Кто упоминает Возле Войны

В октябре несколько раз заезжала в Мариуполь, говорила с жителями - и, к сожалению, могу подтвердить сведения Никиты Третьякова. История сноса двух приморских посёлков в центре города, Слободки и Гавани, вызывает у жителей тем большее недоумение, что побережье Азовского моря, в отличие от Крымского, освоено достаточно слабо. Даже часть имеющихся курортных объектов вне городской черты руинированы, иные попросту недостроены. Поэтому необходимость выселения людей из собственных домов, пусть даже поврежденных боевыми действиями, для строительства курорта - выглядит, так скажем, не очевидной. Но и это только часть проблемы. Если описывать ее более-менее полноценно, то суммы компенсаций и другие режимы помощи людям в большинстве случаев не позволяют не только восстановить разрушенные дома, но и отремонтировать поврежденные. Третьяков - человек левых взглядов, и он упирает на социальную справедливость, равенство граждан перед законом и прочие хорошие - но, с моей например точки зрения, достаточно идеалистические вещи. При этом интересы владельцев небольших частных домов - это история скорее буржуазная, которая затрагивает страту мелких собственников, обремененных работой, семьей, хозяйством - то есть самую что ни на есть социальную базу, фундамент современной России. И если проблема эта занимает и левых, и центристов вроде меня, и решения пока не просматривается, встает вопрос: на что, а, вернее, на кого опирается государство? Если только на обладателей больших денег - то эта опора не выглядит надёжной хотя бы в силу их немногочисленности. По идее, в стабильном государстве должны учитываться интересы разных социальных страт, в соответствии с их численностью и вкладом в экономику - заметьте, о соображениях этического порядка я здесь даже не говорю, чистая прагматика. И особенно это касается т н "исторических регионов", в том числе в той части, что была освобождена после 2022 года. Лояльность жителей там была оплачена очень дорогой ценой - и для российской армии, и для самих жителей; очень не хотелось бы, чтобы эти жертвы оказались обесценены недальновидной экономической и социальной политикой. Говоря о Мариуполе как о символе и своего рода витрине освобожденного юга России, мы не имеем права забывать и о городах и поселках, пострадавших не менее тяжело и по сей день находящихся близко от фронта. Люди, остающиеся там, дождавшиеся Россию, живут в куда более жестких условиях. Если нет возможности позаботиться о них на местах - значит, как-то иначе надо позаботиться. Вот именитый коллега Дмитрий Стешин сообщает из Алешек, где только что прошла гуманитарная операция по вывозу мирных жителей, что ряд людей предпочли ехать на Украину, потому что их несколько лет обрабатывала украинская пропаганда, а наши медиа туда не доставали. Но, думается, это только одна из причин. Другая причина в том, что практически в каждом населенном пункте повторяется одна и та же история: первоначальный шок войны оказывается "обезболен" радостью, что остались живы - а также, сплошь и рядом, самоотверженностью наших военных и помощью полевых волонтерских групп, которые лечат, кормят, эвакуируют... Но затем, на этапе уже системной работы с жителями, за которую ответственны уже не военные и не отбитые (в хорошем смысле) гуманитарщики, а чиновничество, у народа появляется ощущение, что не очень-то они нам и нужны... А ведь на этот этап падает уже и психологический "отходняк", когда человек уже осознал, что ему посчастливилось выжить - но теперь оказывается и перед перспективой выживать дальше, и перед подсчётом потерь, не только человеческих, но и, например, имущественных. И вот в это самое время он оказывается без системной поддержки. Боюсь, на этом этапе, при нынешних данностях, лояльность жителей - России, начинает попросту испаряться. Не выдавая нравственных диагнозов всем участникам этой последовательности (тем более что они очевидны), приходится констатировать, что не решая своевременно проблемы жителей освобождённых территорий, не принимая в них должного человеческого участия, мы создаем будущие проблемы для страны.

В октябре несколько раз заезжала в Мариуполь, говорила с жителями - и, к сожалению, могу подтвердить сведения Никиты Третьякова. История сноса двух приморских посёлков в центре города, Слободки и Гавани, вызывает у жителей тем большее недоумение, что побережье Азовского моря, в отличие от Крымского, освоено достаточно слабо. Даже часть имеющихся курортных объектов вне городской черты руинированы, иные попросту недостроены. Поэтому необходимость выселения людей из собственных домов, пусть даже поврежденных боевыми действиями, для строительства курорта - выглядит, так скажем, не очевидной. Но и это только часть проблемы. Если описывать ее более-менее полноценно, то суммы компенсаций и другие режимы помощи людям в большинстве случаев не позволяют не только восстановить разрушенные дома, но и отремонтировать поврежденные. Третьяков - человек левых взглядов, и он упирает на социальную справедливость, равенство граждан перед законом и прочие хорошие - но, с моей например точки зрения, достаточно идеалистические вещи. При этом интересы владельцев небольших частных домов - это история скорее буржуазная, которая затрагивает страту мелких собственников, обремененных работой, семьей, хозяйством - то есть самую что ни на есть социальную базу, фундамент современной России. И если проблема эта занимает и левых, и центристов вроде меня, и решения пока не просматривается, встает вопрос: на что, а, вернее, на кого опирается государство? Если только на обладателей больших денег - то эта опора не выглядит надёжной хотя бы в силу их немногочисленности. По идее, в стабильном государстве должны учитываться интересы разных социальных страт, в соответствии с их численностью и вкладом в экономику - заметьте, о соображениях этического порядка я здесь даже не говорю, чистая прагматика. И особенно это касается т н "исторических регионов", в том числе в той части, что была освобождена после 2022 года. Лояльность жителей там была оплачена очень дорогой ценой - и для российской армии, и для самих жителей; очень не хотелось бы, чтобы эти жертвы оказались обесценены недальновидной экономической и социальной политикой. Говоря о Мариуполе как о символе и своего рода витрине освобожденного юга России, мы не имеем права забывать и о городах и поселках, пострадавших не менее тяжело и по сей день находящихся близко от фронта. Люди, остающиеся там, дождавшиеся Россию, живут в куда более жестких условиях. Если нет возможности позаботиться о них на местах - значит, как-то иначе надо позаботиться. Вот именитый коллега Дмитрий Стешин сообщает из Алешек, где только что прошла гуманитарная операция по вывозу мирных жителей, что ряд людей предпочли ехать на Украину, потому что их несколько лет обрабатывала украинская пропаганда, а наши медиа туда не доставали. Но, думается, это только одна из причин. Другая причина в том, что практически в каждом населенном пункте повторяется одна и та же история: первоначальный шок войны оказывается "обезболен" радостью, что остались живы - а также, сплошь и рядом, самоотверженностью наших военных и помощью полевых волонтерских групп, которые лечат, кормят, эвакуируют... Но затем, на этапе уже системной работы с жителями, за которую ответственны уже не военные и не отбитые (в хорошем смысле) гуманитарщики, а чиновничество, у народа появляется ощущение, что не очень-то они нам и нужны... А ведь на этот этап падает уже и психологический "отходняк", когда человек уже осознал, что ему посчастливилось выжить - но теперь оказывается и перед перспективой выживать дальше, и перед подсчётом потерь, не только человеческих, но и, например, имущественных. И вот в это самое время он оказывается без системной поддержки. Боюсь, на этом этапе, при нынешних данностях, лояльность жителей - России, начинает попросту испаряться. Не выдавая нравственных диагнозов всем участникам этой последовательности (тем более что они очевидны), приходится констатировать, что не решая своевременно проблемы жителей освобождённых территорий, не принимая в них должного человеческого участия, мы создаем будущие проблемы для страны.

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В связи с ситуацией в Мариуполе в ТГ развернулась небольшая дискуссия. Она не касается оценки действий властей ДНР, которые вознамерились выселить жителей из районов Мариуполя Гавани и Слободки и построить на месте их домов фешенебельный курорт для богатых — за большие деньги, разумеется. Эти намерения все оценивают одинаково — резко отрицательно. Разнятся только мотивы этой оценки. Уважаемый Никита Третьяков говорит об очевидной несправедливости в отношении жителей, которые перенесли все ужасы войны и остались в Мариуполе, а теперь их вынуждают покинуть свои дома — вместо помощи и поддержки. Уважаемая Наталия Курчатова пишет о том, что действия местных властей на освобожденных территориях приводят к тому, что люди перестают верить, что они нужны России, что Россия им рада. Уважаемый Герман Садулаев подозревает, что строительство курорта в районах Гавани и Слободки в Мариуполе — это очередной способ освоить бюджет без какой-либо ответственности за результат в тумане войны — «ничего личного, это просто бизнес». Все авторы по-своему правы, а все вместе они правы в их неприятии намерений и действий властей ДНР. Мы тоже действия донбасских властей категорически не одобряем. Но… не видим в них ничего удивительного, именно этого (или чего-то подобного) и следовало ожидать. Вся эта ситуация вновь оживляет бурные дискуссии времен начала СВО о природе этой войны. Кто-то считал войну антифашистской, кто-то — освободительной, кто-то империалистической, и каждый приводил в общем-то разумные доводы. Тогда так и не договорились, и вот уже пять лет каждый — и на фронте, и в тылу — понимает эту войну по-своему. Является ли эта война антифашистской? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, с самого начала войны с киевскими фашистами начались какие-то странные переговоры и контакты, потому что с ними продолжали коммерческие отношения, потому что с их хозяевами и сейчас поддерживаются контакты и ведется торговля. Всё это было бы невозможно, на наш взгляд, будь война антифашистской. Является ли эта война освободительной? В какой-то мере — да, но не полностью. Потому что, на наш взгляд, освободительная война — это святое дело, на которое должны быть мобилизованы все возможные силы, весь народ. Но в России, наоборот, делается всё возможное, чтобы война была максимально незаметна для большинства населения, которое должно продолжать жить «нормальной жизнью». Постоянные по всей стране фестивали, конкурсы, концерты и шарики-фонарики не позволяют поверить, что Россия ведет освободительную войну. Является ли эта война империалистической? В начале СВО казалось, что однозначно нет. Теперь, когда окончание войны все отдаляется и тонет в тумане времени, становится ясно, что не только для США, ЕС и бывш. УССР продолжение войны выгодно и желательно, но и для каких-то групп в России. Это, конечно, не делает СВО империалистической, а просто обнажает капиталистическую сущность нашего общества, для которого деньги — бог. Но империализм… нет. Империи не ведут себя так, как Россия со своими союзниками и друзьями. Империи обычно стремятся расширить свое влияние за рубежом, а не свернуть его. Впрочем, возможно, империализм как порождение капитализма может быть разный, как и сам капитализм. Вот есть, например, орел — летает высоко, смотрит далеко, выбирает жертву — в том числе крупную, пикирует, хватает и уносит. А есть, например, термиты — бегают по земле стадами, ничего не видят, набегают на найденную еду толпой, обкусывают и переваривают еду совместно. Старый империализм начала XX века, который мы имеем виду, когда говорим «империализм», был похож на орла. Возможно, современный империализм, порожденный современным капитализмом, больше похож на термитов — не организует нападение и овладение, но если находит что-то съедобное — набегает и съедает дотла. Вот что-то такое видится в Мариуполе. Когда его освобождали — был одни цели и мотивы. Но когда освободили — набежали термиты…

В октябре несколько раз заезжала в Мариуполь, говорила с жителями - и, к сожалению, могу подтвердить сведения Никиты Третьякова. История сноса двух приморских посёлков в центре города, Слободки и Гавани, вызывает у жителей тем большее недоумение, что побережье Азовского моря, в отличие от Крымского, освоено достаточно слабо. Даже часть имеющихся курортных объектов вне городской черты руинированы, иные попросту недостроены. Поэтому необходимость выселения людей из собственных домов, пусть даже поврежденных боевыми действиями, для строительства курорта - выглядит, так скажем, не очевидной. Но и это только часть проблемы. Если описывать ее более-менее полноценно, то суммы компенсаций и другие режимы помощи людям в большинстве случаев не позволяют не только восстановить разрушенные дома, но и отремонтировать поврежденные. Третьяков - человек левых взглядов, и он упирает на социальную справедливость, равенство граждан перед законом и прочие хорошие - но, с моей например точки зрения, достаточно идеалистические вещи. При этом интересы владельцев небольших частных домов - это история скорее буржуазная, которая затрагивает страту мелких собственников, обремененных работой, семьей, хозяйством - то есть самую что ни на есть социальную базу, фундамент современной России. И если проблема эта занимает и левых, и центристов вроде меня, и решения пока не просматривается, встает вопрос: на что, а, вернее, на кого опирается государство? Если только на обладателей больших денег - то эта опора не выглядит надёжной хотя бы в силу их немногочисленности. По идее, в стабильном государстве должны учитываться интересы разных социальных страт, в соответствии с их численностью и вкладом в экономику - заметьте, о соображениях этического порядка я здесь даже не говорю, чистая прагматика. И особенно это касается т н "исторических регионов", в том числе в той части, что была освобождена после 2022 года. Лояльность жителей там была оплачена очень дорогой ценой - и для российской армии, и для самх жителей; очень не хотелось бы, чтобы эти жертвы оказались обесценены недальновидной экономической и социальной политикой. Говоря о Мариуполе как о символе и своего рода витрине освобожденного юга России, мы не имеем права забывать и о городах и поселках, пострадавших не менее тяжело и по сей день находящихся близко от фронта. Люди, остающиеся там, дождавшиеся Россию, живут в куда более жестких условиях. Если нет возможности позаботиться о них на местах - значит, как-то иначе надо позаботиться. Вот именитый коллега Дмитрий Стешин сообщает из Алешек, где только что прошла гуманитарная операция по вывозу мирных жителей, что ряд людей предпочли ехать на Украину, потому что их несколько лет обрабатывала украинская пропаганда, а наши медиа туда не доставали. Но, думается, это только одна из причин. Другая причина в том, что практически в каждом населенном пункте повторяется одна и та же история: первоначальный шок войны оказывается "обезболен" радостью, что остались живы - а также, сплошь и рядом, самоотверженностью наших военных и помощью полевых волонтерских групп, которые лечат, кормят, эвакуируют... Но затем, на этапе уже системной работы с жителями, за которую ответственны уже не военные и не отбитые (в хорошем смысле) гуманитарщики, а чиновничество, у народа появляется ощущение, что не очень-то они нам и нужны... А ведь на этот этап падает уже и психологический "отходняк", когда человек уже осознал, что ему посчастливилось выжить - но теперь оказывается и перед перспективой выживать дальше, и перед подсчётом потерь, не только человеческих, но и, например, имущественных. И вот в это самое время он оказывается без системной поддержки. Боюсь, на этом этапе, при нынешних данностях, лояльность жителей - России, начинает попросту испаряться. Не выдавая нравственных диагнозов всем участникам этой последовательности (тем более что они очевидны), приходится констатировать, что не решая своевременно проблемы жителей освобождённых территорий, не принимая в них должного человеческого участия, мы создаем будущие проблемы для страны.

Без текста

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах!

Идешь по кварталу в сторону дома; вечер неожиданно теплый после бесконечного дневного дождя. И окна домов светятся тепло. А еще чуйка такая, что и вода скорее всего дома есть - во второй раз за месяц. С каждым шагом чувствуешь, что есть, точно есть вода!  Недаром же весь день лил дождь, а вечером в окнах теплится свет? Вероятно, можно будет даже принять душ. Входишь в квартиру и ощущаешь запах свежей воды. (Вода из дворовой бочки давно пахнет плесенью) Открываешь кран - и она идёт. И холодная, и теплая. (Бойлер был предусмотрительно включён утром) Ты можешь, наконец, постирать вещи - и можешь даже встать под душ... И тут ты понимаешь, что тебе не хочется смывать с себя этот день. Потому что редко выпадают такие хорошие дни. За все военные годы их накопилось, может быть, с месяц. (И это, вообще-то, много) Это дни, когда люди не просто подтверждают ожидания - они превосходят их. Это люди для тебя значимые, да и в принципе значительные - но ты уже слишком хорошо знаешь, что ни возможности, ни даже хорошее отношение не гарантирует, в принципе, ничего. Что очень мало тех, кто палец о палец ударит вне поля собственного интереса. И когда внезапно запускается цепочка поступков, попросту, по совести - а еще и с деятельным неравнодушием к ближнему - то стоишь под этой моросью теплого осеннего дождя - и никакой воды из крана тебе не надо уже... Потому что впитала эту живительную влагу, эту энергию доброй и умной воли, и ощущение - будто завтра Новый год, а главный подарок: обновлённая вера в людей, тебе уже сделан.

Идешь по кварталу в сторону дома; вечер неожиданно теплый после бесконечного дневного дождя. И окна домов светятся тепло. А еще чуйка такая, что и вода скорее всего дома есть - во второй раз за месяц. С каждым шагом чувствуешь, что есть, точно есть вода!  Недаром же весь день лил дождь, а вечером в окнах теплится свет? Вероятно, можно будет даже принять душ. Входишь в квартиру и ощущаешь запах свежей воды. (Вода из дворовой бочки давно пахнет плесенью) Открываешь кран - и она идёт. И холодная, и теплая. (Бойлер был предусмотрительно включён утром) Ты можешь, наконец, постирать вещи - и можешь даже встать под душ... И тут ты понимаешь, что тебе не хочется смывать с себя этот день. Потому что редко выпадают такие хорошие дни. За все военные годы их накопилось, может быть, с месяц. (И это, вообще-то, много) Это дни, когда люди не просто подтверждают ожидания - они превосходят их. Это люди для тебя значимые, да и в принципе значительные - но ты уже слишком хорошо знаешь, что ни возможности, ни даже хорошее отношение не гарантирует, в принципе, ничего. Что очень мало тех, кто палец о палец ударит вне поля собственного интереса. И когда внезапно запускается цепочка поступков, попросту, по совести - а еще и с деятельным неравнодушием к ближнему - то стоишь под этой моросью теплого осеннего дождя - и никакой воды из крана тебе не надо уже... Потому что впитала эту живительную влагу, эту энергию доброй и умной воли, и ощущение - будто завтра Новый год, а главный подарок: обновлённая вера в людей, тебе уже сделан.

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах! @vozlevoiny

Без текста

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах!

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах!

Без текста

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах!

Без текста

Есть герои знаменитые и есть неизвестные, - так сказал мне когда-то офицер донецкой части в Ясиноватой. Еще до СВО. С тех пор многое поменялось.  Но вот на днях снова обратились ко мне по вопросу неизвестного героя. Военфельдшер Артур Заболотный родился в 1988 году 14 октября. Погиб в 2026 году 20 октября. Сгорел в машине, которая наскочила на мину. Артур был детдомовский парень - ему, можно сказать, не повезло с рождения. Отец лишь биологический, мать пила и лишена родительских прав.  Пороки родителей не сказались на сыне - такое бывает. У Артура была светлая голова и выдающаяся врачебная интуиция. Окончив два курса медицинского института, он стал медиком в ополчении. Отсутствие родителей в его жизни не помешало его родству со своим краем, с Донбассом и Россией. К тому же у Артура с шестнадцати лет была приёмная бабушка - Альбина Геннадьевна, у которой он жил после детдома. За время службы в ополчении, затем - в ВС РФ, гвардии сержант Заболотный спас сотни людей на позициях. Его товарищи так и говорят: сотни.  Выдающийся полевой медик. Награждён ведомственными медалями и госнаградой за освобождение Авдеевки. Решила рассказать читателям об Артуре - простом парне, чья жизнь прошла в треугольнике Марьинка - Донецк - фронт, и о котором никто из знавших его не сказал ничего худого - только хорошие, любящие слова. Человек, получается, всю свою жизнь отдал ближним без остатка - и почти ничего от нее не взял себе. Поскольку у Артура не было кровных родственников, его боевые товарищи сейчас ищут возможность его, по чести, похоронить - и я намерена всячески в том содействовать. Помяните в молитвах!

Чудеса в космосе Друг один военный на днях сказал, что ненавидит чудеса. Прямо так - не не верит в них, а ненавидит. Мне кажется, теперь я уже понимаю, о чем он говорит. Это что-то сродни спецназовскому - "в критической ситуации ты не поднимешься до уровня своих ожиданий, но упадешь до уровня своей подготовки". Но и не только. Пространство тотальной опасности, каким является война, может обладать своеобразным духом и поэзией для неофита или случайного человека - но обязательно для человека, вольного его покинуть. Механизмов тут как минимум не один - тут и "мужество неопытности", по точному выражению Эрнста Юнгера, и тривиальный адреналиновый приход. Прикованность же к этому пространству, вынужденная в нем замкнутость солдата, исполняющего свой долг ("контракт") или мирного жителя, кого накрыло им, словно медным тазом, очень быстро высасывает воздух, оставляя смертельный вакуум. Грязь и рутину выживания. Какие уж тут чудеса? При этом не оставляет ощущение, что чудеса в этом пространстве все же присутствуют, каждый с ними сталкивался. Вспоминается фильм Шамы, где она рассказывает о новогодней ночи под Бахмутом, когда поблизости от корреспондентов, от неё и напарника, в землю вонзилась мина - и не взорвалась. А опытного бойца "затрехсотило", в ту же ночь и неподалёку. Если не путаю, там автор говорит о готовности к чуду, которая меняет как минимум восприятие - но кажется, что и реальность. Наверное, можно назвать её и мерой удачи, что отпущена каждому. По-разному можно назвать. Это похоже ещё и на запас кислорода, который берет с собой космонавт, выходя в безвоздушное пространство. Он не гарантирует его от случайной гибели, но дает возможность видеть звёзды. Можно ли сказать, что космонавт знает космос, ощутил его? Наверняка нет - поскольку он не ощутил основных его свойств: пустоты и смертельного холода и жара. Но ведь и звезды в космосе тоже есть - но кто смотрит на них, когда живые ткани кипят, а мозг отключается без кислорода? Считается, что человек без скафандра живёт в открытом космосе не более полутора минут. Но кто знает, сколько времени он проживает в своём восприятии за эти полторы минуты? А если скафандр есть, но повреждён? А если скафандр цел, но в нём кончается запас воздуха? У каждого человеческого "скафандра" свой срок службы на войне. В любом случае он не бесконечен. Кто знает - возможно, есть и люди, способные трансформироваться настолько, чтобы выживать в военном космосе без кислорода и в изношенном скафандре. Возможно, именно такие люди начинают не не верить в чудеса - а ненавидеть их. Потому что чудо с ними уже произошло; но это чудо того рода, что не приносит ни радости, ни облегчения.

Есть стихотворения прекрасные, отлитые в бронзе раз и навсегда - а есть стихи несовершенные, будто несовершеннолетние - на вырост, но при том яркие, как реплики из-за плеча. Вот, у меня есть такое Оно было написано 1 января 2023 года в Донецке - в ту ночь, когда украинская ракета поразила расположение нашей части в Макеевке, погибло много людей. Еще примерно через час после этого ракета прилетит и в дом, где я ночевала тогда, на бульваре Пушкина. Увижу только ультрафиолет вспышки сквозь веки. В окне. Потом позвонит товарищ с вопросом: "Вы живы?" - "С Новым Годом! Я сплю" - ответила. Утром, уже сообразив, что случилось, напишу другу, который был в госпитале после ранения: "Прозевала ракету в дом, где живу. Полная профнепригодность!" Что-то он ответил милое - вроде того, что это прекрасная новость, а вообще я непуганая овца. Потом мы поехали с товарищами в госпиталь в Ясиноватую - где находился другой товарищ, раненый в ту же новогоднюю ночь при штурме Красногоровки. Макеевку, где погибло много людей, просвистели стремительно - и только потом узнали, что произошло. Вот, прошло почти четыре года. Написать о том, что случилось дальше даже с упомянутыми здесь людьми - уже будет роман. Кто-то жив и рядом, несмотря на расстояния - а кто уже БВП, сухая и почти безнадежная аббревиатура. Думала ли я, написав тот стих и выйдя утром на бульвар, ожидая машину товарищей и оглядывая хвост чешской ракеты "Вампир", уткнувшейся в газон (вторая разнесла крышу дома), обо всех этих дальнейших годах и потерях? Да нет, конечно. Более того - уже день, наверное, спустя пафос этого стиха начал меня смущать, казаться чрезмерным. Но теперь, зная последующее - он мне чрезмерным уже не кажется *** Что с тобой, моя Александрия?  Не забывшись сумраком и тленом Ты с собою поступаешь хуже: Нет в наших краях библиотеки И маяк - то не горит, то в гари Мудрости давно уже не служит Жалкий непогашенный фонарик.  Мы кричим про смерть - она приходит.  Мы взываем к жизни - и напрасно.  За моими соколами кружит Стая чёрных, в нашем небе ясном.  Но, пока отлит наш крест ромейский И пока под ним сияет чаша -  Эти небеса с землёю наши,  А ещё - по ним наш русский Саша Проведет победные отряды поступью Христа и Александра.

Чудеса в космосе Друг один военный на днях сказал, что ненавидит чудеса. Прямо так - не не верит в них, а ненавидит. Мне кажется, теперь я уже понимаю, о чем он говорит. Это что-то сродни спецназовскому - "в критической ситуации ты не поднимешься до уровня своих ожиданий, но упадешь до уровня своей подготовки". Но и не только. Пространство тотальной опасности, каким является война, может обладать своеобразным духом и поэзией для неофита или случайного человека - но обязательно для человека, вольного его покинуть. Механизмов тут как минимум не один - тут и "мужество неопытности", по точному выражению Эрнста Юнгера, и тривиальный адреналиновый приход. Прикованность же к этому пространству, вынужденная в нем замкнутость солдата, исполняющего свой долг ("контракт") или мирного жителя, кого накрыло им, словно медным тазом, очень быстро высасывает воздух, оставляя смертельный вакуум. Грязь и рутину выживания. Какие уж тут чудеса? При этом не оставляет ощущение, что чудеса в этом пространстве все же присутствуют, каждый с ними сталкивался. Вспоминается фильм Шамы, где она рассказывает о новогодней ночи под Бахмутом, когда поблизости от корреспондентов, от неё и напарника, в землю вонзилась мина - и не взорвалась. А опытного бойца "затрехсотило", в ту же ночь и неподалёку. Если не путаю, там автор говорит о готовности к чуду, которая меняет как минимум восприятие - но кажется, что и реальность. Наверное, можно назвать её и мерой удачи, что отпущена каждому. По-разному можно назвать. Это похоже ещё и на запас кислорода, который берет с собой космонавт, выходя в безвоздушное пространство. Он не гарантирует его от случайной гибели, но дает возможность видеть звёзды. Можно ли сказать, что космонавт знает космос, ощутил его? Наверняка нет - поскольку он не ощутил основных его свойств: пустоты и смертельного холода и жара. Но ведь и звезды в космосе тоже есть - но кто смотрит на них, когда живые ткани кипят, а мозг отключается без кислорода? Считается, что человек без скафандра живёт в открытом космосе не более полутора минут. Но кто знает, сколько времени он проживает в своём восприятии за эти полторы минуты? А если скафандр есть, но повреждён? А если скафандр цел, но в нём кончается запас воздуха? У каждого человеческого "скафандра" свой срок службы на войне. В любом случае он не бесконечен. Кто знает - возможно, есть и люди, способные трансформироваться настолько, чтобы выживать в военном космосе без кислорода и в изношенном скафандре. Возможно, именно такие люди начинают не не верить в чудеса - а ненавидеть их. Потому что чудо с ними уже произошло; но это чудо того рода, что не приносит ни радости, ни облегчения.

На днях подготовили для журнала ГВПУ ВС РФ "Политрук" портретный очерк о Герое России Родимире Максимове. Доброволец родом из Якутии, Родимир удостоен высокого звания за бой под Новомихайловкой (ДНР) весной 2024 года, когда принял командование штурмовой группой, которая заняла опорный пункт противника и удерживала его около четырех суток, выдержав несколько контратак противника, огонь из артиллерии и танков, налеты дронов. На фотографии Родимир запечатлен с жительницей Мариуполя Надеждой Васильевной. Ей 93 года, она родилась и выросла на Западной Украине, затем переехала в Донбасс, вышла замуж за местного уроженца, участника Великой Отечественной войны, и всю жизнь проработала в советской торговле. Дождалась Россию, пережила в Мариуполе трудное время боев за освобождение города. До сих пор поет комсомольские песни своей юности и верит, что морок агрессивного национализма оставит Украину и наступит мир. Получается, на этой фотографии - две эпохи: советская, когда после Победы в Отечественной войне люди разных национальностей жили в мире и единстве, и молодая Россия (Родимиру нет и тридцати). Будет ли молодая Россия сильной и справедливой, станет ли она надёжным домом для всех своих граждан, включая жителей Донбасса и других исторических регионов - зависит от каждого из нас.

"Расскажи, как я взял Мариуполь" - новый рассказ ...Конец марта, прифронтовое село в окрестностях Мариуполя. С военными медиками батальона «Восток» ожидаем на перекрестке машину с ранеными. В створе улицы грохочет грузовик. Несется на нас, поднимая пыль. Притормаживает. Невысокий щуплый мужчина лет тридцати пяти-сорока слетает с борта военного «Урала», словно воробей. За ним пружинисто прыгает товарищ — повыше и помоложе. - Тарком! - Добрый! Отвечают они на просьбу назвать имена. Оба они с полчаса назад вышли в буквальном смысле из огня...