже тогда, когда нет сил, когда испытываешь сильнейшие боли. «Устал до бесконечности» (Салт.-Щ., 15.05.1882).
Пытался заработать на земле. Урожаи, скотина, луга, мельницы, винокурение и т. п. Я — помещик, а имение кормит жену! В 1862 г. взял в долг у маменьки 23 тыс. руб. (плюс свои) и купил Витенево под Москвой, за 35 тыс. руб., 680 десятин (740 га). Не справился, не хозяин, надувают, все сдал в аренду, доходы - пшик. Продал с потерей за 21,5 тыс. руб. (1877) (Унковский, Макашин).
Тут же купил имение поменьше, но роскошней — Лебяжье, у Финского залива (163 десятины (180 га), за 13,5 тыс. руб.) (Макашин). Елизавета Аполлоновна была счастлива: «Там два попугая, за одного из них заплачено 600 руб. Мебель отличная на 17 комнат, с коврами и с такими прелестными дорогими зеркалами... Спальная мебель роскошная... Вода проведена и в дом и в прачешную. Парк с утрамбованными дорожками, с оранжереей и с парниками» и т. д. (Е.А. Салтыкова, 20.05.1877).
Там — снова убытки. Не помещик. «В год не меньше 1500 р. на него трачу. Видно, мне не на этом, а на том свете хозяйничать» (Салт.-Щ., 01.1879). Ему бы дачку с садиком и огородиком. Продал через 3 года, с потерями.
«До бесконечности люблю мою маленькую девочку и... буду день и ночь работать, чтобы сделать ее жизнь спокойною» (Салт.-Щ., 3.05.1855). Это обещание им было дано за год до свадьбы, ей — 16 лет. Он так и делал всю жизнь. А жить было не так уж хорошо. «Я ужасно болен… Ей... непременно нужно палаццо. Я двадцать шесть лет на своих плечах несу обузу кормления, а не заслужил, чтобы мой голос имел какое-нибудь значение. Это просто убийство. Она никак не может понять, что я не Шереметьев.., и требует реку, парков, оранжерей и т. п.» (Салт.-Щ., 27.07.1884). Он прилюдно звал ее дурой. Кажется, это была любовь — ненависть. Но он ее любил, он без нее не мог.
Что оставил? Сыну — письмо: «Так как я каждый день могу умереть, вот тебе мой завет: люби мать и береги ее» (Макашин). Еще — оставил спокойную жизнь. Жене и детям — 100 тыс. руб. каждому (больше 100 млн «нынешних»), сыну — права на издание сочинений, мать их потом у него выкупила. В 1903 г. приобрела 5-этажный доходный дом в Петербурге, чтобы жить на аренду (Строганова. Духовное завещание М.Е. Салтыкова).
В семье все смотрят в разные стороны? У всех в головах — разное понимание жизни? Значит, будет раскардаш. Будут страсти, страдания, будут жертвы, и будут те, кто пользуется жертвами. Деньги — как раз материя для этого, тяжкая, вязкая. Быть денежной машиной, все отдать для прокорма семьи, пожертвовать всей своей жизнью? Был еще один такой герой — Чехов. Лучше ищите согласия, чтобы не разойтись в желаниях, требующих денег, и чтобы никогда не сказать о другом, как М. Е.: «Бессердечие, соединенное с ограниченностью» (27.07.1884).