После Берлина поеду в Кишинев - на премьеру фильма, над которым работал последние полгода, в промежутках между коммерческими съемками у себя в Германии, и которым очень горжусь. Когда мне предложили снять кино о приднестровской войне 1992 года, я несколько растерялся. Моих знаний хватало на три фамилии: Лебедь, Смирнов, Снегур. Для уверенного мнения в интернете этого, конечно, достаточно, но для фильма показалось маловато. Поэтому, приехав впервые в Кишинев, я на неделю практически поселился в архивах, где отсматривал километры пленки и изучал газетные подшивки, в том числе румыноязычные - тут мне очень повезло с продюсером, которая владеет обоими языками. Вообще вся команда, работавшая над фильмом была суперпрофессиональной. Среди них я был скорее свадебным генералом.
После изучения архивов были еще десятки разговоров со свидетелями и очевидцами тех событий и мучительные попытки понять, что нового я могу рассказать о событиях, о которых все, кто хотели, давно уже все рассказали.
Я не хотел делать фильм, в котором спустя тридцать с лишним лет людям наконец объяснят, кто из них был прав. Любители фильмов-приговоров, где режиссер одновременно следователь, прокурор и особо ценный свидетель, вероятно, будут разочарованы. Как и все мои фильмы, этот - о людях.
Меня занимало, как человек оказывался внутри этого водоворота истории и сколько в том, что впоследствии стало его убеждениями и судьбой, было собственного выбора, а сколько - обстоятельств, которых он даже не выбирал.Иногда сторону определяло уже то, где тебя застала война. Где ты служил, где находились твой дом и близкие и где, в конце концов, ты проснулся в то злополучное утро. Слепой случай охотно и часто вертит людьми, оставляя им возможность потом объяснить, что все было их сознательным выбором. То, что издалека кажется последовательной биографией, вблизи обнаруживает множество случайностей, каждая из которых могла повернуть жизнь иначе.
В этом есть близкая мне толстовская мысль о ничтожности человеческих притязаний на управление историей. Поэтому я с сомнением слушаю людей, которые уверяют, что, повернись время вспять хоть трижды, они всякий раз поступили бы одинаково. Мы и про единственную прожитую жизнь не всегда можем честно сказать, почему поступили именно так.
Фильм стоит посмотреть хотя бы ради генерала Карасева, человека из окружения маршала Ахромеева. Если бы ГКЧП не провалился, он переехал бы в Москву, где его ждала должность, о чем он честно нам в фильме и поведал. Но ГКЧП провалился, Карасев остался в Молдове и стал одним из первых кавалеров высшей государственной награды - ордена Штефана чел Маре. Между двумя возможными биографиями одного человека уместилась судьба целой страны.
И, конечно, все это время я думал о нынешней войне. Работа над фильмов помогла мне яснее понять, как наши постсоветские страны оказались там, где оказались. Особенно трудно было читать свидетельства людей, которые еще не знали, чем все закончится. В их словах узнавалось слишком многое из того, что мы говорим сейчас.
