Посты канала Киты плывут на вписку с ЛСД

Всем нерусского праздника Хэлловина, кстати.

2. Современные реалисты считают безопасность единственным рациональным мотивом внешней политики. Миршаймер и Розато проговаривают это в своей книге. Сам Миршаймер критикует США за то, что они не стремятся к безопасности, а пытаются распространить свою идеологию по всему миру. Если Израиль делает то, что он делает, не только ради безопасности, то реализм вполне может это осуждать. И у нас есть все основания так считать. Израильские правые не просто безопасники — они националисты, которые считают, что земли, которые они сейчас не контролируют, им пообещал Бог. Отсюда идея «Великого Израиля». С точки зрения реализма, убивать людей за идеологию — это нонсенс. https://t.me/nonpartisan1/1137 Вот это интересный момент. Политический реализм (ПР) - это у нас вообще дескриптивная штука или нормативная? Потому что обычно ПР претендует именно на дескриптивность: дескать, мы описываем политическую реальность так, как она есть. Вот государства, вот их интересы. Тогда как теория справедливой войны (ТСВ) просто задает морально-этические стандарты и предписывает людям им следовать. Собственно, все предтечи ПР от Фукидида до Макиавелли выступали именно с таких позиций: давайте говорить о реальном положении дел, а не о наших фантазиях; о том, каким мир является, а не о том, каким мы его хотим видеть. Нынешние претензии ПР на "научность" - они из той же серии. Но при этом Миршаймер критикует США и Израиль за то, что они... не соответствуют нормативным стандартам ПР, да? Исходят не из "рациональных политических интересов", а руководствуются национализмом, религиозным фанатизмом и прочими странными вещами. То есть, оказывается, что ПР не так уж хорошо описывает реальность. Оказывается в этой реальности есть не только великие державы с объективными интересами. В реальности у власти в этих державах могут быть шизы самых разных оттенков: одни хотят Израиля от реки до моря, другие - Гренландию, Канаду и прочее Manifest destiny. И тут уже сторонники ПР превращают ее в нормативный символ веры: вы не того желаете для своих стран, надо желать совсем другого! С другой стороны ТСВ не такая уж нормативная. К догматам ТСВ относится то, что справедливая война должна иметь хорошие шансы на успех и потенциальный вред войны должен быть меньше того блага, которое она принесет. Вполне себе "реалистичные" и консеквенциалистские принципы. То есть, ТСВ вовсе не призывает ломиться в моральные крестовые походы сломя голову, в рамках ТСВ вполне можно учитывать "политические реалии". Итого, если ПР не дает адекватного описания реальности (якобы главное торговое преимущество ПР), а ТСВ может учитывать "политические реалии" (еще одно торговое преимущество ПР), то какой резон вообще выбирать ПР вместо ТСВ?

Кстати, про Израиль. В израильской политике черт ногу сломит (это живая иллюстрация всех недостатков пропорциональной системы). Но, я так понял, что банда разыскиваемого международного уголовника Нетаньяху не проиграла полностью, но взяла в парламенте мест меньше, чем нужно для большинства (у блока Нетаньяху 53 места, у оппозиционного 48, а для большинства нужно 61). Соответственно, теперь ни блок уголовника, ни блок оппозиции не может единолично продавливать решения. Хочешь не хочешь, придется договариваться и искать себе союзников. На этом фоне стоит русскоязычный израильский вой: дескать, вся эта драка между Биби и оппозицией привела к тому, что арабские партии взяли небывалое количество голосов. Посмотрел: коалиция арабских партий взяла 19 мест в Кнессете. При этом арабских граждан Израиля (на 2023 год) было 17.2%. Всего арабов в Израиле 20.9%. 19 из 120 мест в Кнессете - это 15.8%. То есть, "небывалое" - это когда арабские граждане получили представительство даже не в один в один, а чуть меньшее, чем их доля в населении. Ну просто катастрофа! Напомню, что те же самые русскоязычные израильтяне любят тем же самым ртом рассказывать, будто арабам в Израиле живется как у бога за пазухой. В контексте пропорциональной системы - это, видимо, значит, что еврейскому большинству теперь придется отплясывать перед арабским меньшинством т.к. его голос оказывается решающим (это если, конечно, коалиции останутся в том же виде, а не переформатируются, что тоже возможно). В любом другом случае я сказал бы, что это иллюстрация недостатков пропорциональной системы. Но конкретно в этом случае скажу: отлично, поделом. P.S. Арабские партии еще ЦИК перед выборами снимать пытался, но Верховный суд откатил. Вот это реально иллюстрация того, как хорошо, когда в стране есть Верховный суд, который руководствуется правилами, а не какой-нибудь там "национальной целесообразностью".

Вдогонку. В самом конце Миршаймер еще говорит, что напавшие 7 октября хамасовцы не сделали ничего, что нарушало бы международное право, если вынести за скобки убийства гражданских и тому подобное. Поначалу можно решить, что дедушка просто дегенерат, но, если вдуматься, то он имеет в виду следующее. Миршаймер призывает разграничивать jus ad bellum (законы, согласно которым начинают войны) и jus in bello (законы, согласно которым войны ведут). По мнению Миршаймера, хамасовцы имели право атаковать Израиль согласно jus ad bellum, т. к. Израиль ведет против Газы боевые действия (взял в осаду, периодически бомбит). Военные преступления, которые при этом совершили хамасовцы, реальны, но они попадают под вторую категорию — нарушение jus in bello. Это разделение часто и впрямь нуждается в проговаривании, так как публика с трудом отличает «преступную войну» от «военного преступления». И еще большие трудности вызывает у нее тезис, что можно вести преступную (агрессивную) войну, не совершая военных преступлений, или вести войну правомерную, совершая при этом военные преступления. Сложно понять, как злодей может быть в белых перчатках, а жертва — с руками по локоть в крови. Поэтому публика тяготеет к упрощениям: если вы в белых перчатках и высчитываете «назу», то ваше дело автоматически становится правым. Но откуда вообще взялось это разделение? Оно не из политического реализма, к которому относит себя Миршаймер. Оно из традиции справедливой войны, на базе которой когда-то и формировались принципы международного права. В принципе можно представить себе «реалистические» обоснования деления на jus ad bellum / jus in bello, прагматичные аргументы в его пользу (хотя вряд ли они будут окончательными). Но все равно это все изначально не реалисты придумали. Поэтому вопрос: зачем им политреализм, если они им все равно не пользуются и переходят на дискурс теории справедливой войны?

Джон Миршаймер — американский политолог с очень приличным послужным списком (Вест-Пойнт, Гарвард, Чикагский университет), один из отцов современного политического реализма и создатель теории «наступательного реализма». Отечественной публике известен как автор нетленок про «НАТО спровоцировало Россию», за которые любим и уважаем нашей политаналитикой (также сторонник мнения, что зря у Украины забрали ядерку, но об этом наша политаналитика не вспоминает). Так вот, пару месяцев назад Миршаймер начал вести ютуб-канал. И очень успешно. Каждое видео — бомба. Недавно выпустил ролик про Израиль, где доказывает, что Израиль изначально и сознательно создавался с целью оккупации земель палестинских арабов, а не просто как «колонизатор ничейной территории». В конце Миршаймер переходит к атаке 7 октября. Говорит, что Газа — это концлагерь под открытым небом, а саму атаку сравнивает с восстаниями рабов на американском Юге. И, чтоб совсем уж припечатать, называет участников нападения freedom fighters. Вот прям так. Не каждая американская левочка на кампусе такое брякнет, а тут целый дед-политолог. Я, если что, всячески осуждаю. Сейчас модно говорить о longevity, активном долголетии. Подразумевают под этим нечто вроде «кушать овсянку с пептидами», «поднимать гирю трижды в неделю» и прочую унылую скуку. Вот вам пример настоящего активного долголетия. Деду 78 лет, на секундочку, он еще Сталина живым застал. Но отжигает так, что прям чувствуешь запах возбужденной, пылающей плоти по ту сторону экрана. И совершенно не ебет деда, что позиция по России не угодит «синему племени», а по Израилю — «красному племени», и vice versa. Это вам, короче, не гиря с пептидами. Но теперь по содержанию. Политический реализм, который двигает Миршаймер, — это такой подход к международным отношениям, окончательно оформившийся в XX веке. Подразумевает он, что есть на свете государства-субъекты, у этих субъектов есть объективные интересы и... end of story. Посыл реализма: давайте, мол, уберем всякие морализаторские ахи-вздохи, сядем и будем обсуждать политику как взрослые люди. Обсуждая политреализм in good faith, стоит уточнить: он не стремится полностью исключить этику из политики. Речь скорее о том, чтобы разграничить сферы. Мухи отдельно, котлеты отдельно. Смысл в создании строгого языка международной политики. Некоторые политреалисты также могут добавить, что как раз они — самые этичные гуманисты на свете, потому что ради высоких моральных идеалов убили гораздо больше народу, нежели ради государственных интересов. Крестовые походы не политреалисты устроили... А «наступательный политреализм» Миршаймера — это о том, что великие державы ради своей безопасности всегда активно стремятся к гегемонии. То есть сильная держава не станет сидеть на попе ровно, если может отбить себе место получше. Поразительно, да? Майкл Уолцер, современный реаниматор «теории справедливой войны», критиковал политреализм таким образом: ни один политреалист не может полностью отказаться от языка этики и все равно к нему обращается. Уолцер приводил в пример одну из глав «Левиафана» Гоббса: мол, вот он пытается, но все равно съезжает на разговоры о справедливости. У Гоббса я, правда, ничего такого не обнаружил. Но вот ютуб Миршаймера — прям хорошая иллюстрация критики Уолцера. Ибо что мы можем сказать об Израиле с точки зрения политреализма? Израиль — это великая (региональная) держава. У нее есть объективные интересы, в особенности безопасность (Израиль объективно в кольце врагов и постоянно под угрозой нападения). В полном соответствии с «наступательной» доктриной задача Израиля в том, чтобы заранее укрепить свою гегемонию и обескровить своих потенциальных военных противников. Какими средствами Израиль этого добивается? Теми, которые ему доступны, и теми, которые имеют эффект. End of story. Вот и поговорили как взрослые люди, можно снимать пиджаки и идти курить сигары. Разумеется, к израильской политике можно докопаться с позиции реализма — например, объяснив, что выбранные средства неадекватны заявленным целям («бомбежка Газы только спровоцирует новые атаки»). Но разве это нам рассказывает дед на протяжении часа? Нет, на протяжении часа дед рассказывает слезливую историю о том, как злые евреи оккупировали бедных палестинцев. И что бы это значило? Неужто то, что сионисты поступили с палестинцами... ммм, как же это слово было... несправедливо, да? А почему Газа — это именно «концлагерь под открытым небом»? Чем нейтральное слово «блокада» не подходит? Например, «блокада в интересах Израиля»? Уж не стремится ли Миршаймер продать нам моральную оценку? Дескать, назовем ситуацию концлагерем, потому что концлагерь — это плохо? А уж «восстание рабов» и freedom fighters — это настолько очевидные моральные оценки, что тут к гадалке ходить не надо. То есть на протяжении часа политреалист Миршаймер двигает нам абсолютно морализаторский нарратив. В пользу Миршаймера можно напомнить, что политреализм не отрицает этику как таковую. Можно говорить об интересах и о справедливости. Но возникает вопрос: зачем тогда вообще нужен этот отдельный дискурс интересов, если в результате мы все равно обсуждаем справедливое и несправедливое? Получается, поскреби политреалиста — найдешь теоретика справедливой войны. А в рамках теории справедливой войны тоже есть место для обсуждения политических реалий. В принципе, есть у меня предположение, зачем реально нужен политреализм. Когда симпатичная политреалисту сторона делает нечто несправедливое, политреалист описывает это языком интересов, добавляя, что нечего тут нюни про мораль разводить, чай, не маленькие. Когда нечто несправедливое проделывает сторона, несимпатичная политреалисту, то политреалист начинает голосить про этику и справедливость.

Новостную ленту сейчас можно читать двумя способами: с профессиональным цинизмом или с паническими атаками по расписанию. Есть, впрочем, третий. Полина вывела его почти эмпирически, наблюдая за знакомым художником. Тот загулял, очнулся, пошёл до «Пятёрочки» и обнаружил, что не грузится телега и пропал мобильный интернет. После чего искренне спросил, не случилось ли чего. Счастливый человек. «тревожная подружка» вообще про это: как жить в мире, который выдаёт поводы для тревоги каждый час, и не чувствовать себя сумасшедшим в одиночку. Полина справилась с тревожным расстройством и честно пишет, как снимается с антидепрессантов. Живёт в Питере, работает редактором, торговала с мужем винтажом на Уделке и воспитывает двух собак, одна из которых сидит на диете и считает это личным оскорблением. В блоге получается ситком из всего этого. Пара историй навскидку. Чихуахуа Бонифаций кусает за зад курьера с праздничным букетом, а курьер в ответ рассказывает историю пострашнее, про роллы, кружевную ночнушку и двухметрового мужа, вернувшегося с работы раньше времени. А в другой раз четыре дамы приходят в комментарии выяснять, кто у Полины сидит и не пьёт ли батя, раз ей понадобились антидепрессанты. Тревоге ведь, по их мнению, положена уважительная причина. Плюс комментарии, где можно поныть про бывших, рассаду и новости одновременно, и никто не начнёт ставить вам диагноз по аватарке. Хорошее место, чтобы перевести дух после очередного разбора правого популизма: @anxiousgirlie

Рубио, ныне госсекретарь США, произнес пламенную речь в Афинах, посвященную европейской цивилизации и ее нынешнему закату. Краткое содержание: великие древние греки наваляли персам, построили Акрополь и Парфенон, придумали науку и культуру. Демократия и республика, добродетель и гражданственность — все институты и принципы, которыми западная цивилизация жила веками, — придумали в Древней Греции. Отцы-основатели США тоже вдохновлялись античным наследием, а в «Записках федералиста» больше всех других цитируют Плутарха (это по словам Рубио; есть мнение, что Монтескье). После похвальбы великому Западу Рубио переходит к критике: мол, теперь все плохо. Массовая миграция, упадок вооруженных сил, перенос производства. А главное, европейцы стали считать «национализм» ругательством, испытывать стыд за прошлое вместо гордости. Поэтому теперь надо брать пример с нашего великого президента Трампа и его великой сделки между США, Данией и Гренландией! Если взять речь совсем кратко: Платон велел, чтоб заводы дымили внутри страны, а на границе стоял забор повыше. Чего в этой речи не хватает? Кажется, в ней не хватает христианства. Разумеется, Рубио дежурно поминает христианство, но христианство для него — это непрерывное продолжение, надстройка над античным наследием. А вовсе не разрыв и конфликт (как это было в реальности). Рубио прав, что в античности господствовало представление о рационально познаваемом мире: «есть рациональный порядок космоса, управляемый фундаментальными законами». Стоит уточнить, что в античности это также значило, что есть рациональный порядок общества: одни люди (нерациональные) должны мычать и работать, другие (рациональные) — править, и дальше по первой книге «Политики» Аристотеля. Такой подход, впрочем, вполне нравится Рубио, который тоже делит всех на жителей благословенного Запада и мигрантов (тех, которые, в отличие от родителей Рубио, не успели заскочить до постройки стены). Но месседж христианства был иным. Стандартные античные боги были этакими альфачами, которые могли вырезать всю вашу семью за одно дурное слово, но все равно были не властны над судьбой (т. к. были частью того «рационального порядка»). Христиане пришли с тезисом, что Бог всемогущ и всезнающ, а потому не исчерпывается нашим рациональным осмыслением. При этом Бог был распят на кресте: то есть был унижен, подвергнут самой позорной рабской казни. Для античного царства рациональных богов-альфачей это был фурор и срыв шаблонов. Христиане принесли не рациональность, а ее ограничение. Есть божественное, есть непознаваемое. Вместо «рациональных иерархий» — тезис о фундаментальном моральном равенстве всех людей. Этот тезис стал основой для постепенной трансформации античной идеи «естественного закона» в каноническую доктрину «естественных прав». Привычка стыдиться прошлого — тоже вполне себе христианская. Только представьте: все ваше прошлое было поклонением ложным богам и даже иудеи исказили Божье послание. Что было радикальным высказыванием в мире, где нормой было обожествление предков. Добавим сюда концепт первородного греха (не путать с манихейской критикой телесности как таковой) — и вуаля, кажется, понятно, откуда растут ноги у этой гнусной, левацкой привычки «стыдиться своего великого прошлого». Что еще? Ах да, великая западная наука. Если бы она зиждилась на одном только тезисе о рациональной познаваемости мира, то все сидели бы на попе ровно, занимаясь логикой и геометрией. Нынешняя наука стоит на другом тезисе: любой ваш рациональный концепт, сколько угодно складный, может быть в пух и прах разбит эмпирическим опытом. Зачатки эмпирического подхода были в античности, но его окончательная победа — это времена Бэкона и Юма, а не древних греков. И можно проследить истоки в Средних веках: тут снова важна идея, что наш разум ограничен, тогда как мир, созданный Богом, неведом, всегда может нас удивить. Не христианством единым. Рубио воспевает Сократа как античного героя, который «пошел на смерть ради принципа». Следующими поминает защитников Фермопил и Ахиллеса, который решил помереть в бою ради славы, вместо того чтобы ехать домой. В «Апологии» Сократ едва ли хочет идти на смерть ради принципа. И чем занимался в Афинах Сократ? Отстаивал тезис «лучше быть жертвой несправедливости, чем ее источником». Спорил с ребятами вроде Фрасимаха и Менона, убежденными, будто главное в жизни — власть и богатство. То есть занимался моральным ревизионизмом, подвергал сомнению ценности отцов города, смущал умы молодежи. Вместо того чтобы славить родной полис. За что в итоге и поплатился, когда уважаемые граждане его приговорили. И что-то мне подсказывает, что, окажись Рубио на том суде, был бы он вовсе не на стороне Сократа. Картина мира Рубио и его когорты одичавших до неореакции консерваторов: мы за настоящую западную цивилизацию, тогда как гнусные леваки-вокисты хотят ее разрушить. Но погодите, гнусные леваки-вокисты — часто неприятные ребята, с перегибами, но вполне в духе нашей западной христианской традиции. Они наследники английских диггеров; пилигримов Плимутской колонии, которые в семнадцатом веке вели коллективное хозяйство; квакеров, державших «подпольную железную дорогу» для беглых рабов, пока их соседи по-аристотелевски рассуждали о том, что черный человек «по природе» должен служить. Все они, в свою очередь, напоминали ранних христиан, умиравших ради своей веры в униженного распятого Бога и моральное равенство всех людей. Спор с радикальными вокистами — это традиционная для нашей христианской культуры история. Но вот где реально в этом споре Рубио и ко? Он долго рассуждает о демократии, праве и ценностях, чтобы в конце все равно объявить, что главное сейчас — это «не требующее оправданий стремление к национальной мощи» (the unapologetic pursuit of national power). Античность, лишенная как подлинного Христа, так и подлинного Сократа, и впрямь хорошая основа для такой апологетики язычества, в центре которого оказывается культ рациональной силы и мощи. Поклонимся нашим великим божественным предкам и новым богам-альфачам в дата-центрах, наши герои могнут вражеских, наш полис будет самый сильный на всем белом свете. И заканчивается все слегка предсказуемо: «Аве, Цезарь».

Реакция либеральных соотечественников на массовые беспорядки во Франции довольно стандартна. Большую часть занимают расистские вопли про «дикарей». К общему хору присоединились русскоязычные израильтяне: уцепившись за пару-тройку палестинских флагов, плавно подводят к «значит, мы в Газе все правильно делаем». Но есть и кое-что новенькое. Иные голоса предлагают, напротив, Европой восторгаться: дескать, смотрите, как выглядит настоящий протест, которого боится власть. То есть тезис: государство боится массовых беспорядков, насильственный протест эффективен. Насилие в данном случае — когда грабят магазины, жгут автомобили и бьют полицию (впрочем, скорее первые два пункта; магазины и автомобили, в отличие от полиции, сдачи не дают). Подразумевается этакая схема, где «мирный протест» — это когда вы вежливо просите Левиафана убрать зубы, а «немирный» — когда даете ему по зубам. Но в реальности все устроено иначе. Что такое вообще протест? Сделаю довольно грубое обобщение: это конфликт общества и государства. Имеется в виду в моменте, подспудно одни части общества могут конфликтовать с другими (и вообще все может быть сложно). В конфликте побеждает тот, кто сможет нанести больший ущерб противнику. Если мы посмотрим на опыт успешных «мирных протестов», то увидим, что власть никогда и нигде не давала заднюю из вежливости. Всегда под маской «мирного» протестующие наносили ущерб или достаточно убедительно им грозили. И у государства здесь, казалось бы, все козыри на руках. Государство — организованная, структурированная и вооруженная до зубов штука. Тогда как общество — просто толпа разобщенных и безоружных людей. Но у общества все равно есть пара способов нанести ущерб, которые базируются на хлипких преимуществах общества. Первое — обычных людей физически больше. Второе — государство потребляет очень много ресурсов. А кто его кормит? То самое общество. Отсюда у общества есть два способа нанесения ущерба. Первый — назовем его «активным» — это когда люди собираются и за счет численного превосходства делают государству неприятно. К примеру, толпа приходит и физически перекрывает доступ в правительственные здания. Бюрократия не может попасть на работу, государство оказывается парализовано. Или люди выходят и перекрывают важнейшие трассы. Здесь ущерб более опосредованный: экономика парализована, государство терпит убытки. Такие действия могут сопровождаться битьем стекол и переворачиванием авто. А могут и не сопровождаться. По сути, никакой разницы, ведь механизм нанесения ущерба здесь иной. Этот первый способ плох тем, что физически присутствующих людей можно физически устранить. Поэтому способ лучше работает в государствах либеральных, которым стыдно «стрелять в свой народ». На свете хватает государств, которым ничуть не стыдно. Но и либеральному государству может стать не стыдно, если протестующие выглядят отморозками. То есть в либеральном государстве битье витрин скорее мешает протесту, так как повышает шанс, что государство задействует серьезные силы. Второй способ нанесения ущерба назовем «пассивным». Отказ кормить государство. Например, работники ключевых для экономики предприятий массово не выходят на работу. Экономика терпит убытки, казна недополучает. Можно представить другие формы массового неповиновения, т. к. государство и общество тесно переплетены. Этот способ болезненнее предыдущего, т. к. физически разгонять тут некого. Только физически загонять, но это трудно, так как работники не прикованы к рабочим местам даже в самых отсталых странах. Поэтому государства здесь действуют на опережение. Уничтожают независимые профсоюзы, создают подконтрольные и прочим образом мешают организации того коллективного действия, которое может нанести реальный ущерб. Вместо завода рабочие, конечно, могут пойти на улицы бить витрины. Но тут, опять же, для нанесения ущерба это совершенно не требуется, достаточно просто остаться дома. Битые витрины, сожженные автомобили — это, конечно, тоже ущерб. Но совершенно копеечный по сравнению с ущербом от парализованной бюрократии, транспортного коллапса или забастовки в ключевых отраслях. И уж точно не тот ущерб, который способен напугать власть. До малого бизнеса государству особо дела нет. Крупный, как правило, застрахован и легко переживет потери. Да еще заменит собой выбывший малый, т. е. на месте сожженного семейного кафе будет корпоративная франшиза (к вопросу о «борьбе с капитализмом»). В общем, в плане протестной эффективности все эти дебоши с битьем стекол — это в лучшем случае эпифеномен, ни на что не влияющий, в худшем — один сплошной вред. Главный протестный капитал — это организованность. Только организованное общество способно заставить отступить государство. Организованность необходима как для активных протестов, так и для пассивного неповиновения. Она может быть вертикальной и партийной, может быть горизонтальной и сетевой. Но она должна быть. И вот скажите: кто сейчас управляет протестами во Франции? Кажется, уже давно никто. Когда ваши протесты начинаются организованно, а затем оказываются захвачены безыдейной гопотой и стервятниками от криминала — это не признак успешного протеста. Это как раз признак утраты организации и обращения в хаос. А неорганизованное уж точно никого не пугает. Разгребание хаоса оказывается просто технической задачей.

Почему одни и те же люди, кричащие о национальной солидарности, полностью игнорируют соотечественников, томящихся в американских детеншенах, но очень переживают по поводу русофобии в балтийских странах? Ответ на этот вопрос кажется очевидным. Потому что для них в детеншенах сидят соевые либерахи (тем более что Трамп — наш слон), тогда как в балтийских странах страдают во всех смыслах «наши» люди. Это очередная иллюстрация тезиса, который мне давно кажется верным: этнического национализма не существует. Под этничностью я в данном случае подразумеваю происхождение плюс влияние факторов, которые мы слабо контролируем (язык, культура и тому подобное, усвоенное в ходе взросления). Этничность не предполагает каких-то конкретных взглядов (политических, религиозных и т. д.). Взгляды могут быть сегодня правыми, а завтра левыми. Но то, что ты носитель русского языка, выросший в русскоязычной среде с соответствующим жизненным опытом, — это просто неизменный факт происхождения. Так вот, этнический национализм — это подход, который постулирует солидарность между людьми со схожим этническим бэкграундом. На этом идея этнического национализма должна заканчиваться. Однако, если некто постулирует этнический национализм (типа «русский, помоги русскому»), то, как правило, стоит просто присмотреться. На деле оказывается, что, помимо этничности, там имеется еще целый ворох критериев, которым должен соответствовать соискатель на солидарность. Критерии эти по большей части о том, что «настоящий представитель народа Х» должен разделять вполне конкретные политические взгляды (иногда еще и религиозные). Если не разделяет, то мгновенно объявляется «ненастоящим», а его этническое происхождение мгновенно оборачивается отягчающим обстоятельством (не просто враг, а предатель!). Всякий национализм, заявляемый как этнический, содержит в себе эту подспудную идею «настоящего Х» (исключений не припоминаю). То есть, по сути, является «гражданским». Не в том смысле, что обязательно содержит идею гражданственности, а в том, что реальным критерием там является общность взглядов, за несоответствие которым быстренько «выписывают». Добавлю к этому еще один маленький критерий, который также разделяется всеми «этническими» без исключения: особое требование к женщинам не спать с инородцами. Это хорошо было заметно со старым русским национализмом, в центре которого всегда была идея «настоящего русского». В своей народно-субкультурной версии русский национализм предполагал, что настоящий русский должен ходить в качалку, на русские пробежки и на русские припрыжки. Иначе это не русский, а «овощ». Более интеллектуальные формы русского национализма соревновались в выработке критериев, согласно которым русский перестает быть русским, превращаясь в «вырусь», «нерусь» или «новиопа». Выработка таких критериев была, пожалуй, основной русской националистической интеллектуальной деятельностью. Хотя критерии все равно остались весьма размыты. Зато особое требование к женщинам никогда не вызывало ни у кого сомнения — неважно, об интеллектуальной или народной националистической среде речь. Если что, то и другие виденные мною национализмы тут принципиально не отличаются. Таким образом, поскреби любой этнический национализм — быстро наткнешься на идеологизированную секту с жесткими критериями деления на чужих и своих согласно взглядам. Почему так? Есть у меня гипотеза: любой другой национализм попросту избыточен и легко подвергается редукции. Этническая общность просто дана нам в ощущениях. Этническая солидарность не есть нечто такое, для демонстрации чего нам нужно прикладывать усилия. Этническая солидарность — это просто каждодневная практика. Общность происхождения снижает транзакционные издержки взаимодействия между людьми. Это та среда, где произрастают горизонтальные связи и спонтанные порядки. Рыбам не нужна концепция для описания воды, они в ней просто живут. Так и здесь: для практической этнической солидарности не требуется какая-то идеология, которая служит для нее подспорьем. Как не нужна идеология, которая подсказывает вам, что нужно есть, пить и радоваться жизни. Когда же возникает нужда в какой-то особенной националистической доктрине? Очевидно, когда от вас требуется обратное: пойти наперекор естественному, каждодневному и удобному. Когда нужно объяснить, почему люди, с которыми вы ранее легко взаимодействовали, являются врагами и предателями, а потому не заслуживают никакой солидарности (особенно если они женщины и сами знаете что). Вот это и есть национализм, который всегда является идеологизированным.

Всплыли подробности неудачной казни Кристы Пайк. После того как та впала в агонию, вместо того, чтобы помереть, тюремщики принялись звонить в 911. А там есть порядок: вызывающий экстренные службы в тюрьму должен назвать код, дабы подтвердить, что он сотрудник (это не пранк и не попытка побега). Случился эпичный диалог в ходе которого оператор несколько раз спрашивает про код, а звонящий тюремщик понятия не имеет о чем вообще речь. Затем в 911 сами решили позвонить в тюрьму, дабы проверить нужна ли там реально скорая. В тюрьме трубку взяли и ответили, что никого не вызывали, у них все в порядке! В итоге там нашли кого-то, кто знал про код. Ну и адвокат принялся названивать 911. Дальше по мелочи: скорая приехала и какое-то время еще чилила у ворот в ожидании, пока найдут кого-то, кто откроет и проведет внутрь. Приговоренную все это время колбасило. Публика наверняка была в восторге. Существует странное мнение, будто, когда у власти правые любители жестких мер, то они генерируют какой-то "закон и порядок". В реальности генерируют такой же бардак, как любая другая власть. Только с живодерским вайбом. https://youtu.be/BPoce9VGatE?si=9EGOXsEoHVtyFntr

Здесь, конечно, можно покритиковать саму классификацию. Адам Смит, если брать не экономическую сторону, а моральную, будет ближе к Берку. Фридрих Хайек большую часть жизни критиковал рационалистический подход. И как раз выводил две идеальные формы: либерализм рационалистический и либерализм основанный на уважении к спонтанному порядку (см. эссе "Индивидуализм истинный и ложный"). А также считал, что утилитаризм - это влияние французской рационалистической традиции на британскую. В общем, сомнительно выделение "экономического либерализма" в отдельную категорию. Также странно отсутствие в этом списке Юма (его, конечно, в третий тип).

Послушал хороший подкаст на Philosophy Talk (вышел он, похоже, еще в 22-м, но там у них какие-то переиздания). Там гость рассказывает о том, как либеральная философия стала основой для британского империализма и прочих ужасов, против которых нынче борется прогрессивная общественность всего мира. Это, я так понял, все более-менее по книжке автора Liberalism and Empire: A Study in Nineteenth-Century British Liberal Thought (довольно старой, вышла почти тридцать лет тому назад). В общем, расклад такой: есть три вида либерализма. Первый: рационалистический либерализм (Локк, Монтескье, Милль). Второй: либерализм экономический (Адам Смит, Фридрих Хайек, Милтон Фридман), ставший фундаментом капитализма. Третий: либерализм Эдмунда Берка и Майкла Оукшотта (его чаще называют консерватизмом или либеральным консерватизмом). Именно первая форма либерализма стала колониальной. Почему так? Потому что идея рациональности предшествует идее свободы. Вы сначала должны быть рациональными, чтобы быть свободными. Для Локка это концепция естественных прав, естественная тем, что должна быть очевидна всем рациональным субъектам. У Милля еще круче: вы должны получить соответствующее образование, чтобы быть свободным (тут я добавлю: и сама центральная идея утилитаризма рационалистична по всей сути — «все рациональные люди понимают, что такое польза»). То есть свободные люди обязательно должны разделять определенные конвенции и нормы. Что происходит, когда носители такого либерализма сталкиваются с чужой и непонятной им культурой? Правильно, им кажется, что она нерациональна, а потому ее носители не заслуживают свободы. По крайней мере, до тех пор, пока не будут переучены на правильный манер. Поэтому Локк без проблем мог помогать писать конституцию рабовладельческой колонии. Либеральный консерватизм, в противоположность, скептически относится к идее универсальной рациональности и универсальных прав. Постулирует важность исторического развития и культурного контекста. С точки зрения консерватизма подход навязывания рациональности не имеет смысла. Поэтому Берк критиковал как имперскую политику Британии в Америке, так и в Ирландии и Индии (вот же мощный был слоняра). В подкасте это по верхам, поэтому тут нужна пояснительная бригада. Ибо у публики часто случается приступ падучей, когда она слышит что-то критическое о «западной рациональности»: дескать, кровавые леваки хотят отменить разум и науку, заставить всех плясать в перьях вокруг костра. Никто не утверждает, что рационального не существует. Консервативный подход скорее утверждает, что рациональность всегда упакована в культурный контекст, откуда ее достать практически невозможно. У Оукшотта в одном из эссе была такая иллюстрация: в XIX веке в Англии придумывали «рациональный костюм» для женщин-велосипедисток. Таким костюмом стали шаровары. Удобные, просторные, рациональные. Но возникает вопрос: почему, например, не шорты? Ничуть не менее удобно. Потому что «рациональность» была лишь надстройкой над британскими культурными нормами, в рамках которых нельзя было помыслить, чтобы леди светила на улице ляжками. Таким образом, поковыряв собственную рациональность, мы можем обнаружить кучу неотрефлексированных культурных норм, которые ее ограничивают. Поковыряв чужую культуру, можем найти там рациональность (даже если она там сразу не видна). А вот попытка выделить сферическую рациональность в вакууме приводит к сомнительным результатам типа «рационально ходить в костюме, а не в сари» (идея либерального империализма). В общем, понятно, книгу какого американского еврея индийца я буду читать следующей. Теперь самое важное: что по аналогии мы можем сказать о России? В предпоследнем видео я как раз говорил про Оукшотта и Берка, а также предположил, что у нас ближе всего к ним были славянофилы с их идеей автономного народного развития и отрицанием западного рационализма (как раз того, что выше). Но кто тогда у нас аналог британских империалистических либералов? Разумеется, наши системные либералы (начиная с придворных либералов XVIII–XIX вв.), которые зачастую были двигателем излюбленных нами шоковых модернизаций. Все тот же нарратив о том, что рациональность и образование предшествуют свободе. Сначала надо принудительно отмыть немытый народ, а потом, быть может, о свободе поговорим. Только для британцев немытыми были ирландцы с индийцами. А у нас колониализм внутренний, поэтому для сислибов немытые — это мы.

У Софии вышел текст о том, как «ограниченная война» превращалась в «тотальную» и обратно. Здесь, мне кажется, стоит обратить внимание на два основных примера того, как война стала настолько тотальной, что ужасались всей Европой. Первый — это эпоха религиозных войн семнадцатого века. Второй — эпоха национализма (который зародился в конце восемнадцатого века, но совсем широко развернулся в начале двадцатого). Здесь можно сделать очевидное предположение: фанатизм религиозный и националистический — вещи подозрительно похожие, ведущие примерно к одним практическим последствиям. Вырезать противника под корень, ставить под ружье все собственное население от мала до велика. Ведь война тут не просто дележка земель и доходов, война тут — сражение за нечто настолько сакральное, что ради этого нужно жертвовать своими и чужими жизнями (лучше, конечно, чужими), потому что проигрыш тут — это исход хуже всякой смерти. Христиане выясняли, транссубстанциация или консубстанциация происходит во время причастия (и прочие важные вещи). В каких ритуалах (и на каком языке) будут принимать участие верующие. Какую версию Священного Писания будут читать дети (и будут ли вообще), каким святым поклоняться (и будут ли вообще святые). В националистическую эпоху националисты выясняли, в каких ритуалах будут принимать участие граждане и на каком языке это будет происходить (школьные линейки, присяги и прочие поднятия-опускания флага). По каким учебникам будут учиться дети и чью версию национального мифа будут инсталлировать им в головы. Какому именно пантеону героев будут поклоняться и по поводу чего устраивать коллективные гуляния. Разница, конечно, есть: у христиан где-то там вдалеке, за всеми этими важными вопросами, маячила идея Бога. Тогда как национализм — это попросту обожествление коллективного субъекта. Но в остальном сходство очевидное: на какие только жертвы, свои и чужие, не пойдешь, лишь бы мифы, писания, символы и ритуалы были правильными (то есть вашей деноминации). Эпохе религиозных войн Нового времени предшествовало Средневековье. Несмотря на весь мрачный образ (созданный во многом пропагандой эпохи Просвещения), период достаточно спокойный и мирный (для Западной Европы, то есть без учета Чингисханов и прочих Тимуров). Войны по большей части представляли разборки аристократов, скромные по своим масштабам. Военные потери были небольшие, а население вполне себе могло даже не замечать, что в нескольких километрах от них происходит какая-то крупная средневековая баталия. Исключения бывали, но в общем и целом европейское Средневековье не знало «тотальной войны». Это обеспечивалось в том числе тем, что все принадлежали к одной универсальной религиозной юрисдикции. Внутри этой юрисдикции все было устроено сложно. Были папы римские, а были авиньонские. Были отщепенцы, с которыми что-то случалось, как с альбигойцами. Но в целом юрисдикция была одна. После Реформации, когда таких юрисдикций стало много, началась резня. Когда резня надоела, попытались вынести религию за рамки политических отношений, поставив в центр идею государственного суверенитета. Сработало отчасти: религию и впрямь вынесли, но проблему решили лишь временно. Восемнадцатый век стал временем ограниченной джентльменской войны, но тут появился национализм, и снова понеслось. После сорок пятого года, когда западный мир вновь ужаснулся, предприняли попытку заново сконструировать общую юрисдикцию. Только вместо теологии обычной это была политическая теология. Глобальная либеральная демократия. Самому Западу это, пожалуй, помогло. Всех остальных не считаем (было множество колониальных войн, «ограниченных» для Запада, но «тотальных» для туземцев). К закату СССР уже казалось, что либеральная политическая теология победила и наступил конец истории им. Фукуямы. Но, как видим, продержалось это все совсем недолго, и национализм берет свой реванш. Как бы то ни было, кажется, что если цель — сокращение насилия, то выработка универсальной и всеобщей политической теологии — это way to go. Только здесь, видимо, правы постколониальные товарищи и товарищки: если ваша политическая теология игнорировала примерно две трети населения планеты, то это так себе теология.

Доброе утро https://youtu.be/q61xMx-1elU?si=NsHASLZvRhN-Vy5C

Из Латвии собрались высылать кого-то русского (никогда такого не было, и вот опять). Не буду никак комментировать конкретный кейс, но давно хочется прокомментировать общую ситуацию в странах Балтии и репрезентацию тамошней «русофобии» в российском сознании. Начнем с того, что нынче по Западному миру вовсю шагает правый популизм. Его важнейшая повестка — борьба с чужаками, которые отравляют жизнь местного трудового народа. Где-то эта повестка полностью высосана из пальца, где-то имеет реальные основания (потомки понаехавших заняли место люмпенов с соответствующими последствиями). Но главное, что популизм рисует глобальную проблему «мы и они». В этой схеме «они» не хотят ассимилироваться и принимать местную культуру, а хотят нести свою (чаще исламскую, но не только). Являются источником преступности. Все, а не только конкретные группы. Исключений практически нет: если чужак приоделся, получил образование и косит под местных — он делает это для того, чтобы отстаивать интересы других чужаков, агрессивных и немытых (особенно если пошел в политику). Популист живет в мире, где всякий пакистанец — насильник, всякий сомалиец — бандит, любой мусульманин — исламист. Пакистанец в костюме, сидящий в парламенте и говорящий на хорошем английском, опасен вдвойне — он там шариат лоббирует и насильников покрывает, не иначе. Вокруг одни сплошные illegal aliens, которые охотятся на местных девочек 24/7. А их конечная цель — завоевание. Теперь возьмем балтийские страны. Пакистанцы с сомалийцами там наверняка есть, но не в тех количествах, чтобы становиться повесткой. Зато у балтийских стран есть один большой восточный сосед, чьи войска покинули их территории чуть более тридцати лет тому назад. Потомки выходцев оттуда составляют значительный процент населения. Они также представляют значительную долю местных люмпенов и перепредставлены в преступности. Скажем, на 2016 год русские в Латвии составляли 25,6% населения, но по количеству заключенных — 36,9% (показатель русских заключенных относительно латышей в 2,15 раза выше). В Эстонии в докладе от 2014 год писали, что 30% меньшинств (большинство из которых — русские) составляли 60% тюремного населения. Есть исследования, что русские и "прочие славяне" в Эстонии ответственны за 58% убийств. Что это напоминает? Правильно. «Будучи всего 13% населения в США, черные ответственны за 50% убийств». Или те графики и картинки, поясняющие, насколько сомалийцы с сирийцами перепредставлены в европейской статистике преступности. При этом многие русские отказываются ассимилироваться и учить язык. Не хотят принимать местную культуру, предпочитая свою собственную (по большей части связанную с предыдущей родиной). Если пакистанец в Лондоне хочет ходить под зеленым флагом, а не под британским, то русский в Латвии может предпочитать флаг красный. В общем, балтийский правый популизм структурно такой же, как любой другой правый популизм, просто русские исполняют там примерно ту же функцию, что и пакистанцы с сомалийцами исполняют в европейском, а черные и illegal aliens — в американском. Напомню, что популисты живут в мире, где враг под кроватью, поэтому никакие рациональные аргументы типа «не все представители группы Х таковы» их не убеждают. Далеки они и от идеи, что перепредставленность среди преступников и гопоты может быть следствием вовсе не невидимой сущности какой-либо группы, а конкретных исторических и социальных обстоятельство, в которых эта группа оказалась. Также напомню, что чужак приличный и ассимилированный для правых популистов все равно остается чужаком, даже опасным вдвойне. Всякого «приличного» мусульманина заподозрят в том, что он скрытно продвигает шариат. Аналогично всякого русского, каким бы европеизированным он ни был, можно обвинить в «неосоветизме», «имперстве» и т. д. Всякое неосторожное слово окажется под лупой популизма, примерно как любое высказывание со словом «шариат» оказывается в британских таблоидах. Структурно идентичные явления. Здесь можно возразить, что дескать происхождение чужаков в этих популизмах разное, поэтому не считается. Но по моим впечатлениям, для правых популистов происхождение чужаков значения не имеет. Они одинаково разгоняют панику как в отношении тех, кто приехал добровольно, так и в отношении тех, чьих предков привезли в цепях. Просто с последними труднее найти технические решениях вопроса (не вышлешь же). Да и завести шарманку про "леваки завозят" не получится, ибо тут реально завозили, но вовсе не леваки. Но с этим понятно. Идем дальше. Очевидно, если вы любите правый популизм, то надо быть последовательным и любить его во всех проявлениях. И вот этой последовательности я у нашей публики не вижу. Есть прослойка публики, которую хлебом не корми — дай поговорить про кризис западного мира, которая проклинает мигрантов, которая превозносит Ле Пен, АдГ и, конечно же, его величество Трампа. Но когда речь заходит о балтийском популизме, то примерно та же публика внезапно начинает переживать о «русофобии». То есть занимает позицию, по сути идентичную той, которую занимают «леваки», защищающие мигрантов в Европе и Америке. Здесь можно предположить, что реально они занимают этакую наивно-детскую позу, где топить надо не столько за принципы, сколько за «своих». Мол, для Европы поддерживаем право-популистскую риторику, но тут топим за «своих». И надеемся, что никто из взрослых не заметит этой хитрости. Что ж, расизм и впрямь часто перестает быть прикольным, когда начинает затрагивать тебя самого… Но мне кажется, это недостаточное объяснение. К примеру, Трамп нынче кошмарит русских в детеншенах так же, как и всех остальных, кто попадается под горячую руку ICE. Однако, по моим наблюдениям, отечественные любители правого популизма между лояльностью соотечественникам и лояльностью Трампу однозначно выбирают Трампа. А томящиеся в детеншенах русские из дорогих соотечественников быстро превращаются в "миграционных преступников", которые сами виноваты. Так что, дело не в национальной солидарности. Но в чем же?

С точки зрения чистой этики я скорее допускаю смертную казнь. Подойти к этому вопросу можно например так: когда некто неправомерно лишает жизни другого, это можно трактовать как акт эксплицитного отказа от собственного права на жизнь. Такую логику с натяжкой можно назвать локкеанской: убийца сам выводит себя из-под действия естественного права и оказывается в "состоянии войны". Впрочем, такая позиция требует уточнения: по крайней мере, интуитивно мне не нравится вариант доведения ее до абсурда, где каждый может пускаться в открытую охоту за убийцами (можно представить, сколько психопатов тогда примутся этим заниматься). Но это все в теории. На практике я противник смертной казни. Из чисто практических соображений. Если мы отринем всякие варианты "частной смертной казни", то единственной инстанцией, которая может казнить, у нас остается государство. А что мы можем сказать про государство как институт? Правильно: главным образом то, что данный институт делает все через жопу. Поэтому аргументом для меня по сей день остается услышанная когда-то давно фраза: если мы не хотим доверять государству регуляцию экономики, то как можем доверять ему вопросы жизни и смерти? И впрямь: государство эта такая особая штука, в которой вероятность казни невиновного как бы сильно перевешивает любые моральные аргументы в пользу самой смертной казни. Государство США неоднократно это иллюстрировало, казня людей на основании сомнительных доказательств (а спустя годы новые методы, вроде анализа ДНК, доказывали их невиновность). Еще Лисандер Спунер в 19ом веке критиковал штуку под названием death qualification. Дело в том, что под кейсы со смертной казнью отбирают еще и специальных присяжных, которые не против казни. В результате отбираются люди особого психотипа — им, как правило, требуется меньше доказательств для вердикта о виновности. То есть, получая обвинения в преступлении, где возможна смертная казнь, вы также в довесок получаете особый суд, который устроит куда меньший объем доказательств, чем обычно. Есть тут очевидно какое-то нарушение принципа равенства правосудия. Но тут подоспел пример, как государство может накосячить даже в кейсе с доказанной виной. В Теннеси некая Криста Пайк по молодости совершила и впрямь весьма отбитое убийство: вместе с парнем и подругой они заманили в лес девушку, полчаса мучили и убили. В процессе вырезали на груди пентаграму. Пайк забрала кусок черепа и хвастались им перед сокурсниками по колледжу. У самой Пайк хреновое детство в анамнезе: изнасилование, абьюз, попытка суицида. Парню было 17 и он получил пожизненное, подруга заключила сделку со следствием. В итоге смертный приговор достался одной Пайк. Было все это аж в 1995 году. Дальше была сложная история апелляций, которые то подавали, то отзывали. С 1996 года Пайк держали в одиночке на продоле смертников (death row). Так вот, на днях дело, наконец, дошло до приведения в исполнение. Пайк вкололи две дозы инъекции, после которых та оказалась в агонии, но... выжила. Интересно, что врач, который этим занимался, до того уже успел накосячить аналогичным образом с другим приговоренным. Но госслужба — это место, где вам всегда дадут второй шанс. В общем, "один сломал, второй потерял". Сейчас видимо будут очень сложные разбирательства: что делать дальше. Будь моя воля: я отпустил на все четыре стороны. Мол, формально приговор приведет в исполнение. Даже дважды. А результат — это уже другое дело. Неформально: как порвавшаяся веревка висельника, божественное провидение, которое христианской нации надо бы уважать. Но я слава Богу не американский юрист, не мне в этом разбираться. В общем, с точки зрения абстрактного гуманизма, тут явно вышло cruel and unusual punishment. Да и 30 лет в одиночке, если вдуматься, оно же. С чисто практической точки зрения: сколько священных денег налогоплательшиков удалось бы сэкономить, если бы не вся эта пляска с кучей апелляций, содержанием в максимум секьюрити и инъекциями, сделанными криворукими врачами? Нахуй смертную казнь.

В последнем видео я говорю, в том числе, о том, как христианство освободило людей от диктата расширенной семьи, дав возможность из этой семьи уходить, быть безбрачными и бездетными (монашество). Этим христианство отличалось от греко-римского язычества с его культом семьи и этакой формой коллективного, родового бессмертия. На это мне уже несколько комментаторов на ютубе ответили цитатой: "и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю" (Бытие 1:28). Шах и мат, так сказать. Сказано же: плодитесь и размножайтесь! Тут можно ответить по-разному. Ветхий Завет — штука сложная, содержащая в себе кучу различных по уровню элементов. От сборников древнееврейских мифов до сложных философских произведений (вроде Экклезиаста). Трактовать это все буквально, как инструкцию — замучаешься (хотя бы потому что она выйдет крайне противоречивая). Да и об опасности жизни "по букве закона" еще "Послание к галатам" было. Поэтому буквально Ветхий Завет, собственно, никто и не трактует. Далее на вопрос библейских знатоков из комментов отвечает Августин: Написано: мужчину и женщину сотворил их; и благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю. Об этих словах с полным правом можно спросить: каким образом надлежит понимать соединение мужчины и женщины до грехопадения и это благословение: плодитесь и размножайтесь? Как это надо разуметь — телесно или духовно? Мы можем понять это как духовную плодовитость и считать, что после грехопадения она обратилась в плодовитость телесную. Ибо сначала соединение мужчины и женщины было чистым и сообразным тому, чтобы ему править, а ей — покорствовать; а духовный плод умопостигаемых и бессмертных радостей наполнял землю, животворя тело и господствуя над ним — иначе говоря, так подчиняя его себе, что из этого не происходило никакой вражды и никакой досады. Верить в это надлежит потому, что прежде грехопадения не существовало сынов века сего. Ибо сыны века сего рождают и рождаются, как говорит Господь, показывая, что в сравнении с обетованием будущей жизни это плотское поколение заслуживает нашего презрения. https://bible.by/father/1/1/28/ То есть, согласно Августину, речь тут идет о "плодовитости духовной". А то, что она стала телесной — это результат грехопадения. Думайте 😏

Если ты хочешь отпустить гендерную тему - это еще не значит, что гендерная тема отпустит тебя. В новом видео на протяжении часа разбираю "кризис отношений", "крах традиционной семьи", "демографическую катастрофу" и тому подобные страшилки современности. Объясняю, почему все это по большей части просто моральная паника, а распад традиционной семьи - так вообще одно из главных достижений нашей западной цивилизации, которым мы обязаны христианству. Книжка какого американского еврея легла в основу видео? Англо-американского философа Ларри Сайдентопа. На видео я его упорно называю Сейдентопом, ошибочность чего понял только после записи. Я не настолько перфекционист, чтобы перезаписывать из-за одной буквы - сделали дисклеймер, и в текстовой версии для патронов все верно. Но все равно чувствую себя немного Анной Виленской, а наличие косяка доставляет мне моральный страдариум... Также на видео можно видеть, что я обнаружил у себя нормальный микрофон, который валялся без дела лет десять. Поэтому звук должен быть лучше, чем обычно (пишите кстати как оно). И видео тоже т.к. при нарезке я вспомнил, что существует правило третей. На поддержку демографии: Для роскарт: https://boosty.to/whalesplaining Для нероскарт: https://www.patreon.com/whalesplaining Яндекс: 41001823089854 BTC: bc1qs5p8eq23cq5hzech9xmdmnup4df43n948dh0hr ETH: 0x22F028bb41D8eb96F8EE4942FbE3De1d3199c425 DASH: XhHve96sWxWzV89U1RXmqghstEKcmn7XNf USDT(Trс20): TWfKRTGAc6ESthKUQfEYrrm18vitAJYaAx Monero: 44Az6EQvsaQ8KtsZFPSdxb8SRDKLksYzbE19y4QrrRht6EeobtPz4fbBtneweqLuYdBgkLcxEp3bwWjU7uZCG9ohQcaqxS9 #видео

Полез читать о том, что это за израильские военные ИИшницы такие. Оказалось о них рассказывали по сливам пару лет назад. Тот же коллектив авторов, что нынче снял кино. В общем, описывают три штуки: Lavender вычисляет боевиков ХАМАС и прочих плохих ребят, анализируя большие массивы косвенных данных, система под названием Where's Daddy? (хех) определяет местоположение. Есть еще нечто под названием The Gospel: оно про анализ зданий, а не людей. Уничтожить цель проще всего, когда эта цель спит дома. Но там же находятся и посторонние люди, поэтому программы также обучены вычислять "назу", сопутствующий ущерб, анализируя, кто находится внутри, какие будут разрушения от примененного оружия и т.д. С одной стороны можно сказать: сам факт того, что израильтяне создают такие системы, точечно вычисляющие вражеские боевиков и даже показывающие потенциальный сопутствующий ущерб, свидетельствует о том, что израильтяне стремятся воевать в белых перчатках. Не стремились бы: просто сносили бы квартал за кварталом артиллерией и массированными бомбардировками. Поэтому наверняка сами эти системы задумывали in good faith как средства, которые помогут точечно уничтожать боевиков, минимизируя жертвы среди нонкомбатантов. Но как обычно что-то пошло не так. И что же? По всей видимости то, что у всякой автоматизации есть типичные последствия. Обычно, если автоматизация ведет к увеличению производства товара Х на единицу времени, результатом будет не снижение единиц времени потраченных на производство, а увеличение количества товара Х. Автоматизация (по крайней мере на первых порах) также обычно приводит к производству товара низкого качества, зато дешевого и массового. Неолитическая революция позволила производить пищу куда хуже той, что добывали охотники-собиратели, зато населила мир толпами аграрных задохликов. Книгопечатание наводнило мир дешевой макулатурой. Индустриализация наполнила мир ширпотребом, одновременно загнав толпы людей в вонючие цеха. Луддиты были обречены во все времена, но часто они знали о чем говорили, как в своей родной Англии, где шерстяные мануфактуры вытеснили ручную работу: ребята, посмотрите, вы же делаете говно... Революция ИИ кое-где облегчила академическую и прочую важную работу, но главный эффект: нам засрали всю сеть убогим нейрослопом. Таким образом, автоматизация делает а) дешевое б) некачественное. К чему же тогда может привести автоматизация убийств? Правильно, убийств станет, во-первых, больше, а во-вторых они будут некачественные. Качество тут не в плане самого убийства, а в плане выбора цели. До ИИ вычислением боевиков занимались люди, на это тратились месяцы работы аналитиков. Поэтому точечные убийства применяли редко, стараясь тратить ресурсы на ценные цели. Теперь эта работа делается машиной по щелчку пальцев: целей вагон, бомби не хочу. До ИИ люди проверяли и перепроверяли информацию, взвешивали все за и против прежде чем нажать на гашетку. Теперь это все отдано на откуп ИИ, а он это делает... ну, нейрослоп видели, да? Даже если решение принимает в итоге живой человек, то он полагается на суждение машины. Со всеми вытекающими вроде переноса ответственности. Раньше за неверный выбор цели или гражданские жертвы, мог получить по башке конкретный аналитик. Теперь в наказание можно высечь код, как персидский царь море. Таким образом, внедрять ИИ тут можно было с самыми добрыми намерениями и чаяниями о снижении гражданских жертв, но результат один: увеличение количества ударов, количества ошибок и тех самых жертв. Этого можно было ожидать. И, похоже, так и получилось. Катализатором стала травма 7 октября. Пишут, что до нее точечные удары старались применять только по senior operatives хамасовцев и тому подобным. Информация перепроверялась, применяли высокоточное оружие, количество "назы" старались держать на приемлемом в пару десятков уровне. С началом войны в Газе ИИшницу решили также науськать на junior operatives. Бесноватая машина тут же обозначила 37 тыс. человек на ликвидацию (это не значит, что решили убить 37 тыс., просто показывает размах, напомню, что оперирует система данными типа "кто кому звонил"). Тратить управляемые бомбы на джуниоров накладно, стали использовать неуправляемые, от чего количество гражданских жертв возросло еще больше. Лимиты "назы" при этом повысили. В результате жизнь в Газе, видимо, стала похожа на чистый киберпанк: вы находитесь под постоянным надзором искусственного разума, можете пообщаться с плохим человеком по телефону или в сети, система отметит вас как джуниор-террориста, вечером ваши дети отправят родным сообщение "папа дома" в мессенджере и в ваш дом влетит неуправляемая бомба, похоронив заодно человек этак сто. Автоматизированный гуманизм, образца двадцать первого столетия.

Вы просили — и мы, наконец, сделали. Настало время возвращения формата дебатов на Yaldabogov! Сегодня на дебатах схлестнутся коллеги-политологи: Михаил и Илья обсудят, какая форма государственного устройства более склонна к превращению в диктатуру — президентская республика (позиция Ильи) или республика парламентская (с рядом оговорок, позиция Михаила), а также, в связи с этим — то, какой тип республиканского устройства предпочтителен для становящихся демократических режимов. Победитель будет определяться голосами судей, в роли которых выступят: Михаил Пожарский, Дмитрий Боровик и Павел Патрикеев. А вы, друзья, сможете поддержать участников (и организатора) своими донатами. Увидимся сегодня в 19:00 МСК, и пусть победит сильнейший!

Недавно на Венецианском кинофестивале презентовали фильм NAZA, состоящий из 24 анонимных интервью, в которых представители армии и разведки (предположительно) рассказывают о массовых убийствах гражданских в Газе. "Наза" - это у них так называется "сопутствующий ущерб". То есть, те гражданские, чья гибель допускается ради достижения каких-то военных целей. Но трактуется это у них, похоже, очень широко. Вот фрагмент, где говорят про интерфейс предназначенный для наведения воздушных ударов: дескать, программа автоматически вычисляет сколько будет гражданских жертв при том или ином решении. При этом исходит из гендерного и возрастного равноправия: женщины и дети отдельно никак не обозначаются. Анонимус за кадром утверждает, что легко принимаются решения с "сопутствующим ущербов" в 20, 30, 50. А как-то раз даже 500 было. Эту информацию, конечно, никак не проверишь, можно лишь верить (или нет), но в общую канву репортов о событиях в Газе она укладывается. Но вместо призывов к тщательному расследованию и взвешенному анализу, фейсбук (гнездо русскоязычных бумеров в эмиграции), конечно, подсовывает мне нечто совершенно иное. Русскоязычные жители Израиля по большей части требуют покарать авторов-предателей. Авторов наверняка этим не увидишь — они предатели со стажем, предыдущий их фильм был про поселенческое насилие. Надо также сказать, что фильм на публику еще не вышел, кроме трейлеров сейчас ничего не найдешь. Но кому это когда мешало осуждать? В целом нарративы русскоязычных россиян сводятся к тому, что, во-первых, это все вранье, а во-вторых все правильно сделали. Требуют наказать авторов за дискредитацию израильской армии и фейки про бедных мальчиков из цахала. Если не наказать, то как минимум лишить гражданства (в идеале "депортировать в Газу"). Ибо никому не позволено "поносить свою страну", особенно когда эта страна воюет. А воюет маленький Израиль, разумеется, не только с детьми и женщинами из Газы. Война идет со страшными врагами: тут и мировое левачество, и мировой исламизм. Клеветническое кино очевидно было снято то ли на либеральные гранты, то ли на катарские гранты (но это не точно). В общем, главная мысль, которая проходит всюду рефреном: нельзя быть частью сообщества и критиковать это сообщество. По крайней мере, в "важных" вопросах (но степень важности определяется на глазок в каждой конкретной ситуации). Правду или нет при этом говорят — никакого не интересует. Просто есть темы и формы критики, которые табуированы сами по себе. Если есть какой-то общий символ веры у наших добрых постсоветских людей — то вот это примерно оно. Но, конечно, было бы большой ошибкой утверждать, что это отличается только постсоветских. В конце концов, лишить авторов гражданства предложил даже израильский министр культуры - вполне себе местный, доморощенный, из "Ликуда". Это как раз та черта, в которой постсоветский человек ужасающе стандартен, сер и банален. Абсолютно общечеловеческая черта: тут и нынешние израильтяне, и сербы недавно хоронившие с почестями умершего Младича, и американцы стоявшие у суда в поддержку лейтенанта Келли, и их внуки с "Гренландия наш". Несмотря на время и границы, публика одинаковая. Как из пробирки. При этом в Израиле хватает и порядочных людей, не разделяющих обезьяний этос с запретом на критику "своих". Как, например, 200 израильских фильммейкеров подписавших письмо в поддержку авторов "Назы". Это ж сколько гражданств надо будет отнять? Впрочем, с нацпредателями в израильских публичных кругах и впрямь все в порядке. Есть даже те, кто убежден, что можно (о боже!) требовать санкций для своей страны, если эта страна творит безобразия. И подписывали соответствующее письмо. Если Израиль и впрямь является "единственной демократией на Ближнем Востоке", очагом прогресса, то именно благодаря таким людям. Правда, непонятно, надолго ли...

Новое видео в раннем доступе. Если ты хочешь отпустить гендерную тему - это еще не значит, что гендерная тема отпустит тебя. Поэтому на протяжении часа разбираю "кризис отношений", "крах традиционной семьи", "демографическую катастрофу" и тому подобные страшилки современности. Объясняю, почему все это по большей части просто моральная паника, а распад традиционной семьи - так вообще одно из главных достижений нашей западной цивилизации, которым мы обязаны христианству. Ну и о том, в чем моральная проблематичность "демографической политики" как таковой. Кто не в раннем доступе, тем придется подождать недельку до релиза. А кто в нем, тот еще может успеть увековечить свое имя в титрах финальной версии. Для этого нужно подняться до соответствующего тира и сообщить об этом мне на бусти/патреоне. https://www.patreon.com/whalesplaining/posts/iazycheskii-kult-169049803 https://boosty.to/whalesplaining/posts/a138bf35-59a6-4719-814f-2c3dc84315f1

Без текста

Ух ты, героические наши мальчики из ICE схватили и поместили в застенки самого Майло Яннопулоса. Бывшую МАГА-гей-звезду. В 2016 тот топил за Трампа и, разумеется, за массовые депортации всех illegal aliens (кроме него самого). Был популярен. Но потом брякнул нечто одобрительное про ммм греко-римскую модель отношений с мальчиками и был подвергнут отмене. Сейчас бы никто уже не обратил внимания - мол, а шо такова, этот лошара даже на острове Эпштейна не был. Но в далеком 2017-ом правые еще помнили про всякие там моральные ценности и прочие глупые стандарты. Пишут, впрочем, что, несмотря на отмену, Майло нынче работал на Канье Уэста (логично, тому море по колено). Сдала миграционного преступника в застенки его соратница по МАГА-гадюшнику Лора Лумер, чем теперь неимоверно гордится (тоже логично: правый подсиди правого). Но самое удивительное тут, конечно, визуальная трансформация за минувшие годы. Даже с учетом с того, что снято на хреновую ментовскую камеру, впечатляет по сравнению с тем, что когда-то было (правое фото). Можно смело подшивать в подборку: "10 лет на метадоне", "10 лет на метамфетамине", "10 лет на альтрайте." P.S. Надеюсь, Канье вытащит его из застенок. А потом они вместе дадут концерт Шредингера в наших широтах.

Обсуждается скандал: барышня-музыковед делала популярный контент о музыке. Все было хорошо, пока она не взялась за средневековье: тут вышли профильные специалисты и насовали ей миллиард хуев в панаму. Я музыкой интересовался давно, когда в молодости был любителем даркфолков с индастриалами, с тех пор слушаю только саундтреки к аниме. Поэтому понятия не имею, что там у барышни был за музыковедческий контент. О средневековой музыке я знаю только то, что в таверне пьет солдат и пьет монах. Поэтому понятия не имею, сколько там у нее было ошибок в курсе. Но мне очень понравилась реакция на критику - барышня взяла и предложила всем критикам запилить заплатки к ее курсу (то есть, на нее поработать). Вот это красиво, когда у живого человека траки прям как у танка. Тут, кажется, вышла хорошая иллюстрация распространенной трансформации. Выходит профильный специалист на публику. И, если у него вдруг обнаруживается талант к публичности, то публика начинает любить его все больше. При этом профильная тема приедается. Поэтому спикер маленькими шажочками начинает выходить за ее пределы, сначала в смежные области, затем все дальше. Затем начинается снежный ком. Спикер рассказывает вам про собак, про секс, про кактусы, про аниме и т.д. Финал этого процесса - трехчасовые стримы дважды в день с комментированием любых мало-мальски значимых инфоповодов. Скользкая дорожка эта не то чтобы прямо универсальная. Есть те, кто пытается сопротивляться процессу: звать соавторов, нанимать научных редакторов и т.д. Некоторые умудряются собирать просмотры не заплывая далеко за профильные буйки. Но многие публичные граждане этим путем прошли (включая известных иноагентов). Осуждать язык не поворачивается: люди предпочитают реализовывать публичный талант вместо "честной академической деятельности" (то есть, до конца дней своих писать статьи в журналы, которые читают 3.5 коллеги). Но в финале возникает вопрос: зачем вообще нужна была та профильная специализация? Другие люди вкатываются в ту же публичность, будучи просто блогерами-пиздаболами, обладателями диплома журфака или покерными жуликами (тут трудно сказать что хуже). Вполне можно было и не тратить юность на чтение душных монографий и прочие занудные действия. А тусоваться вместо этого на Китай-городе. Результат-то один. Еще один вопрос: зачем все это нужно публике? Ну, очевидно, что публику волнует вовсе не содержательная академическая часть просветительского продукта. Публика готова сплотиться вокруг звездного лектора и защищать его от нападок завистливых фактчекеров (в этом момент потребителей просветительского контента не отличишь от фандома любого политика-популиста). Следовательно, в просветительском контенте людей интересует что-то иное. Помню, думал: почему у каналов вроде "Постнауки" обычно много подписчиков, но мало процентов (в сравнении с подписчиками, конверсия 10-20%). Все дело, видимо, в том, что такие подписки - они не про интерес к содержимому, а про статусное потребление. Но наружу им особенно не похвастаешься - до сих пор никто не додумался сделать систему, где можно было бы хвастаться бейджами за прослушанные курсы (дарю идею, кстати). Поэтому это статусное потребление для себя - нажал кнопку, получил приятное чувство "я - интеллектуал", забыл. Сам контент слушать не обязательно - он скучный. Когда-то, видимо, аналогичным образом люди собирали у себя библиотеки. Читать не обязательно, главное - красивый сборник корешков. Порою этот памятник варварской эксплуатации лесных массивов можно было показать гостям, но в основном оно - для себя. Но когда вы подписываетесь на лекции про Баха, а в итоге слушаете сборник анекдотов - это все-таки порождает внутреннюю фрустрацию (у меня порождает). Спикеры-просветители с талантом к КВН эту проблему решают. Там лекция про Баха - это и есть сборник анекдотов. Плюс в нынешней эмигрантской среде публичные лекции выполняют еще несколько функций. Публике есть куда ходить-тусоваться, где строить горизонтальные связи, а заодно предаваться ностальгии по нулевым-десятым и их культурной жизни московского праздного класса (это было в России - значит было давно). Лезть сюда с какими-то академическими содержательными претензиями - дело гиблое и бессмысленное. Этот социальный механизм для другого предназначен.

Очередная история из серии "американцы тупые и свою тупость распространяют на весь мир". В США нынче обсуждают кейс Линдси Клэнси - матери, которая задушила трех своих детей, а затем порезала себе вены и выпрыгнула из окна (осталась парализованной наполовину). Случилось это три года назад, но суд идет сейчас. Версия защиты: у Клэнси было недиагностированное психическое расстройство на базе послеродовой депрессии, а несколько врачей, к которым она обращалась, назначили ей в общей сложности тринадцать разных препаратов. Что только усугубило ее состояние и привело к срыву (она утверждает, что слышала голоса, которые и приказали убить детей). Вариант в принципе реалистичный. Как известно, в США, в силу особенностей регуляции, правит бигфарма. Полстраны сидит на антидепрессантах, которые врачи выписывают на любой чих. При этом психиатрическая система давно развалена путем консенсуса основных политических сил: с одной стороны левыми, у которых антипсихиатрия и "пролетая на гнездом кукушки", с другой стороны правыми, убежденными, что обязанность доброго христианина держать больного родственника дома, на цепи в подвале. В итоге нормальную психиатрическую помощь не могут получить не только бездомные вроде того, что убил Ирину Заруцкую, но даже белые домохозяйки. Впрочем, конкретно с Клэнси история запутанная. К примеру, на момент убийства ей было прописано три препарата (амитриптилин, валиум, тразодон), но токсикологический анализ, взятый после трагедии, показал, что в крови у нее было все что угодно, кроме того было назначено. А чтобы обвинять систему, очевидно, надо было хотя бы следовать ее рекомендациям. В любом случае процесс пока в разгаре. В принципе вопрос скорее медицинский, чем какой-либо еще. Но, разумеется, случилась битва фандомов. Снизу справа постучали с тезисом, что никакой послеродовой депрессии не существует. Для примера: правый колумнист Мэтт Уолш, заявивший, что "депрессия" - это потому что родители-эгоисты не могут унять свои хотелки ради заботы о детях. Справедливости ради, выступили так не все: Бен Шапиро даже призвал своих коллег перестать быть дебилами (глас вопиющего в пустыне). Ну, и консервы женского пола выступили куда умереннее. Как-никак, личный опыт. Сегодня, конечно, трудно быть тупее и мерзее, нежели "американский право-консервативный комментатор", но с противоположной стороны тоже стараются: вываливая все на мужа обвиняемой, вплоть до конспирологических теорий, что убил он. Понятно, почему американских консерваторов так задела эта история. Они идеологически оседлали "натализм". Дескать, нужны многодетные семьи. Женитесь пораньше, заводите детей пораньше. И побольше. И будет вам счастье, как у наших бабок-дедок из благолепных субурбов той Америки, что мы потеряли. Жить домохозяйкой в двухэтажном доме, нянчить трех детей - это подается как природное предназначение женщины, кратчайший путь к женскому счастью (между ним и женщиной стоят только леваки да феминистки). И вот история: Линдси вышла замуж достаточно молодой (в 26), родила трех детей за три года. Жила в дома на обеспечении мужа. Казалось бы, та самая идеальная консервативная картинка. Но тут выяснилось, что за благолепным фасадом все это время гнездилась и росла какая-то тьма. Обладательница "женского счастья" все это время страдала, ходила по психиатрам, слышала голоса, твердящие "всех убить", включая себя. Здесь можно отреагировать по-разному. Можно признать, что идеал многодетных субурбов - это вовсе не скоростное шоссе на пути к счастью. Как минимум, оно не является достаточным условием. Что даже за этим благолепным фасадом можно быть несчастным, больным, страдающим. Что могут быть фундаментальные проблемы (та самая послеродовая депрессия), которые не лечатся жизненными рецептами консервативных комментаторов на 140 знаков. Но у консервативных комментаторов отвалится жопа, если они такое признают. Поэтому остается одно: это Линдси Клэнси такая сломанная, что с нею не сработал рецепт "женского счастья". Убийца, психопатка. Сжечь ведьму. Поэтому им претит сама мысль, что другие, "нормальные" женщины испытывали схожие симптомы, даже если не душили детей прыгалкой. Красной линией во всем дискурсе проходит это типично правое языческое обожествление природы. Дескать, есть какая-то женская природа, которая велит рожать детей и заботиться о них, и не велит их убивать. И не работает это только у отдельных сломанных особей. Или у тех, кто почему-то решил пойти против своей природы (феминистки, леваки). Но в природе реальной инфантицид - скорее норма, чем отклонение. Множество видов жрет как чужих детей (внутривидовая конкуренция), так и своих собственных (голод, нервишки сдали). Масштабы инфантицида в людской истории - тоже вопрос интересный. Его было очень легко скрыть во времена высокой детской смертности и отсутствия выездных бригад криминалистов (то есть, лет 100-150 назад). Инфантицид порою практиковали сознательно (тут по большей части жертвы девочки), порою стихийно. Есть обоснованные предположения, что в масштабы убийства женщинами младенцев в той же Европе Нового времени были сильно больше, чем нам приятно думать. Вот это, собственно, и есть "по природе". И для "природы" это примерно как позвоночник, который страдает от прямохождения. Ну страдает и страдает. Че бухтеть-то? Главное, что зверушка успела размножиться. Вот и инфантицид, и послеродовая депрессия в "природу" вполне себе укладываются. Главное, что популяция в целом растет. Это как раз то, что мы сегодня с такими проблемами боремся - признак того, что мы из природы вышли. Это преодоление природы. В том числе через правильно подобранные медикаменты. И начинаться оно должно с признания того, что природа нас периодически подводит и не соответствует тому, что мы считаем правильным. И не существует никакого фундаментально правильного, природного пути к счастью.

У коммунистов есть любимая мулька: когда речь заходит о каком-то историческом примере построения коммунизма с катастрофическими последствиями, то коммунисты просто заявляют, что это был неправильный коммунизм. СССР — не коммунизм, Китай при Мао — не коммунизм, Камбоджа при Пол Поте — не коммунизм, Северная Корея Кимов — не коммунизм. Все это "госкапитализм" или типа того. Настоящий коммунизм еще не пробовали. Самолет не сразу полетел! За это над коммунистами смеются. И правильно делают. Но вот интересно: если вдуматься, то с русским национализмом получается схожая история. Под национализмом я имею в виду не сам формат нацгосударства (стандартный для модерна), а некую идеологию, в рамках которой примат "русскости" эксплицитно проговаривается. Стоит взять любой исторический период, когда Россия строилась под националистическими лозунгами, апеллируя к русскости, русской культуре и русским национальным интересам, то картина эта по большей части будет состоять из запретов, репрессий и хреновых последствий. Если исходить из реальности, то надо просто признать, что Николай I с уваровской триадой — это был русский национализм, Александр III с контрреформами — это был русский национализм, поддержка черносотенцев в управляемой Думе при Николае II - это тоже был русский национализм. И, разумеется, главный русский националист в истории — это товарищ Сталин с его "русским поворотом". Здесь, конечно, найдутся те, кто согласится, только с положительным знаком (дескать, это все русский национализм, а также лучшие времена в истории). Это будет честная позиция. Примерно как честная позиция коммуниста — признать, что большевики, маоисты, чухчеисты и прочие красные кхмеры являются коммунистами, добавив при этом, что все они did nothing wrong. Но всегда кто-то заявит, что это был неправильный русский национализм. Настоящего русского национализма еще не было. А будет он про свободу и процветание, про молочные реки с кисельными берегами. Аргументы тут могут быть разные. Мол, во все упомянутые эпохи были какие-то "настоящие русские националисты", всем недовольные, которых за это сажали и убивали. Но при любых коммунизмах тоже были "настоящие коммунисты", которых сажали и убивали. Или можно сказать, что коммунизм не работал нигде и ни у кого, но есть народы, у которых неплохо с национализмом получилось. Но и тут можно возразить, что есть страны у которых и буржуазный социализм неплохо получился, и были те, кого национализм до трибунала довел. В общем, заземление нормативных ожиданий исторической реальностью работает не только в случае коммунистов. И "самолет не сразу полетел" - это отнюдь не только про них.